Уборка, как всегда, началась дружно, активно. С раннего утра до позднего вечера гудели на полях моторы. Механизаторы не знали отдыха, а вместе с ними и те, кто должен был обеспечить их работу. На току провели электричество к каждому бурту, так что работать можно было хоть всю ночь. Правда, комбайны не приводили каждый вечер в гараж, потому что дорога была узкая, а на мосту тем более. Поэтому для них прямо в начале поля за селом огородили площадку, назначили сторожа. А комбайнеров увозил грузовик.
Директор совхоза добился в районе, чтобы в совхоз ходил автобус – утром, около семи, и обратно - в одиннадцать. А то людям ни в больницу не попасть, ни на базар. Так что теперь утром на пятачке перед конторой собирались женщины с корзинами, бидончиками, ведрами, в которых вывозились на рынок яйца, сметана, творог, молоко...
- Вот как хорошо сделали, - говорили те, кому не нужно было идти с утра на работу, - сколько тут продашь? У всех свое есть, пропадало сколько! А теперь на базар вывезла – вот тебе и живая копейка!
Автобус заезжал в соседний совхоз, по пути в район, так что пустым автобус не бывал почтим никогда, а в воскресенье так был забит до отказа – молодежь тоже ехала, по магазинам пройтись.
Наконец открыли ясли, и женщины рано утром отвозили, относили детей, чтобы выйти на работу: в совхозе совсем не хватало рабочих рук. Директор обратился к пенсионерам, к школьникам, чтобы помогли. Кто-то откликнулся, особенно школьники. По утрам они гордо шагали с тяпками, с узелками, в которые мамки положили еду для обеда. А на вопрос, куда так рано идут, они с гордостью отвечали:
- На работу!
Так же гордо шагал «на работу» и Толик. Он вставал рано, что было удивительно - обычно это происходило со стоном, с уговорами, а то и со скандалом. Его и таких же, как он, поставили подметать место для будущего бурта, полоть по краям тока и у амбаров полынь, которая буйно разрослась, в то время как другая трава не выдерживала зноя.
Пелагея тоже вышла на работу. На ферму она не захотела, тем более что туда уже взяли новых доярок. Она работала на току, вместе с другими женщинами. Утром они с Андреем отвозили Ванюшку в ясли, а потом Андрей вез ее на ток. Каждые три часа он приезжал, и вез Пелагею кормить его. Женщины поддевали Пелагею:
- А что это жена начальника вместе с нами лопатой машет? Неужели не нашлось местечка потеплее?
Пелагея отшучивалась:
- А неужели где-то может быть теплее, чем здесь? Смотри, даже в тени жарко!
- Да уж, конечно, на перевалке холодно не бывает!
- А кому прохладно, можно лопату в руки дать и на машину послать, разгрузить тонну-другую.
Верка работала вместе со всеми, но старалась не замечать Пелагеи, хотя давалось ей это нелегко, и все отражалось на ее лице. Когда же необходимо стало работать в две смены, она ушла во вторую, чтобы не встречаться с ней.
Июль с ранними зорями промелькнул незаметно в хлопотах, в делах, подобрался август с дневным зноем и прохладными ночами, с обильным звездопадом, с тяжелой росой на траве, на крышах домов и машин. Село замирало на совсем короткое время, даже молодежь не собиралась на танцплощадке, и едва светлело небо на востоке, как село снова просыпалось. Все знали, что летний день год кормит, как летом потопаешь, так зимой полопаешь.
В середине августа в село приехала новая учительница. Она вышла из автобуса вместе со всеми и остановилась, оглядываясь. Ехавшие в автобусе заметили ее сразу, но не знали, кто она и куда едет. Молодая девушка, в синем платье в белый горошек, в белой шляпке, все время смотрела в окно, рассматривая пейзаж, который для остальных был не просто привычным. И когда она не вышла на последней перед селом остановке, интерес к ней возрос: значит, она ехала именно к ним. Она поставила чемодан на землю и беспомощно осмотрелась.
- Девушка, вы к кому приехали? – спросила ее пожилая полная женщина.
- Меня направили сюда работать, - ответила девушка. – Я учительница.
- Тогда вам нужно пройти на ту сторону, - она показала рукой за речку, - школа там. Я могу вам показать, только хожу я медленно.
- Ничего, я не спешу, мне нужно выйти на работу завтра.
- Ну, тогда пойдемте. Вас как зовут?
- Полина Львовна, - сказала девушка и, смутившись, поправилась:
- Полина.
- Ну, вот и славно. А меня - Матрена Тимофеевна. Пойдем Поля!
- Матрена Тимофеевна? Прямо как у Некрасова.
- У кого? – спросила Матрена.
- У Некрасова, поэта, у него в поэме есть такая героиня, Матрена Тимофеевна.
Матрена улыбнулась: вот уж никогда не слышала, что про нее писал Некрасов!
Они шли по улице медленно – Матрена не могла ходить быстро, ноги не могли уже быстро носить ее погрузневшее тело, каждый шаг отдавался болью в коленях.
А девушке хотелось идти быстрее, особенно когда вышли к речке и вдоль дороги уже не стало деревьев. Проезжающие машины поднимали пыль, которая долго не оседала и только над речкой уходила в сторону под влиянием свежего ветерка, идущего от воды. Полина Найденова только что окончила педагогическое училище и была направлена в это село. Многие ей завидовали: она получила направление совсем недалеко от того города, где училась, ведь многим предстояло ехать в такие же села, но за сотни, а то и тысячи километров. Например, подружки Полины уехали в целинный совхоз, другие – в Читинскую область или на Урал.
- А твои родители где живут? – поинтересовалась Матрена.
- У меня нет родителей, - ответила девушка. – Я детдомовская. Мне было полтора года, когда мама погибла. Мне говорили, что поезд, на котором мы ехали, разбомбили, а я чудом осталась жива. Меня нашли в поле, недалеко от железной дороги, отправили в детдом, фамилию дали, имя. А отчество, говорят придумали, потому что со мной был плюшевый лев. После детдома я поступила в педучилище, теперь вот закончила его.
Матрена вздохнула: скоро пятнадцать лет как кончилась война, а сколько еще вот таких, раненных ею, страдает на земле!
- Ты вот что, Поля. Если тебе будут определять, где тебе жить, скажи, что тебе уже предложили. Приходи жить ко мне – я одна, будем вдвоем. И до школы недалеко.
Матрена дошла до своего дома, показала Полине, куда идти дальше. Дойдя почти до калитки, вспомнила:
- Поля! Чемодан оставь у меня, зачем тебе с ним таскаться? Не волнуйся, ничего с ним не случится!
Девушка остановилась, потом согласилась, внесла чемодан во двор Матрены, поставила на крыльце.
В тот же день по селу разнесся слух: вместо Валентины Васильевны прислали новую учительницу, молодую, красивую, модно одетую.