Теперь мои статьи публикуются в отдельном блоге. Если вам интересны мои публикации, приглашаю вас посетить мой новый блог по адресу: https://dzen.ru/tg_kulturolog. Жду вас в гости!
Помню тот вечер, когда мы с Андреем Владимировичем вернулись из квартиры Лены. Мы помогали ей перевозить последние коробки — книги, зимнюю одежду, тот самый фикус, который она выхаживала с девятого класса.
Мы закрыли за собой дверь, и в нашем доме повисла тишина.
Пара слов, вместо презентации нового автора
Мой канал захватывает «тяжёлая артиллерия» в лице Татьяны Георгиевны — моей мамы. Мы долго вели кулуарные переговоры, и консенсус достигнут: теперь здесь время от времени будут появляться её тексты. Житейская мудрость, педагогический стаж и секреты, о которых я молчала.
Прошу любить и жаловать!
А мы продолжаем
Знаете, такая звенящая, плотная тишина, от которой закладывает уши. Раньше здесь постоянно хлопали двери, жужжал фен, играла какая-то «непонятная» (как ворчал муж) музыка, слышались телефонные разговоры. А теперь — только гудение холодильника на кухне.
Я села на диван, посмотрела на мужа и расплакалась. Мне казалось, что жизнь, та, настоящая, бурлящая, закончилась. Что я, как мать, выполнила свою главную миссию и теперь меня, как отработанную ступень ракеты, отбросили за ненадобностью в открытый космос.
Это состояние психологи называют «синдромом опустевшего гнезда». Но тогда, сидя на диване с мокрым платком, мне было все равно, как это называется по-научному.
Мне было просто пусто.
Прошло почти двадцать лет. И сегодня я хочу честно поговорить с вами о том, как пережить этот период и почему он может стать — внезапно — самым счастливым временем вашей зрелости.
Разрешите себе погоревать
Первое, что я поняла: не нужно храбриться. Когда ребенок уезжает, мы теряем не просто «объект заботы». Мы теряем привычный уклад жизни, который строился десятилетиями.
Двадцать с лишним лет я была «мамой Леночки». Это была моя должность, моя работа, моя идентичность.
Кто я теперь? Просто Татьяна Георгиевна?
Я дала себе месяц на то, чтобы тосковать. Я заходила в её пустую комнату, вдыхала запах её духов, который еще оставался на шторах, и чувствовала себя осиротевшей.
Это нормально. Не корите себя за слезы. Это переходный период, инициация, если хотите.
Мы переходим из статуса «активных родителей» в статус «родителей-консультантов». А любое увольнение, даже почетное, — это стресс.
Комната: музей или мастерская?
Переломный момент случился месяца через два. Я поймала себя на том, что Ленина комната превратилась в какой-то мавзолей. Дверь всегда закрыта, внутри — идеальный порядок, пылинки сдуваются.
— Таня, — сказал мне тогда Андрей, наблюдая, как я в очередной раз поправляю подушки на её кровати. — Лена не умерла, она просто переехала на «Алексеевскую». А нам с тобой давно некуда ставить твои книги по культурологии.
И меня осенило. Я всю жизнь мечтала о своем кабинете. Не уголке на кухне, где пишешь лекции под шипение котлет, а о настоящем рабочем месте.
Мы позвонили Лене, спросили разрешения (это важно, все-таки это её территория), и она радостно ответила: «Мам, да делайте что хотите, только мои грамоты не выбрасывайте!».
Мы переклеили обои. Убрали подростковые постеры. Я купила себе удобное кресло и хороший свет. Теперь это моя библиотека и кабинет. И знаете что? Когда я захожу туда, я не чувствую тоски. Я чувствую вдохновение.
Совет: Не консервируйте детскую. Пространство должно жить. Сделайте там мастерскую, комнату для йоги, гостевую спальню. Дом должен служить тем, кто в нем живет сейчас.
А кто этот мужчина рядом?
Это был самый сложный и интересный пункт. Когда ребенок в доме, мы с мужем часто функционировали как слаженная команда логистов: «Ты забрал?», «Купи хлеба», «Надо оплатить репетитора».
За этими заботами мы иногда забываем, почему вообще решили быть вместе тридцать с лишним лет назад.
Оставшись одни, мы с Андреем Владимировичем сначала немного растерялись. О чем говорить, если не о проблемах дочери?
Пришлось знакомиться заново. Мы ввели правило: по субботам мы гуляем в парке или идем на выставку, и запрещено говорить о быте и детях. Только о нас, о книгах, о планах.
Оказалось, что мой муж — интереснейший собеседник. И что нам все еще весело вместе. Это время — шанс на «второй медовый месяц», только уже без юношеских страстей, зато с глубоким пониманием и уважением.
Роскошь быть эгоисткой
Звучит крамольно для советского человека, правда? Но я учусь здоровому эгоизму.
Всю жизнь мое расписание подстраивалось под школу, кружки, институт, экзамены дочери. Теперь мое время принадлежит мне и только мне.
Я вернулась к театру. Не на детские утренники, а на сложные, взрослые постановки, которые люблю я, а не которые «полезны для развития».
Я перестала готовить "первое, второе и компот" каждый день. Если нам с мужем хочется поужинать творогом с ягодами — мы ужинаем творогом. И никто не спросит: «А где мясо?».
Я занялась собой. Не ради того, чтобы выглядеть моложе, а чтобы чувствовать себя лучше. Бассейн, прогулки, хороший крем — не по остаточному принципу, а в приоритете.
Новая роль
Конечно, я скучаю. Мы созваниваемся с Леной, иногда я все еще пытаюсь учить её жизни (каюсь, профессиональная деформация педагога). Но я вижу, как ей нравится её самостоятельность. И я горжусь тем, какую женщину мы вырастили.
Освобождение от ежеминутной опеки дало мне столько энергии, что я даже начала писать эти статьи для её блога. Могла ли я представить это двадцать лет назад? Вряд ли.
Так что, дорогие мои, если вы сейчас стоите посреди пустой детской и вам хочется плакать — поплачьте. А потом вытрите слезы, оглянитесь вокруг и спросите себя: «А чего Я хотела двадцать лет назад, но откладывала на потом?».
Кажется, это «потом» наступило.
А как вы пережили отъезд детей? Нашли ли себе новые увлечения или до сих пор скучаете по полному дому? Расскажите в комментариях, мне очень интересен ваш опыт.