Квартира была шикарная. Просторная «двушка» в новом ЖК, с панорамными окнами и такой звукоизоляцией, что можно было бы играть на барабанах. По крайней мере, так обещала хозяйка при заселении. Но хозяйка не учла один нюанс: звукоизоляция не спасает, если источник шума находится внутри квартиры, прямо за тонкой стенкой из гипсокартона.
Алина сидела в своем кабинете — это громкое название носила вторая комната, которую она с боем отвоевала под рабочее пространство. На носу висели очки, на ушах — дорогие наушники с шумоподавлением. Но даже они не справлялись с голосом Ларисы Гузеевой, который на полную мощность вещал из телевизора в гостиной.
Там, на диване, вот уже полгода царствовала Галина Ивановна.
— Ну и дура! — комментировала свекровь происходящее на экране, перекрикивая телевизор. — Кто ж так мужика удерживает? Борщом надо, борщом!
Алина скрипнула зубами. Курсор на экране замер. Код не писался. Дедлайн горел синим пламенем, а нервы были натянуты, как струна, готовая лопнуть и хлестнуть кого-нибудь по лицу.
Полгода назад Витя, парень Алины, сделал жалобные глаза.
— Алин, мама работу в городе ищет. Ей бы остановиться где-то на пару недель. Она тихая, мешать не будет. Как мышка!
«Мышка» оказалась размером с хорошего бегемота и с громкостью портового грузчика. «Пара недель» растянулась на вечность. Работу Галина Ивановна искать и не думала. Зачем? Сын приютил, на диван уложил, кормят-поят.
Алина сняла наушники и вышла в «зону боевых действий» — в кухню-гостиную.
Галина Ивановна лежала на диване, закинув ноги на журнальный столик. Рядом стояла гора фантиков и пустая кружка с засохшим ободком от чая.
— Галина Ивановна, — Алина старалась говорить спокойно, хотя внутри все кипело. — Вы не могли бы сделать телевизор потише? У меня созвон через десять минут.
Свекровь лениво повернула голову. Взгляд у неё был такой, словно Алина попросила её отдать почку.
— Ой, ты дома сидишь, ничего не делаешь, еще и командуешь? — фыркнула она. — У меня сериал. И вообще, Алина, время обед. Витенька скоро придет, а у нас шаром покати. Ты бы хоть картошки начистила, чем в свои кнопочки тыкать.
— Я работаю, — отчеканила Алина. — Я программист. Я деньги зарабатываю. На которые мы эту квартиру снимаем.
— Ой, не смеши! — махнула рукой «мама». — Работает она. Сидишь, спину греешь. А пыль по углам уже клубками катается. Не хозяйка, а недоразумение.
Алина развернулась и ушла обратно в кабинет, громко хлопнув дверью. Хотелось выть.
Квартира стоила космических денег. Алина оплачивала львиную долю — почти все, если честно. Витя вносил символическую сумму, которой хватало разве что на «коммуналку» и немного еды. Алина молчала, не попрекала. Любовь, всё-таки. Витя же старается, он же хороший. Просто зарплата пока маленькая.
Вечером пришел Витя. Уставший, с пакетом кефира.
— Вить, нам надо поговорить, — встретила его Алина в коридоре. — Твоя мама сегодня опять устроила концерт. Я не могу работать. У меня контракт горит, штрафы будут такие, что мы без штанов останемся.
Витя тут же сделал лицо побитой собаки.
— Алин, ну потерпи. Ну это же мама. Куда ей идти? Ей трудно в чужом городе. Будь мудрее, ты же женщина.
— Витя, она живет тут полгода. Она не ищет работу. Она лежит на моем диване и указывает мне, что делать. Я плачу за эту квартиру, чтобы работать в тишине, а не слушать «Давай поженимся»!
— Тише, она услышит! — зашипел Витя. — Не начинай, а? Я устал. Давай потом.
Он шмыгнул на кухню, к маминым котлетам (которые она, кстати, пожарила из фарша, купленного Алиной), оставив девушку стоять в коридоре с ощущением, что об неё вытерли ноги.
«Потом» так «потом», — подумала Алина. Но она еще не знала, что «потом» наступит уже завтра.