— Ты хоть понимаешь, что тут произошло, мама? — Лена стояла посреди гостиной и не знала, за что хвататься: за голову или за швабру. — Мы уехали на две недели, оставили тебе ключи и собаку. А вернулись в… это?! - она обвела рукой комнату.
На паркете были липкие круги от разлитого алкоголя, диван разодран и чем‑то прожжён, на стене красовалась фраза маркером: «Танюха + Саня 4ever». Запах сигарет въелся в шторы так, будто здесь жили курильщики со стажем, а не молодая семья с маленькой дочкой. Где‑то из прихожей доносился жалобный скулёж.
— Я… я сама в шоке, Лена, — пробормотала Татьяна Петровна, глядя в сторону. — Я думала, всё под контролем.
— Под каким ещё контролем? — тихо, почти беззвучно спросил Игорь, муж Лены.
Он держал на руках двухлетнюю Аню, чтобы та не наступила на осколки стекла у кухонного порога.
— Ты нам по телефону говорила: «У вас всё идеально, Полкан счастлив, я каждый день прихожу».
— А я приходила! — поспешно кивнула Татьяна Петровна. — Ну, не каждый, но…
Лена резко обернулась.
— Не каждый? Мама, мы были уверены, что ты живёшь здесь на время нашего отпуска!
— Ну… я сначала пожила, да. Недельку. А потом… — она замялась. — Стало тяжело мотаться туда‑сюда. У меня спина, ноги, давление…
Лена закрыла глаза. Она прекрасно знала про «спину, ноги и давление», которое волшебным образом проходило, когда надо было поехать на рынок за дешевыми продуктами или к подружке «на чай». Но сейчас её больше всего волновал даже не бардак.
— Где Полкан? — спросила она, глядя матери в глаза. — Я слышала, он где‑то скулит.
Татьяна Петровна дёрнула подбородком в сторону прихожей.
— В ванной, — сказала тихо. — Я его туда на время посадила. Чтобы по стеклу не ходил.
Лена бросилась к двери, распахнула её. В маленькой, затхлой ванной на старом коврике, подперев собой дверцу шкафчика, лежал их пёс — крупный метис, которого они когда‑то взяли из приюта. Глаза — красные, шерсть в комках, миска с водой пустая.
— Полкаааша..! Мальчик! — Лена упала рядом на колени. — Хороший мой! Ты чего тут..? Кто ж тебя так..?
Пёс вильнул хвостом, попытался подняться, но тут же сел обратно, заскулил громче.
— Он… пару дней как какой‑то вялый стал, — торопливо заговорила Татьяна Петровна. — Я думала, жара, стресс. Я ж не ветеринар.
Игорь молча прошёл на кухню, нажал кнопку чайника — механически, по привычке, — потом, не дожидаясь, пока вода закипит, вытащил из-под стола пластиковый контейнер. Внутри валялись окурки, крышка от бутылки и обглоданная куриная кость.
— А это что? — спросил он, приподнимая контейнер. — Тоже «стресс»?
Татьяна Петровна побледнела.
— Это… я не знаю, откуда, — замотала она головой. — Это всё… это всё Серёжка.
— Какой ещё Серёжка? — Лена подняла голову.
— Да сосед тёщеньки походу, — буркнул Игорь. — Я его пару раз во дворе видел. Лысый такой, в майке, с пивом.
Лена приподнялась.
— Мама, ты кого-то сюда запускала? Признавайся! — голос предательски дрогнул.
Татьяна Петровна побарабанила пальцами по подлокотнику кресла.
— Лена, ну не надо сейчас на меня орать, — начала она привычным тоном. — У меня и так сердце…
— Ма-ма! — перебила её Лена, — кого. Ты. Сюда. Пускала?
Та сглотнула.
— Я же не могу всё сама, — наконец выдохнула она. — Ты думаешь, легко тут каждый день прибираться, собаке корм покупать, мусор выносить? Я позвала Олю… ну, ты её знаешь, мою соседку. Мы когда‑то вместе в ЖЭКе работали. Она сказала: давай, я буду приходить, помогать. И её племянник, Серёжка, тоже иногда заходил... Молодой такой... Я думала, он… тоже помогать вызвался...
— Действительно помог, — сухо бросил Игорь. — Только не нам...
* * * * *
Когда Лене было двадцать, она мечтала выбраться из двухкомнатной «хрущёвки», где они с матерью жили бок о бок, дышали чужими запахами из подъезда и слушали вечные сериалы по телевизору, которые мать гоняла по кругу утра до ночи.
— Учись прилежно! — повторяла тогда Татьяна Петровна. — Только образование тебя вытянет! На мужиков не надейся, они все как твой отец - ненадёжные.
Отец действительно исчез, когда Лене было пять. Сначала «ушёл к другой», потом «куда‑то пропал». Алименты приходили нерегулярно.
Детство — секонд‑хенд, лагеря «по соцпутёвке» и мечты «когда‑нибудь у меня будет свой дом, где никто ничего не разбрасывает».
К тридцати двум годам, надо сказать, Лена этого почти добилась...
С Игорем они накопили на первый взнос и купили светлую двушку в новом доме на окраине: ничего особенного, но стены чистые, лифт работает, соседи не орут ночами. Квартиру обставляли по чуть‑чуть: диван взяли в кредит, кухню купили в рассрочку, ремонт делали сами по видеороликам из интернета.
Пёс Полкан появился неожиданно, когда они поехали «просто посмотреть какого-нибудь хомячка» в приют на другом конце города. Игорь ворчал, что «нам бы ипотеку побыстрее погасить», но, увидев, как крупный, уже немолодой пёс прижимается к Лене боком, сдался.
— Это наш, — сказала Лена тогда. — Я чувствую.
Через год родилась Аня. Дом стал теснее, но счастливее. Татьяна Петровна жила всё в той же «хрущёвке» в соседнем районе. Лена с Игорем когда‑то звали её к себе:
- Продадим твою, добавим к нашей, возьмём трёшку?
Мать отказалась наотрез.
— Вы что, хотите у меня под ногами путаться? — возмутилась она. — Нет уж. Мне на старости лет спокойствие нужно. И балкон мой мне дорог, с рассадой.
Тогда Лена только порадовалась: пусть у всех будет свой угол. Она искренне верила, что мама — взрослый ответственный человек. Да, любит пожаловаться, да, иногда утрирует свои болячки, но в целом — хозяйка аккуратная, добрая и«за своих» - горой.
* * * * *
Поездку на море они планировали два года.
Всё время то даты отпусков не совпадали, то денег не хватало, то ребёнок болел... В этот раз всё сложилось: путёвка по акции, начальник дал две недели подряд и ей и мужу, Аня уже достаточно подросла.
— Мам, — осторожно начала Лена за месяц до вылета. — Ты сможешь пожить у нас это время? Или хотя бы приходить... каждый день..? Полкана с собой не заберём, его и в самолёт не пустят, и в отеле с собаками нельзя.
Татьяна Петровна закатила глаза.
— Ох, Ленусь… Ты как всегда всё на меня "повесить" хочешь. У меня давление, поясница, да и вообще… У тебя не собака, а танк комнатный! Как я его на улицу выводить буду? Лучше бы кошку завела...
— Мам, ты же сама говорила: «я на пенсии, мне скучно». Вот будет тебе компания. Мы продукты купим, денег оставим. И плюс… — Лена замялась. — Мы хотели тебе с кухней помочь. Помнишь, ты жаловалась, что шкафчики старые, дверцы провисли?
Глаза Татьяны Петровны блеснули.
— Хотели — это как понимать? — спросила она.
— Нам должны премию дать перед отпуском, — вмешался Игорь. — Мы её тебе отдадим. Потихоньку обновишь кухню, шкафчики, стол... Или что ты там ещё хотела? Не «как в журнале», конечно, но на современную со встроенной техникой хватит.
Татьяна Петровна любила жаловаться на свою кухню не меньше, чем на здоровье.
Её старый гарнитур с облупленной кромкой, купленный ещё в девяностые, скрипел, дверцы плотно не закрывались, для этого нужно было подложить картонку, а нижние полки давно деформировались под тяжестью прожитых лет.
— Премию, значит, — протянула она. — И… какая сумма? — Ну, тысяч семьдесят – восемьдесят, — честно выгнула Лена. — Точно не знаю, сколько дадут.
Мать задумалась ровно на три секунды.
— Ладно, — вздохнула она. — Ради кухни потерплю вашу псину.
Лена тогда даже прослезилась от умиления.
В аэропорту Лена три раза переспросила:
— Мам, всё ли тебе понятно? Корм — вот этот, по стакану утром и вечером. Воды — всегда полная миска должна быть. У него почки. С прогулками… если тяжело, найми школьника, мы оплатим. Главное — не оставляй Полкана совсем без выгулов. И мусор вовремя выноси, а то он по пакетам лазать любит.
— Господи, ты как будто мне трёхлетнего ребёнка оставляешь, — отмахнулась Татьяна Петровна. — Уж разберусь - не тупая. Игорь, скажи ей, что она мне уже надоела.
— Всё нормально, Лен, — усмехнулся Игорь. — Мама у нас женщина серьёзная.
Серьёзная женщина махала им вслед белым платком, как будто провожала в экспедицию на край света. Звонки с моря поначалу радовали Лену.
— Мам, как вы там?
— Всё отлично! — бодро отвечала Татьяна Петровна. — Собака твоя жрёт, как лошадь и за мной хвостом ходит. Я ему иногда колбаски отрезаю, жалко же его на одном сухом корме держать.
— Мам, не надо колбаски, у него от неё проблемы с желудком, — вздыхала Лена.
— Ой, да перестань ты. Я ж немного...
Через несколько дней в голосе матери стало больше усталости.
— Ох, я замоталась, если честно. Три раза гулять, миски мыть, пол подтирать… Не молодая уже.
— Мам, если тяжело, не мучайся одна, — говорила Лена. — Позови Машку с шестого этажа, мы ей заплатим. Ты же рассказывала, что она собак любит.
— Разберусь, — отрезала мать.
Никакой Машки в результате не было. Зато появилась Оля...
* * * * *
— А я то что? Я ничего.., — оправдывалась теперь Оля, подруга Татьяны Петровны, сидя на табуретке у окна и нервно крутя в руках кружку с холодным чаем.
— Я ж тебе, Тань, сразу говорила: с чужой квартирой связываться — себе дороже.
— Ольга, перестаньте, — устало сказала Лена, опираясь спиной о шкаф. — Мама говорит, что это ты предложила…
Что я предложила? — возмутилась Оля. — Я только сказала Серёжке, что у тебя тут пусто стоит. А он уж сам придумал. Молодёжь сейчас предприимчивая.
— В общем, — вмешался Игорь, — давайте по порядку. Кто догадался устраивать здесь тусовки?
Оля поджала губы.
— Ну… мы как‑то с Серёжкой в подъезде сидели, курили, — начала она. — Я ему говорю: «У подруги дочка квартиру купила, уехали, пустует». А он: «А что, нельзя там разок посидеть? Деньги заплачу, уборку сделаю». Я Таньке сказала, она сначала «нет», а потом…
Игорь мрачно хмыкнул.
— А потом Серёжка привёл сюда весь свой табор, — закончил он. — И,судя по всему, не один раз. Соседи рассказывали, что видели по вечерам незнакомую молодёжь, громкую музыку и даже один раз пьяную драку у подъезда. Но кому писать, кому звонить? Хозяев нет, а Татьяна Петровна в ответ на замечания только отмахивалась:— Дети погуляют мол — и хватит.
— Я им ключи не давала! — вскинулась она сейчас. — Я всегда была! Ну, почти всегда. Первый раз я с ними посидела, второй… А на третий мне плохо стало, я раньше ушла. Думала, они через часик уйдут. Не ушли. Судя по пустым бутылкам из‑под дешёвого виски и порванным шторам, гуляли долго.
— Мам, — Лена присела на край стула, всё ещё держа одной рукой поводок Полкана: через час они собирались ехать в ветеринарку. — Зачем тебе всё это было?
Татьяна Петровна сжала губы.
— Ты думаешь, мне просто? — проговорила она. — Я одна, пенсия восемнадцать тысяч. Коммуналка, лекарства, всё дорожает. Я подумала… ну, что они мне хоть чуть‑чуть оставят. На ту же кухню.
Лена уставилась на неё.
— Кухню? — переспросила. — То есть ты, получается, пускала сюда чужих людей, рисковала нашей квартирой, нашей собакой — ради того, чтобы накопить на кухню?
— Ну… — Татьяна Петровна замялась. — Мы же вместе хотели её менять, я думала… вы с премией, я с «подработкой» — и сделаем по-красивее, по-дороже...
Игорь усмехнулся безрадостно.
— Красота, конечно, получилась, — сказал он. — Стены расписаны, пёс полудохлый, у соседей весёлые вечера были...
* * * * *
В ветеринарной клинике врач долго слушал сердце Полкана, мял ему живот, смотрел в глаза.
— Интоксикация, — наконец сказал он, снимая перчатки. — Скорее всего, наелся чего‑то. Может, кости, может, объедки какие-нибудь. И обезвоживание. Будем капать, — кивнул врач. — Шансы есть. Пёс крепкий. Но возраст, конечно…
Когда они вышли из клиники, на улице уже темнело. Лена села на лавку, не в силах двинуться дальше. Игорь сел рядом, положил руку ей на плечо.
— Я не понимаю, как она могла, — прошептала Лена. — Как можно было из‑за какой‑то кухни превращать наш дом в «бомжатник» для Серёжки? И собаку… запереть в ванной.
Игорь помолчал.
— Она не думала, что будет вот так, — сказал он в конце концов. — Она вообще мало о последствиях думает. Всю жизнь «сегодня выкрутимся, завтра как‑нибудь извернёмся».
Татьяна Петровна две недели не звонила. То ли ждала, когда её позовут, то ли надеялась, что всё «рассосётся», как всегда.
За это время Лена с Игорем отмыли квартиру, вызвали клининг, поменяли обои в спальне и ковёр в гостиной, купили новые шторы — старые невозможно было привести в Божеский вид.
Премия, отпускные и часть отложенных денег ушли на срочный ремонт после отпуска.
Полкан после капельниц стал бодрее. Шерсть постепенно очищалась, глаза снова заискрились. Он, правда, стал пугаться громких звуков и боялся закрытых дверей — даже в ванную теперь заходил неохотно, будто боялся, что его снова там запрут.
В один из вечеров, когда Аня уже спала, а они сидели на кухне над чашками остывшего чая, раздался звонок.
— Леночек, это я, — голос матери звучал на удивление бодро. — Ну как вы? Я тут… к тебе человек приходил? По поводу кухни.
— Чего? Кухни? — не сразу поняла Лена.
— Ну, ты же заказывала проект, — с лёгким упрёком сказала Татьяна Петровна. — Месяц назад. Он сегодня его принёс. Я всё посмотрела — красота! Угловой гарнитур, ящички выдвижные, фасады глянцевые.
Лена провела рукой по старому столу, будто стирая невидимые пылинки.
— И что дальше? — спокойно спросила она.
— Как что? — искренне удивилась мать. — Надо предоплату внести, он говорит — сорок процентов от стоимости нужно. Я ему сказала, что ты сейчас переведёшь. У тебя же отпускные остались?
Лена закрыла глаза.
— Мам, — сказала тихо. — У нас ничего не осталось.
— В смысле? — голос Татьяны Петровны стал выше. — Как это — не осталось? Вы на море потратились, да, но премия‑то… Ты же обещала! Я к этой кухне уже душой прикипела!
— Мы потратили премию и все отложенные деньги на ремонт, — по слогам произнесла Лена. — После тех вечеринок. Стены, мебель, клининг. И на лечение Полкана.
На другом конце провода повисла пауза.
— Так… это что, — наконец выдала Татьяна Петровна, — вы меня из‑за какого‑то ремонта с кухней обломали?
Лена усмехнулась.
— Нет, мам. Ты сама себе обломала, когда решила заработать на нашей квартире.
Благодарю за каждый лайк и подписку на канал!
Приятного прочтения...