Глава 4. Кулинарный провал
Кухня Марины выглядела как операционная. Всё блестело и ничего никогда не использовалось.
Олег открыл холодильник. Там было пусто. Не «мало продуктов» пусто, а «здесь живёт человек или робот?» пусто. Бутылка воды. Просроченный йогурт. Три лимона, которые, судя по виду, помнили ещё прошлую Олимпиаду.
— Вы обещали доставку, — сказал он.
— Вы сказали «нет доставке». — Марина стояла в дверях кухни, скрестив руки на груди. На ней были джинсы и простой свитер. Первый раз Олег видел её не в деловом или вечернем. Она выглядела моложе. Человечнее.
— Я сказал «нет доставке готовой еды». Продукты — можно.
— Это разные вещи?
— Марина. — Олег закрыл холодильник. — Вы вообще знаете, откуда берётся еда?
— Из ресторанов.
— А до ресторанов?
— Из... от поставщиков?
Олег засмеялся. Он не хотел, но не смог сдержаться.
— Что смешного?
— Вы. — Он покачал головой. — Вы управляете компанией с оборотом в миллиарды, но не знаете, как сварить яйцо.
— Я знаю, как сварить яйцо. Теоретически.
— Теоретически.
— Положить в воду. Подождать.
— Сколько?
Марина замолчала. Олег видел, как она перебирает в голове варианты, пытаясь вычислить правильный ответ.
— Зависит от размера яйца? — предположила она.
— Три минуты — всмятку, семь — вкрутую. — Олег достал телефон. — Ладно, я закажу продукты. Вы платите.
— Естественно.
— И помогаете.
— Что?
— Помогаете готовить. — Он начал набирать заказ. — Это часть программы «узнать друг друга». Совместная деятельность. Командная работа. То, что делают нормальные пары.
— Я не умею готовить.
— Вот и научитесь.
Марина открыла рот, чтобы возразить. Закрыла. Олег заметил, что она делала так часто. Будто постоянно редактировала собственные слова, прежде чем произнести их вслух.
— Хорошо, — сказала она наконец. — Но если я что-то испорчу...
— Закажем пиццу.
— Я не ем пиццу.
— Все едят пиццу.
— Я не все.
— Заметил.
Он улыбнулся ей. Она не улыбнулась в ответ, но что-то в её лице дрогнуло. Не совсем улыбка, скорее тень возможности улыбки.
Это было начало.
Через час кухня выглядела как место преступления.
Мука была везде: на столе, на полу, почему-то на потолке. Олег до сих пор не понимал, как она туда попала. Марина стояла у раковины, пытаясь отмыть руки от теста, и выглядела так, будто пережила личную катастрофу.
— Это должны были быть блины, — сказала она.
— Технически это блины.
— Это комки.
— Блинные комки. — Олег посмотрел на сковороду. То, что там лежало, не поддавалось классификации. — Очень... авангардные.
— Вы издеваетесь.
— Немного. — Он взял её за руку и повернул к себе. — Но это нормально. Никто не умеет готовить с первого раза.
— Вы сказали, что это просто.
— Я соврал.
— Зачем?
— Чтобы вы попробовали.
Марина смотрела на него. Её волосы выбились из хвоста, на щеке было пятно муки, а идеальный маникюр покрылся тестом. Она была похожа на ребёнка, который впервые вышел играть во двор и не знает правил.
— Почему вам это важно? — спросила она тихо.
— Что именно?
— Это. — Она повела рукой вокруг. — Готовка. Узнавание. Вы могли просто выучить досье и играть роль.
— Мог, — согласился Олег. — Но тогда это была бы плохая роль.
— А сейчас?
— Сейчас я не знаю, что это такое. — Он всё ещё держал её руку. Её пальцы были в муке, и его пальцы теперь тоже. — Но мне нравится не знать.
Где-то в глубине квартиры зазвонил телефон. Марина вздрогнула, будто очнулась от сна.
— Мне нужно ответить.
— Конечно.
Она ушла. Олег остался на кухне, глядя на катастрофу вокруг.
— Что ты делаешь? — Спросил он себя.
Ответа не было.
***
Когда Марина вернулась, на столе стояли тарелки с омлетом. Простым, без изысков, но явно съедобным.
— Я думала, мы делаем блины.
— Блины сдались. — Олег пододвинул ей стул. — Это план Б.
Марина села. Взяла вилку. Попробовала.
— Вкусно, — сказала она. И в её голосе было удивление, будто она не ожидала, что домашняя еда может быть вкусной.
— Соль, перец, масло. Больше ничего. — Олег сел напротив. — Иногда простое работает лучше всего.
Они ели молча. Это было странное молчание. Не напряжённое, как вчера, а почти уютное. Будто они были парой, которая прожила вместе годы и больше не нуждается в словах, чтобы заполнить пространство.
— Кто звонил? — спросил Олег.
— Лена. Мой финансовый консультант.
— Подруга.
— Да, — Марина помедлила. — Она хочет познакомиться с вами.
— Это проверка?
— Это любопытство. Но да, возможно, и проверка.
— Она знает про контракт?
— Нет. — Марина отложила вилку. — Никто не знает. Это условие сделки.
— Но вы ей доверяете?
— Я ей доверяю информацию. Не секреты.
— Разве это не одно и то же?
Марина посмотрела на него. Долго, внимательно.
— Нет, — сказала она. — Информация — это факты. Секреты — это то, что делает тебя уязвимым.
— И вы никогда не бываете уязвимой?
— Я не могу себе этого позволить.
— Почему?
— Потому что... — она запнулась. Олег видел, как она борется с чем-то внутри — привычкой молчать, контролировать, защищаться. — Потому что последний раз, когда я позволила себе быть уязвимой, я потеряла маму.
Олег замер.
— Мне было двадцать два, — продолжала Марина. Голос её был ровным, почти механическим. — Я влюбилась. Первый раз в жизни по-настоящему. Его звали Антон. Он был художник, рисовал портреты в парке Горького. Дед был в ужасе, мама — счастлива. Она говорила, что наконец-то я стала нормальной девушкой.
— Что случилось?
— Я поехала к нему. На дачу, за город. Мама звонила весь вечер, я не брала трубку. Думала, что поговорим завтра. Марина смотрела в стол. — А ночью она поехала ко мне. Проверить, всё ли в порядке. Не доехала. Гололёд. Встречная полоса...
Олег не знал, что сказать. Любые слова казались неправильными.
— Антон ушёл через месяц, — продолжала Марина. — Сказал, что не может быть рядом с моим горем. Что я стала другим человеком. Холодным. Закрытым. — Она подняла глаза. — Он был прав.
— Марина...
— Не надо. — Она подняла руку. — Я не хочу сочувствия. Я рассказываю, потому что вы спросили. Потому что вы сказали, что нам нужно знать друг друга.
— Это не совсем то, что я имел в виду.
— Я знаю. Но это то, что есть. — Она встала, начала убирать со стола. — Я не умею быть уязвимой, Олег. Я не умею доверять. Я не умею готовить блины. Список того, чего я не умею — очень длинный.
— А список того, что вы умеете?
— Работать. Зарабатывать. Выживать.
— Это грустный список.
— Это честный список.
Олег встал, подошёл к ней. Забрал тарелки из её рук.
— Давайте добавим в контракт один пункт, — сказал он.
— Какой?
— Принимать помощь.
Марина смотрела на него. Её глаза блестели — не от слёз, скорее от усталости. От долгого, многолетнего напряжения.
— Я не умею принимать помощь.
— Вот и научитесь, — сказал Олег. — Это как с блинами. Первый раз — катастрофа. Второй — чуть лучше. Третий — уже почти съедобно.
— Вы сравниваете эмоциональную близость с блинами?
— Я сравниваю всё с едой. Профессиональная деформация. Три года работал официантом.
Марина не улыбнулась. Но что-то в её лице изменилось. Будто треснул лёд.
— Вы странный человек, Олег Тёмин.
— Вы уже говорили.
— Повторяю для закрепления.
Они стояли на кухне, заляпанной мукой, и смотрели друг на друга. Между ними было полметра пространства, год контракта и целая жизнь недоверия.
Но почему-то расстояние казалось меньше, чем было утром.
***
Вечером, когда Олег уже уходил, Марина остановила его в дверях.
— Олег.
— Да?
— То, что я рассказала про маму, про Антона, — она смотрела куда-то в сторону. — Это не для легенды.
— Я понимаю.
— Это... для вас.
Он кивнул. Хотел сказать что-то: спасибо, или я рад, или это много значит, но все слова казались слишком маленькими.
— Увидимся завтра? — спросил он вместо этого.
— Завтра у меня встречи до вечера.
— Тогда послезавтра.
— Послезавтра — психолог фонда. Первое собеседование.
— Уже?
— Месяц прошёл.
Олег моргнул. Месяц? Ему казалось — неделя, максимум две.
— Тогда нам нужно подготовиться.
— Я подготовлю документы. История знакомства, хронология отношений, ключевые даты...
— Марина.
— Что?
Олег шагнул к ней. Близко, ближе, чем когда-либо — если не считать вчерашнего ужина, где всё было напоказ.
— Психолог будет спрашивать не про даты. Он будет спрашивать про чувства. Про то, как я смотрю на вас. Как вы смотрите на меня.
— И?
— И мне нужно знать, как вы хотите, чтобы я смотрел.
Марина не отступила. Это удивило его. Он ожидал, что она отодвинется, восстановит дистанцию.
— Как влюблённый человек, — сказала она тихо. — Смотрите как влюблённый человек.
— Это я умею.
— Я знаю.
— Откуда?
— Вчера. На ужине. — Она всё ещё смотрела ему в глаза. — Вы смотрели на меня так, будто... будто я была единственным человеком.
— Это была игра.
— Была?
Вопрос повис в воздухе. Олег почувствовал, как сердце пропустило удар.
— Спокойной ночи, Марина, — сказал он.
— Спокойной ночи.
Он вышел. Дверь закрылась за ним с мягким щелчком.
В лифте он привалился к стене и закрыл глаза.
Десять месяцев, — подумал он. — Ещё десять месяцев.
Это было много. Это было мало. Это было непонятно что.
Единственное, что он знал точно: где-то по дороге — между пролитым вином и сгоревшими блинами — он забыл, где заканчивается роль и начинается он сам.
Продолжение следует...
Мне очень важна ваша поддержка, лайки и комментарии.