Глава 4 из 4х
Когда Степанова увезли, а Марина ушла домой — собирать вещи для переезда к сестре в другой город, Анастасия Петровна и Семёнов остались одни в опустевшей квартире.
— Анастасия Петровна, — тихо сказал молодой следователь, — вы были правы насчёт Екатерины Соколовой.
— Да. — Она тяжело опустилась в кресло, вдруг почувствовав, как навалилась усталость. — И это будет мучить меня до конца жизни.
— Вы не могли знать...
— Могла. — В её голосе была горечь. — Должна была. Я же видела — что-то не так с этим делом. Но поторопилась, захотела быстрее закрыть. А в результате невиновная женщина умерла в тюрьме.
Семёнов присел на диван напротив неё.
— Зато теперь справедливость восторжествовала. Степанов получит то, что заслужил. А Марина свободна.
— Марина — да. — Анастасия Петровна грустно улыбнулась. — Но Екатерина уже не вернётся. И её дочка растёт сиротой, считая мать убийцей.
Они помолчали. За окном моросил дождь — такой же, как утром, когда всё только начиналось.
— Что теперь будет с делом? — спросила Анастасия Петровна.
— Пересмотр дела Соколова, полная реабилитация Екатерины Соколовой. Снятие всех обвинений с Марины. А Степанов... — Семёнов помолчал. — Ему светит пожизненное. Два убийства, да ещё покушение на убийство.
— Хорошо. — Она встала, подошла к окну. — А знаете, что больше всего поражает? Он убил двоих людей ради денег, разрушил жизни двух семей — и при этом считал себя просто «практичным бизнесменом».
— Таких много.
— К сожалению. — Анастасия Петровна повернулась к нему. — Валерий Борисович, можно вопрос?
— Конечно.
— Вы давно догадались, что Степанов — убийца?
Семёнов покраснел.
— Честно? Не догадался. Я всё время думал, что Марина виновна. Вы меня переубедили.
— Вот видите. А я пять лет назад никого не слушала. Екатерина Соколова клялась в невиновности, а я думала — все так говорят. — В её голосе прозвучала боль. — Если бы я тогда была более внимательной...
— Анастасия Петровна, вы спасли Марину. И восстановили справедливость, пусть и с опозданием.
Она кивнула, но на душе было тяжело.
Прошла неделя
Анастасия Петровна сидела на кухне, читая газету. На первой полосе — фотография Степанова в наручниках и заголовок: «Раскрыто дело об убийстве предпринимателей. Невиновная осуждённая посмертно реабилитирована».
В дверь постучали.
— Войдите, открыто.
На пороге стояла девушка лет двадцати пяти — стройная, с тёмными волосами и грустными глазами.
— Вы Анастасия Петровна Кравцова?
— Да. А вы...?
— Алина Соколова, — голос дрогнул. — Дочь Екатерины Соколовой.
Анастасия Петровна почувствовала, как сердце сжалось. Она встала, подошла к девушке.
— Алиночка... Проходите, садитесь.
— Я хотела... — Алина вытерла слёзы. — Хотела поблагодарить вас. За то, что добились правды.
— Поздно. Слишком поздно.
— Нет. — Алина покачала головой. — Пять лет я думала, что мама — убийца. Стыдилась её, злилась. А теперь знаю — она была невиновна. Для меня это очень важно.
Анастасия Петровна не могла сдержать слёз.
— Алина, я так виновата перед вами, перед вашей мамой...
— Вы исправили ошибку. Не каждый на это способен. — Девушка встала. — Мама всегда говорила — справедливость может опоздать, но не может не прийти.
После её ухода Анастасия Петровна долго сидела, глядя в окно. А потом взяла телефон, набрала номер дочери.
— Света? Это мама. Слушай, а можно я на выходные к вам приеду? По внучкам соскучилась... Да, всё хорошо. Просто поняла — жизнь коротка, и тратить её нужно на главное.
Прошел еще месяц
Анастасия Петровна шла домой с сумкой продуктов, когда встретила на лестнице Марину. Та выглядела лучше — румянец на щеках, спокойные глаза.
— Марина! Как дела? Думала, вы уже уехали.
— Решила остаться. — Марина улыбнулась. — Поняла, что бегать бессмысленно. Лучше строить новую жизнь там, где есть хорошие люди.
— И как дела с работой?
— Устроилась воспитателем в детский сад. Зарплата небольшая, но дети — это то, что нужно. После всего пережитого.
— Анастасия Петровна, — вдруг сказала Марина, — а можно вопрос?
— Конечно.
— Вы жалеете, что ввязались в это дело? Рисковали жизнью...
Анастасия Петровна внимательно посмотрела на нее.
— Знаете, Мариночка, всю жизнь я боролась за справедливость. Иногда ошибалась, иногда приходила к правде с опозданием. — Она посмотрела на соседку. — Но я никогда не жалела о том, что пыталась докопаться до истины. Потому что если мы не будем этого делать, то кто?
— А вы не думали вернуться? В полицию?
— В шестьдесят лет? — Анастасия Петровна рассмеялась. — Нет, мой активный период закончился. Но теперь я знаю — справедливость не имеет срока давности. И если понадобится помочь кому-то её добиться, я не откажусь.
— Анастасия Петровна, заходите на чай. Пирог яблочный испекла.
— С удовольствием.
Они зашли в квартиру, где ещё недавно лежал мёртвый Валерий. Но теперь здесь пахло свежими яблоками и корицей, на подоконнике стояли цветы.
— Вы знаете, — сказала Марина, разливая чай по чашкам, — я долго не могла зайти на кухню. Всё время видела Валерия на полу. А потом поняла — нельзя позволять злу отравлять воспоминания о хорошем.
— Правильно думаете. — Анастасия Петровна попробовала пирог. — Валерий был хорошим человеком. И память о нём должна остаться светлой.
— Я хочу поставить ему памятник. Небольшой, но красивый. — Марина грустно улыбнулась. — Со словами «Любящему мужу и отцу». Потому что у нас должен был родиться ребёнок.
— Должен был?
— Я на втором месяце беременности была, когда это случилось. — Голос её дрогнул. — После всех потрясений... потеряла малыша.
Анастасия Петровна почувствовала, как сердце сжалось от жалости. Сколько горя причинил один жадный человек.
— Мариночка, милая...
— Ничего. Я теперь работаю с детьми. Это помогает. — Марина вытерла глаза. — А вы как? После всего происшедшего?
— А я поняла, что жизнь на пенсии только начинается, а не заканчивается. — Анастасия Петровна допила чай. — Вчера звонил следователь Семёнов. Говорит, есть одно старое дело, хотел бы посоветоваться. Может, я ещё кому-то смогу помочь.
— И вы согласились?
— А как же?! Пока руки работают, и голова думает — грех сидеть сложа руки.
На столе зазвонил телефон Марины. Она взглянула на экран и нахмурилась.
— Незнакомый номер.
— Берите. Может, важное.
— Алло? — Марина ответила осторожно. — Да, это я... Что? Серьёзно? — Лицо её просветлело. — Спасибо большое!
Она отключилась и радостно посмотрела на Анастасию Петровну.
— Это адвокат. Говорит, что страховая компания выплачивает мне компенсацию по страховке Валерия. Полтора миллиона рублей.
— Вот и хорошо. Сможете памятник поставить и новую жизнь начать.
— Знаете, что, — Марина встала, подошла к окну, — а может, я открою свой детский садик? Частный. Чтобы родители могли не беспокоиться за детей, а дети получали настоящую заботу.
— Прекрасная идея. — Анастасия Петровна тоже встала. — А если понадобится помощь с документами, обращайтесь. За годы работы связей накопилось.
Они стояли у окна, глядя на двор, где играли дети. Солнце пробилось сквозь тучи, и мир вдруг показался не таким мрачным.
— Анастасия Петровна, — тихо сказала Марина, — а вы верите в справедливость?
— Верю. — В голосе старой следовательницы была твёрдая уверенность. — Не всегда она приходит быстро, не всегда именно такая, какую мы ждём. Но справедливость — как вода. Рано или поздно находит дорогу. Может опоздать, но обязательно приходит. Главное — не переставать в неё верить.
Предыдущая глава 3: