Ксения осторожно выезжала с переполненной парковки, медленно сдавая задним ходом. Машины здесь стояли так плотно, что казалось, их владельцы едва могли открыть двери, чтобы выбраться наружу. У неё самой опыта вождения было совсем немного — всего пару месяцев назад она сдала на права, а уже через неделю отец подарил на двадцать пятый день рождения компактную, но стильную иномарку, в которую Ксения влюбилась с первого взгляда. За это время на кузове не появилось ни единой царапины или вмятины; она ухаживала за своей «подругой» с не меньшим тщанием, чем за собственной внешностью. Теперь, маневрируя между тесными рядами, она внимательно следила, чтобы случайно не задеть чьё-то боковое зеркало. Наконец, сложный выезд удался: Ксения развернула автомобиль, немного расслабилась и плавно нажала на газ. Двигатель отозвался бодрым урчанием, машина рванула вперёд — и в тот же миг на капоте оказался ничего не подозревавший курьер на самокате, проезжавший мимо.
От удара парень отлетел в сторону и упал на асфальт. Одетый в яркую форму, он спиной врезался в стоявший неподалёку автомобиль и рухнул на асфальт. Ксения, охваченная паникой, резко затормозила. Она выскочила из машины и бросилась к пострадавшему.
— Господи, нет, — прошептала она, хватаясь за голову и кружась на месте, как в тумане. — Я сбила человека... Это не может быть правдой, я правда его сбила!
Она вертелась волчком, не понимая, что делать дальше, словно загипнотизированная ужасом. Взгляд её приковался к курьеру, который лежал неподвижно, раскинув руки. К счастью — или к несчастью, — вокруг не было ни души. На миг в голове мелькнула соблазнительная мысль: сесть обратно за руль и уехать как можно дальше, чтобы скрыться от этой кошмарной реальности. Но Ксения не смогла бы так поступить — в ней слишком сильно говорили сострадание и совесть; она не бросит этого парня, оказавшегося на её пути по злому року обстоятельств.
— Я сбила человека, — повторяла она про себя, как заклинание. — Что же теперь будет со мной?
В воображении уже мелькали жуткие сцены: допросы, суд, тюрьма, лишения свободы. Но хуже всего была мысль о смерти человека по её вине. Ещё две-три минуты назад он жил полной жизнью — дышал, думал, мечтал, может, кого-то любил. А теперь...
— Жив-жив, — неожиданно подал голос пострадавший, прерывая её мысли.
Он повернулся на бок, осторожно потрогал правую руку и поморщился от боли.
— Всё нормально... А нет, не совсем, рука ноет сильно, — продолжил он.
С трудом освободившись от тяжёлого рюкзака, он пошевелил травмированной рукой, потом резко дёрнул её — и вскрикнул от вспышки боли. Ксения едва не потеряла сознание от этой картины, ноги подкосились.
— Всё в порядке, — повторил курьер, заметив её состояние, и попытался улыбнуться, чтобы успокоить. — Я просто вправил вывих, теперь полегче стало.
— Может, тебя в больницу? — пролепетала Ксения, протягивая руку, чтобы помочь ему встать. — Вдруг это не вывих, а перелом? Давайте садитесь в машину, я тебя довезу, не оставлю же так.
Парень послушно опёрся на неё и забрался на заднее сиденье. Ксения уложила в багажник его рюкзак и искорёженный самокат.
— Нет, в больницу не стоит, — отозвался он с запозданием, когда она уже завела мотор, — там спросят, что стряслось, а когда узнают правду, вам достанется по полной. Врать нехорошо, но если подумать, мне-то больничный не помешал бы — отдохну, подлечусь.
Ксении было так стыдно, что она долго не решалась заговорить, сидела, уставившись в руль, с опущенным взглядом. Даже его ироничный тон не мог поднять ей настроение.
— Простите, пожалуйста, — наконец выдавила она, обернувшись к нему. — Я правда не хотела, это вышло случайно, я просто не заметила...
— Да ладно вам, — махнул он здоровой рукой и улыбнулся шире, пытаясь разрядить напряжение. — Я жив, почти здоров, чего ещё желать? Главное, что обошлось без худшего.
Его глаза всего на миг встретились с глазами Ксении, но в них вспыхнул едва заметный, но яркий огонёк интереса. Она поспешно отвернулась, но было поздно — это тепло уже коснулось её, разгорелось внутри. Ей захотелось снова заглянуть в эти тёмные глаза, нырнуть в них, как в океан, и раствориться без остатка.
— Дмитрий, — представился он тихо, нарушая паузу.
— Ксения, — ответила она, чувствуя, как щёки краснеют.
— Очень приятно, Ксения.
Они сидели в тишине, словно два провинившихся школьника, которых рассадили по углам, не решаясь заговорить. Молчание в салоне сгустилось, стало почти осязаемым, но при этом уютным, обволакивающим, как мягкий шёлк.
Ксения никогда не верила в любовь с первого взгляда — считала все эти истории выдумками для сентиментальных натур. По её убеждению, такая вспышка таила в себе опасности: внешность часто обманчива, а за привлекательной маской может скрываться что-то тёмное. Но сейчас, с этим незнакомцем Дмитрием рядом, её взгляды дрогнули. Его присутствие странным образом ускоряло сердцебиение, покрывало кожу приятными мурашками — такого она не испытывала ни разу в жизни, и от этого по телу пробегала дрожь.
— Ну, раз уж мы познакомились, может, перейдём на «ты»? — предложил Дмитрий, слегка усмехаясь. — Мне всегда неловко, когда ко мне обращаются официально, как к какому-то начальнику.
— Конечно, — сразу согласилась Ксения, чувствуя облегчение. — Мне самой было как-то странно.
— Так куда поедем? — спросила она, заводя мотор.
— Ого, — засмеялся Дмитрий. — У меня, оказывается, есть выбор. Тогда предлагаю в кафе — посидим, поговорим.
Ксению снова бросило в жар; ей захотелось съёжиться, стать незаметной, как букашка.
— В кафе? — переспросила она, стараясь скрыть волнение.
— Ну да, — беззаботно кивнул Дмитрий. — А почему нет? Всё равно сегодня работать не смогу, рука не позволит. А раз нельзя работать, значит, нужно отдыхать как следует. Мой покойный папа всегда говорил, что умение отдыхать не менее важно, чем умение вкалывать.
Ксению удивило внезапное многословие собеседника — только что он молчал, а теперь слова лились рекой. Но голос у него был таким звучным, успокаивающим, как у опытного радиоведущего, что это не раздражало, а завораживало.
— Есть тут одно местечко, — задумчиво продолжил Дмитрий, когда машина тронулась. — Называется «Венеция». Ты там была?
— В «Венеции»? — улыбнулась Ксения. — Да, была, только не в кафе, а в настоящей — с каналами, гондолами и всем прочим.
Она тут же пожалела о своих словах. Дмитрий переменился в лице, словно его окатили ледяной водой. Ксения догадалась: он, наверное, подумал, что они из разных миров. Он — простой курьер, она — из обеспеченной семьи. Хотя Ксения, дочь богатых родителей, никогда не любила хвастаться происхождением, небогатые парни, узнав о нём, всегда отстранялись, не желая преодолевать пропасть между ними. Они отступали, уступая место кому-то «подходящему», но того единственного так и не появлялось, и Ксения уже сомневалась, что встретит его когда-нибудь.
Ксения поспешила добавить, пытаясь сгладить неловкость:
— А что там, в этой «Венеции»? По-моему, её переоценивают: одна вода кругом, и только.
Она заметила, как Дмитрий уловил намёк на её привилегированное прошлое, и это кольнуло его, но он решил ответить мягко, подхватив тему.
— Это верно, — повеселел Дмитрий. — У нас своя красота, своя прелесть, но многие её не замечают, проходят мимо.
Он достал из кармана потрёпанный телефон, порылся в нём и протянул Ксении.
— Ух ты! — воскликнула она, взглянув на экран. — Это твои снимки?
— Ну да, — ответил он не без гордости. — Моих рук дело.
Она притормозила у кафе на набережной и принялась с интересом листать фото. На них запечатлелась повседневная жизнь города: редкие прохожие на улицах, осенний парк в золоте листьев, величественная церковь на окраине, старинная усадьба с фонтанами. Казалось бы, обычные кадры, но в них было что-то особенное — Дмитрий ловко выбирал ракурсы, ловя динамику жизни в статике.
— Мне очень нравится, — искренне сказала Ксения и, помедлив, добавила: — А я могу рассчитывать на фотосессию?
Дмитрий сперва опешил, а потом рассмеялся.
— Ну конечно! — воскликнул он. — С удовольствием.
Они встречались несколько месяцев, и каждый день вместе казался настоящим праздником. Ксения боялась сглазить эту внезапную любовь, поэтому никому не рассказывала о ней — даже маме, от которой раньше не было секретов, и уж тем более отцу, жёсткому человеку, лишённому сентиментальности. Родители Ксении, Светлана Евгеньевна и Павел Николаевич, были полными противоположностями, и для неё всегда оставалось загадкой, как они уживаются. Отец владел двумя ювелирными магазинами и ломбардом, а теперь планировал выкупить отель у обанкротившегося брата.
— Не понимаю, — часто говорила Светлана Евгеньевна в ответ на эти планы. — Тебе что, забот мало или денег девать некуда?
— Денег, милая, много не бывает, — отрезал муж стальным тоном. — Это только кажется, что их полно; они имеют свойство заканчиваться в самый неподходящий момент. Уж я-то знаю — вот, к примеру, моя бабка копила-копила, складывала в сундук, а потом бац — перестройка, и весь сундук фантиков.
— И всё же все твои усилия напрасны, — мрачно замечала Светлана Евгеньевна. — Ну кому ты оставишь плоды своих трудов? Дочке они неинтересны, а внуков благодаря твоему характеру мы, наверное, вообще не дождёмся. Вот какого чёрта ты отпугиваешь всех, кто проявляет хоть какой-то интерес к Ксении?
— Да потому что они все недостойны, — парировал супруг. — Я что, слепой? Не вижу, чего они хотят на самом деле — примазаться к нашим деньгам. Отпугиваю, конечно, и буду отпугивать всех этих попрошаек.
Ксения часто слышала эти споры и с ужасом думала, что Дмитрия ждёт та же участь, что и её прежних ухажёров. В какой-то момент она даже хотела порвать с ним сама, не дожидаясь вмешательства отца, но не нашла в себе сил. А Дмитрий, по своей открытой натуре, всё упрашивал о знакомстве с родителями, всерьёз надеясь им понравиться. Ксения и слышать об этом не хотела — её устраивала тайная любовь, и она могла бы тянуться ещё долго, если бы судьба не подтолкнула к рискованному шагу.
— Мне нужно тебе кое-что сказать, — сообщила Ксения во время одного из свиданий, нервно теребя край одежды. — Я сегодня была у врача, и он подтвердил, что беременность уже девять недель.
— Здорово! — воскликнул Дмитрий, подхватывая её на руки и кружа от радости.
Ксения вырвалась и оттолкнула его.
— Это совсем не здорово, — горячо возразила она, чувствуя ком в горле. — Ты даже не представляешь, что это значит для меня. Если отец узнает о тебе, а тем более о ребёнке, мне конец — он взорвётся, запрёт меня или хуже.
— Да нет, мне кажется, ты преувеличиваешь, — усмехнулся Дмитрий, пытаясь обнять её снова. — Ну что он может сделать? Не убьёт же тебя в самом деле.
— Ой, кто знает, — покачала головой Ксения, отстраняясь. — От него можно ждать чего угодно, ты его не знаешь.
Дмитрий осторожно приблизился и обнял её крепче.
— Это можно исправить, — шепнул он на ухо. — Всё равно нам теперь терять нечего. Давай прямо сейчас поедем к тебе, и ты представишь меня родителям. Может, не так уж страшен чёрт, как его малюют.
Сердце Ксении заколотилось в панике, язык онемел.
— Что, сейчас? — переспросила она неразборчиво.
— Ну да, — пожал плечами парень. — А чего ждать? Вдруг всё пройдёт гладко, и твои родители только обрадуются. Ну, а если нет, то так тому и быть — в любом случае, будем надеяться на лучшее.
Он взял её за руку и потянул к машине.
— Так, значит, вы увлекаетесь фотографией? — спросила Светлана Евгеньевна, ковыряя вилкой ужин, наспех приготовленный. — И есть какие-то успехи?
— Дмитрий не просто увлекается, — ответила за него Ксения, стараясь звучать уверенно. — Он настоящий профессионал, некоторые его работы даже были на выставке в Москве.
Дмитрий густо покраснел и сдержанно улыбнулся.
— Да ничего особенного, — махнул он рукой. — Просто снимаю то, что кажется интересным, ловлю моменты.
Павел Николаевич, чьё лицо потемнело, словно грозовая туча, не отрываясь пожирал глазами то дочь, то сидящего рядом с ней гостя, не проронив ни слова с начала ужина.
С начала ужина минуло уже почти полчаса, но он по-прежнему хранил молчание.
Новость о беременности Ксении он встретил с ледяным спокойствием, сохраняя полное молчание, которое только подчёркивало его внутреннее напряжение.
— А что помимо этого? — наконец подал голос хозяин дома.
— В каком смысле? — встрепенулся Дмитрий.
— В смысле, чем по жизни занимаешься? — Павел Николаевич, в раздражении, полоснул ножом по недожаренному стейку, словно вымещая злость на мясе. — Кем работаешь, спрашиваю.
— Курьером, — выдавил парень, чувствуя неловкость.
— И много ты зарабатываешь курьером? — передразнил его отец Ксении. — На квартиру-то сам заработал?
Дмитрий осознал, что поторопился со знакомством, но теперь отступать было уже поздно, и он решил держаться до конца.
— Пока нет, — ответил он с глуповатой улыбкой. — Приходится снимать, но это временно. Видите ли, в чём дело: я сирота. Отец умер, когда мне было двенадцать, а мама ещё раньше — я её даже не помню. И вот скоро мне должны выдать квартиру, тогда я ни от кого не буду зависеть. А пока — перебиваюсь, как могу.
За столом повисло тягостное молчание, которое, казалось, сгущалось с каждой секундой.
Павел Николаевич хрустел пальцами, всем своим видом демонстрируя, что история гостя не произвела на него никакого впечатления.
— «Скоро должны», — буркнул он спустя минуту. — Ты хоть понимаешь, что натворил? Сделал мою дочь беременной, а теперь заявился сюда, как ни в чём не бывало. Сидишь, рассказываешь сказки о светлом будущем. Да у таких, как ты, никакого будущего нет — ваш потолок развозить еду и тешить себя надеждами, что однажды всё изменится. Только вот такие, как ты, только мечтают, а ничего не делают.
Светлана Евгеньевна бросила нож в тарелку и сердито посмотрела на мужа.
— Ну, палку-то не перегибай, — зашипела она, подавшись вперёд. — Ишь разошёлся. Сам-то много бы сделал, если б не мой отец — не забывай, это он взял тебя на работу и дал старт всему, что у тебя есть.
— Я всего достиг сам! — грохнул кулаком по столу Павел Николаевич. — Сам, вот этими руками. Я не позволю, чтобы какой-то прохиндей загрёб всё моё добро.
Финал: