Николай прибежал в гараж, где Светов вместе с Федором, водителем директора копались под машиной инженера. Директор совхоза оставил своего шофера, поехал по делам сам. Федор залез под машину и сразу воскликнул:
- Все понятно, Андрей Кириллович! Тормозной шланг!
- Что с ним?
- Разорван.
- Как разорван? Почему?
- Ну, это я не знаю, только вижу дырку в нем, прямо в месте, где шланг прикрепляется к трубке.
- Когда это могло произойти? Я вчера поставил машину совершенно нормально, никаких признаков не было...
- Андрей Кириллович, если б это случилось вчера, то сегодня под машиной была бы лужа тормозухи, ну, то есть тормозной жидкости. А здесь сухо. Значит, шланг лопнул уже когда вы выехали из гаража.
Николай, прислушавшись к разговору, выматерился про себя: ведь собирался это сделать, но все было никак не подобраться, пока никого не было рядом. И вот теперь эта трубка лопнула сама. Притом, видимо, не вовремя, если он сумел остановиться и только синяк получил. Но ничего: теперь можно это сделать на другом колесе, и все будут думать, что это произошло само – лопнула же сама на этом колесе!
- Андрей Кириллович, - проговорил Федор, - я сейчас это исправлю, но нужно посмотреть и другую: мало ли что!
Николай чуть не выругался вслух: смотрите, какой внимательный! Но ничего, он найдет, как ему навредить! Не обязательно через машину. Он вспомнил лицо Пелагеи при том, когда она говорила: «Иначе я скажу мужу, что ты пристаешь ко мне!». Николая захлестнула ненависть к ней: она не дала посмотреть ему на его! сына. Да еще и грозит каким-то мужем!
В это время приехал директор совхоза, приказал Стецко и еще двум механизаторам ехать на районную базу получать комбайны. Николай слегка заволновался: вести комбайн по дороге – это не то, что вести трактор или машину. И хотя они уже ездили на трехдневные курсы по вождению самоходного комбайна, все-таки это было очень ответственно. Он всегда был хорошим трактористом, никогда не имел нареканий за свою работу, даже получал награды и премии. И теперь именно ему доверяют новую технику. Теперь он будет не просто трактористом, он будет комбайнером, это даже лучше, чем шофер. Совсем скоро начнется уборка, агроном уже делал обкосы и проверял зрелость зерна, и тогда Николай покажет, как он может работать на комбайне.
Он вспомнил, как в первый раз сел на комбайн. Взобравшись по лестнице к штурвалу, Николай уселся в сидение, совсем не похожее на тракторное. Ему показалось, что он смотрит сверху на всех, что даже поле, которое расстилается перед ним, стало шире, просторнее. И вот теперь он получит новый комбайн, на котором будет работать.
Николай переоделся, скоро к нему подошли Василий, его брат, и Женька. Они были преисполнены гордости: именно им доверяют новые машины! Женька суетился, много разговаривал, смеялся. Николай смотрел на него снисходительно: молодой, что с него взять? Подошел грузовик «ГАЗ-51», механизаторы запрыгнули в кузов, и машина тронулась. Директорский «козлик» поехал следом.
Андрей закрыл машину и пошел домой – сам он все равно не смог бы отремонтировать тормоза. Пелагею он встретил во дворе в подавленном состоянии. Андрей заметил это сразу.
- Поля, что-то случилось? С детьми что-нибудь?
Пелагея покачала головой. Андрей усадил ее на ступеньки ома, сел рядом.
- Так что случилось? Я же вижу, что с тобой что-то происходит.
Пелагея расплакалась и рассказала, что приходил Николай, требовал показать Ванюшку.
- Андрюша, я уже боюсь их.
- Кого это – их?
- Утром ко мне приходила его жена, Вера. Грозилась, что выдернет мне волосы, если он ко мне придет. А теперь он сам явился! Что делать, Андрюша? Давай уедем отсюда!
Андрей прижал голову жены к своей груди, тихо сказал:
- Успокойся, все будет хорошо.
Потом посмотрел ей в лицо:
- Почему мы должны убегать от них? Ты виновата перед ними? Нет. Я тоже не виноват, поэтому никуда мы уезжать не будем. Да я и не могу это делать: меня направили сюда работать, и я должен работать там, где я должен. Понимаешь?
Пелагея кивнула. Она все понимала, но как жить, если не оставят в покое Николай с его женой? Она устало поднялась и пошла накрывать обед.
Прибежал Толик. Он оживленно рассказал, что мальчишек зовут на работу во время уборки, и им будут платить деньги. Пелагея улыбнулась: работничек! Ему недавно исполнилось одиннадцать лет, он перешел в пятый класс.
- Да, мама, нам сказал дядька Макар, что будут принимать на работу пацанов. Я тоже хочу!
- Перестань! – отмахнулась Пелагея. – Это тех, кто постарше! Андрей, скажи ему!
Андрей пояснил, что скорее всего будут брать на работу с четырнадцати лет, чтоб разгружать машины с зерном, убирать траву с площадок тока, подметать там.
- Пап, а ты можешь попросить, чтоб меня взяли? – спросил Толик.
Он трудно привыкал к тому, чтобы назвать Андрея отцом – он помнил еще своего отца. Но все же привык. Ему нравилось, что он не заставлял их так называть себя. Сначала Лида звала его папой, а он – дядей Андреем. И тот откликался на все. Потом Толик один раз решился, и ему понравилось.
- А как мама на это посмотрит? – обратился к Пелагее Андрей.
- Ну Андрей, какой из него работник?
- А что? Он рослый, не очень похож на пятиклассника, уж подметать-то сможет?
- Конечно, смогу! – с воодушевлением воскликнул Толик.
Пелагея покачала головой, а Андрей, подойдя к ней, проговорил:
- Не переживай. Машины разгружать его не заставят, а подмести в амбаре или на току он сможет.
- Скорей бы уж открывали ясли, ведь обещали к началу уборки! Я бы тоже пошла на работу – не хватает же людей!
- Да там осталось немного: кроватки детям не закупили, а наши плотники не успевают. Директор сказал, чтобы поспешили.
После обеда Андрей вышел во двор. Пелагея следит за порядком, несмотря на четверых детей, хозяйство. Вся трава выполота, вдоль забора даже клумбу устроила, высадила на ней цветы, а старая хатка выбелена, будто там до сих пор кто-то живет. Для цыплят Андрей устроил небольшой загончик, чтоб не разбегались по всему двору, а Пелагея соорудила плетеную крышу для него из тонких веток вербы. Недавно он сводил телку на ферму, к быку, и теперь к весне они ждут теленка. Куда ж теперь уезжать? Ничего, все успокоится со временем. А не успокоится – Андрей найдет способ утихомирить эту семейку. Он сумеет обеспечить семье покой.
Он видел, как изменяется жизнь в селе. Электричество теперь никого не удивляет, почти в каждом доме – электрический утюг, радиола, а в школу уже купили телевизор. Конечно, он маленький, но два раза в неделю все желающие приходят посмотреть фильмы. Андрей собирается купить телевизор домой. Он купил фильмоскоп и десятка полтора коробочек с диафильмами. По вечерам приходят дети, приятели Толика и просто соседи, и на белой стене смотрят разные истории. Толик крутит, а его одноклассница, Света, читает эти истории.
А ведь прошел только год с небольшим, как провели электричество. И работать скоро станет легче. Не зря партия и правительство говорят, что жизнь советских людей становится все лучше.
Механизаторы вели три комбайна по гравийной дороге к селу. Огромная машина была послушна, но ее размеры не укладывались в ширину дороги, поэтому, когда встречался грузовик, то приходилось максимально прижиматься к обочине, ведь жатка выдвигалась далеко влево. Директор совхоза сам сопровождал их, понимая, что очень трудно впервые ощущать в руках такую махину. Николай был в огромном напряжении, к тому же, как назло, машины встречались почти каждые пять-десять минут. Хорошо бы проехать по полям – там раздолье, но это невозможно – переехать через речку, через хутора не получится.