Начало:
Дмитрий вытер губы и поспешно встал.
— Извините, — сказал он, откланявшись. — Не стоит вам ссориться из-за какого-то прохиндея. Всего доброго.
Ксения рванулась за ним, но отец схватил её за руку и удержал.
— Сидеть, — прорычал он. — С тобой я ещё не закончил.
Отец дождался, пока Дмитрий уйдёт, и только тогда набросился на дочь, словно коршун на добычу, не давая ей опомниться.
— Значит, так, дорогая моя, — угрожающе начал он, тыча пальцем в лицо Ксении. — Про этого своего Дмитрия забудь. Не было его никогда.
— А с тобой что делать? — проговорил Павел Николаевич, умолкнув и размышляя о судьбе дочери, и его толстые щёки надулись так, словно вот-вот лопнут от напряжения.
— Поедешь к бабушке, — наконец решил он. — Поживёшь там какое-то время, родишь тоже там, а потом посмотрим.
А может... — он прищурил маленькие глаза и уставился на неё хищным взглядом. — Может, на прерывание пойти?
Ксения побледнела и затрясла головой.
— Нет! — закричала она в ужасе. — Ни за что!
Мать, переживая за дочь, бросилась к ней и обхватила за плечи.
— С ума сошёл? — бросила она мужу. — Совсем рехнулся.
Павел Николаевич немного поумерил пыл и кивнул.
— Ну, как знаешь, — ответил он. — Но одно скажу точно: этого ребёнка я не приму. А теперь иди к себе, скройся с глаз моих прямо сейчас.
Павел Николаевич ещё долго расхаживал по гостиной, повторяя одно и то же, не в силах успокоиться.
— Какой позор! — бормотал он. — Какой позор...
Наверху, в своей комнате, за запертой дверью Ксения лежала на постели и беззвучно рыдала. Она оплакивала свою разрушенную любовь, и ничто не могло её утешить.
Павел Николаевич, будучи строгим бизнесменом, привыкшим решать проблемы силовыми методами, нанял пару охранников для «защиты» дочери от нежелательных гостей. Они дежурили у дома, чтобы никто посторонний не приближался. Дмитрий не раз пытался отыскать Ксению — несколько раз являлся к её дому, пытался заговорить с отцом и хоть как-то вразумить его, но каждый раз всё заканчивалось провалом, что оставляло его в ещё большем отчаянии.
— Эй, ты, — обратился к нему один, выпучив глаза. — Ты что, не понял по-человечески? Тебе по-другому объяснить?
Он размахнулся и ударил Дмитрия кулаком в грудь. Тот рухнул на колени.
— Да понял я всё, — задыхаясь, сказал Дмитрий. — Не бейте...
— А если понял, то вали отсюда и больше не приходи, — велел второй. — Ещё раз заметим — позавидуешь мёртвым.
Он пнул Дмитрия по шее и оттащил на тротуар. Тот отполз в сторону, укрылся за ближайшим деревом и долго вглядывался в занавешенные окна, цепляясь за слабую надежду увидеть Ксению хотя бы на миг. Когда ожидание стало невыносимым, он с трудом встал на ноги и поковылял прочь, придерживая рукой ноющую грудь и с усилием переставляя ноги.
Дмитрий потерял всякий смысл в жизни и впал в глубокую депрессию. Он отчаянно искал хотя бы крохотную причину, чтобы продолжать жить, но каждый раз упирался в стену безысходности. Ничто его больше не радовало, и всё вокруг казалось пустым и бессмысленным. Ни вручение ключей от долгожданной квартиры, ни триумф на престижном фотоконкурсе, ни заманчивые предложения о работе в солидных изданиях — ничего из этого не зажигало в нём искру.
Днём он механически развозил заказы на самокате, а вечера тонули в компании бутылки крепкого спиртного и фотографий Ксении, которые лишь усиливали тоску по утраченному счастью. Он расстилал снимки на полу, будто раскладывая пасьянс, и подолгу заглядывался на них, порой начиная смеяться над воспоминаниями, танцевать под мелодию в голове, распевать песни и шептать признания в любви этим безмолвным изображениям. Затем, напившись до потери сознания, валился прямо на них и проваливался в тяжёлый, полный кошмаров сон. Так тянулись месяцы — бесконечные, пропитанные болью и всепоглощающим одиночеством, от которого некуда было деться.
— Всё, хватит, — однажды сказал себе Дмитрий. — Это не жизнь, к чёрту такое.
Он достал из аптечки сильное снотворное, купленное нелегально, выдавил все таблетки на ладонь и уже поднёс ко рту, чтобы запить алкоголем и покончить со всем, — но в этот миг раздался звонок в дверь, который нарушил его отчаянный план. От неожиданности рука дрогнула, и таблетки рассыпались по полу, закатившись в углы.
— Светлана Евгеньевна? — не поверил своим глазам Дмитрий, увидев на пороге мать Ксении. — Как вы меня нашли?
Она загадочно улыбнулась из-под элегантной широкополой шляпки и шагнула в прихожую.
— Пришлось потрудиться, — уклончиво ответила гостья. — Но, как видишь, нет ничего невозможного.
Она прошла в гостиную, сразу заметила разбросанные по полу таблетки и пустые бутылки из-под спиртного, и её брови сдвинулись в хмурой складке неодобрения.
Дмитрий, обессиленный, опустился в кресло и обхватил голову руками, не в силах встретить её взгляд.
— Как Ксения? — спросил он, не поднимая глаз. — С ней всё хорошо?
— С ней всё отлично, — кивнула Светлана Евгеньевна. — А вот с тобой, я вижу, совсем наоборот.
— Я не жалуюсь, — перебил Дмитрий.
Мать Ксении горестно вздохнула и достала из кармана смятый обрывок тетрадного листа с адресом.
— Ксению можно найти по этому адресу, — сказала она, протягивая бумажку. — Она сейчас в роддоме, после родов, со дня на день выпишут. Если бы я была на твоём месте, то поторопилась бы. Павел хочет забрать её сразу после родов, а ребёнка оставить — я его не переубедила. Мой муж упрямый осёл, но хоть как-то насолить ему я могу, поэтому я здесь.
Дмитрий взял его дрожащими руками и перечитал написанное несколько раз, чтобы осознать реальность этого шанса.
— Будьте счастливы, вы трое, — мягко произнесла Светлана Евгеньевна, положив руку ему на плечо. — Ты славный парень, я это поняла сразу. И лучшего мужа для Ксюши представить себе не могу.
Дмитрий перехватил её пальцы и горячо поцеловал.
— Спасибо вам, — прошептал он еле слышно.
Светлана Евгеньевна погладила его заросшую щёку, которую давно не касалась бритва, и тихо ушла, оставив его в одиночестве с внезапно вспыхнувшей надеждой. А Дмитрий, крепко сжимая заветный листок, отыскал телефон, завалившийся за диван, и набрал номер одного из работодателей, что названивали ему всю прошлую неделю.
— Это фотограф Воронков, — торопливо отрапортовал он, когда сняли трубку. — Вы звонили по поводу работы?
— Воронков, — отозвалась приятным голосом девушка. — Дмитрий Андреевич, надумали? Наше предложение в силе — работа в Москве, с предоставлением служебного жилья.
— Да, верно, — губы Дмитрия расплылись в широкой, давно забытой радостной улыбке.
— Давайте тогда договоримся о собеседовании на следующей неделе, — предложил он с замиранием сердца.
Девушка немного помедлила с ответом, будто нарочно испытывая его нервы на прочность.
— Да, хорошо, — наконец произнесла она. — Я перезвоню завтра и сообщу точную дату, время и место. Идёт?
— Идёт! — крикнул Дмитрий в микрофон. — Спасибо!
Он подбросил телефон вверх, ловко поймал его на лету, взобрался на кровать и начал прыгать на ней, словно расшалившийся ребёнок, переполненный внезапным приливом энергии и надежды. Используя новые связи в Москве, Дмитрий быстро организовал аренду автомобильного крана через знакомого из строительной фирмы, через цепочку знакомых. Он заранее разведал расположение палаты Ксении, связавшись с медсестрой через общих знакомых, и составил план побега, чтобы избежать шума и привлечения внимания. Всё было продумано до мелочей, включая время, когда охрана будет минимальной.
Ксения бросилась к окну палаты, где медленно поднималась фигура её любимого.
— Дмитрий! — воскликнула она, распахивая створку настежь.
Только в этот момент она разглядела, что Дмитрий не парит в воздухе, а стоит на узкой площадке автомобильного крана, который неторопливо поднимается вверх.
— Это сын? — спросил парень, уставившись на ребёнка, которого Ксения кормила.
— Девочка, — усмехнулась она. — Имени пока нет. А как ты меня нашёл?
— Я потом объясню, — отмахнулся Дмитрий. — Давай, полезай сюда, я тебя перехвачу.
— Ну я же не могу... — начала было Ксения.
— Всё, ты можешь, — перебил её Дмитрий. — Надо бежать. Отец твой совсем сбрендил, хочет сдать дочку в детдом. Если сейчас не полезешь, то всё так и случится. Он всегда был строгим бизнесменом, привыкшим к силовым методам, и от него можно ждать чего угодно.
Выхода действительно не оставалось, и Ксения, собравшись с духом, решилась на отчаянный шаг. Она забралась на подоконник, бережно передала ребёнка Дмитрию и сама перепрыгнула к нему, изо всех сил стараясь не глядеть вниз на пугающую высоту. Когда кран начал плавно опускаться, в палату ворвался главврач с двумя акушерками — но было поздно, они лишь беспомощно смотрели, как беглецы удаляются. Те уже были в полной недосягаемости и весело махали руками ошеломлённому персоналу.
— Едем в Москву, — прошептал Дмитрий, нежно целуя шею любимой. — Там нас точно никто не достанет, будем в безопасности.
— Как я ждала тебя, если бы ты только знал, — отозвалась Ксения, теснее прильнув к его груди и чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза. — Здесь, в этой забытой богом глуши, хуже, чем в настоящей тюрьме: папа отобрал телефон, бабушка не спускает с меня глаз, следя за каждым движением, а под окнами дежурит машина с парой отморозков. Я так боялась, что с тобой что-то случилось, что тебя больше нет на свете.
— Я тоже боялся, — признался Дмитрий, крепче обнимая её. — Боялся, что потерял тебя навсегда и никогда больше не увижу. Но теперь мы наконец вместе, и никто нас не разлучит.
Они оба повернулись к мирно спящей малышке, которая даже не подозревала о дерзком побеге, и обменялись улыбками, полными облегчения и тихой радости.
Спустя два дня после побега, когда новость дошла до Павла Николаевича, он с лицом, багровым от неукротимой злобы, ворвался в кабинет главврача и принялся бушевать, словно ураган, в то время как доктор, перепуганный до смерти, забился в дальний угол и сидел там ни жив ни мёртв.
— Ну а я-то что мог поделать? — оправдывался врач, беспомощно разводя руками и стараясь не смотреть в глаза разъярённому посетителю. — Всё случилось так молниеносно, мы даже опомниться не успели, не то что вмешаться. Кто ж мог предположить, что этот парень додумается до такого — подогнать целый кран и просто выкрасть вашу дочь прямо из окна палаты?
— Я вам за что платил такие деньги? — напирал Павел Николаевич, подходя ближе и грозно нависая над столом. — Чтобы вы присматривали за Ксенией круглосуточно, не спуская глаз, и при малейшем подозрении сразу звонили мне. А вы что устроили? Теперь где её искать, чёрт возьми?
— Нигде не ищите, — раздался за его спиной спокойный, но твёрдый голос. — Оставьте дочь в покое, хватит уже вмешиваться в её жизнь.
Павел Николаевич резко развернулся и увидел жену, стоящую в дверях с решительным видом.
— А, это ты всё подстроила, да? — переключился он на неё, тыча пальцем. — Как же я сразу не догадался, что без твоего участия тут не обошлось.
— Да ты всегда был чуточку тугодумом, — парировала Светлана Евгеньевна, не отступая ни на шаг и глядя ему прямо в глаза. — А с возрастом стал и вовсе невыносимым, упрямым, как осёл. Правильно Ксения поступила, что сбежала от тебя — от твоего контроля и вечных запретов. Я бы на её месте тоже давно удрала, но уж слишком привыкла к тебе, старому ворчуну. Ещё раз говорю: оставь дочь в покое, дай ей жить своей жизнью.
Павел Николаевич тяжело опустился на стул, вытер платком обильно вспотевший лоб и попытался взять себя в руки, дыша глубоко.
— Нет, ну вы только подумайте, а? — неожиданно расхохотался он, качая головой от изумления. — На кране прямо в роддом... Удалец! А парень-то — чистый бандит, мошенник с фантазией.
Супруга подошла ближе, игриво толкнула пальцем его лысую макушку и прищёлкнула языком в притворной укоризне.
— Да уж, не чета твоим скучным планам, — усмехнулась она, но в голосе сквозила теплота.
Павел Николаевич поднял взгляд, посмотрел ей в глаза и устало махнул рукой, признавая поражение.
— Эх, ну их всех! — выдохнул он тихо, с ноткой смирения. — Раз уж так вышло, пускай живут, как им вздумается. В конце концов, они достойны друг друга — оба с характером. Это ж надо — взять и сбежать, бросив отца на произвол.
— Мне послышалось или ты в глубине души не против их свадьбы? — осторожно поинтересовалась Светлана Евгеньевна, присаживаясь рядом.
Павел Николаевич почувствовал укол раскаяния: дерзость парня напомнила ему о собственной молодости, и это смягчило его упрямство, хотя признать это было непросто.
— Не против, — буркнул супруг, отводя взгляд. — Только вот чует моё сердце, что нас на эту свадьбу никто и не позовёт — после всего, что было.
— Ну, поживём — увидим, — загадочно усмехнулась супруга, поправляя свою элегантную шляпку с пером.
Она взяла его под руку, помогла встать и вывела из кабинета, наконец-то оставив главврача в покое — тот смог свободно вздохнуть с огромным облегчением, вытирая пот со лба. Прошло время, и Светлана Евгеньевна постепенно убедила мужа в его ошибках, напоминая о важности семьи. Павел Николаевич, поразмыслив, осознал, что перегибал палку из страха за дочь. Они посетили молодых в Москве, где состоялось примирение, полное искренних разговоров и извинений. А через три месяца Светлана Евгеньевна сама организовала дочери скромную, но трогательную свадьбу, о которой в их маленьком городке судачили ещё долго, перебирая все забавные детали и восхищаясь смелостью молодых.