— Я не собираюсь сидеть дома. Тем более... меня повысили. Я теперь руководитель отдела.
— Да как такое вообще возможно?! — наконец обрушилось на стол. — Это же… это же ты! Обычная Светка! Наша Светка. С чего бы это тебя так повысили? А? С кем там надо было пeрecпaть, чтобы тебя поставили?
***
Светлана сидела на работе и прятала глаза от коллег. Она смотрела на свой рабочий блокнот — тот самый с многочисленными закладками и пометками по проектам. Она все еще не верила в то, что с ней только что произошло.
Директор вызвал ее без каких-либо на это причин. Светлана уже думала, что есть какие-то сложности с последним проектом, но причина оказалась в другом — ей предложили повышение до руководителя отделом.
Предыдущий руководитель переезжал в другой город и увольнялся. Место предложили именно Светлане, как самому ответственному и выдающемуся сотруднику. Она ждала этого момента пять лет.
Она пришла в эту компанию сразу после института: с блеском и искрой в глазах, кипучей энергией и мечтой обязательно вырасти до руководителя. За эти пять лет она успела выйти замуж, переехала к мужу, научилась совмещать работу и семью, стала серьезнее, рассудительнее… и намного опытнее.
Она выросла и работа выросла вместе с ней. Только вот муж Егор все время твердил одно и то же:
— Света, хватит ерундой заниматься. Сиди лучше дома.
Ему очень не нравилось приходить в пустую квартиру, где с самого утра еще никого не было. Вещи были разбросаны, постель не застелена, грязные чашки стояли на столе.
Но при этом он с удовольствием обедал в ресторанах, спокойно покупал одежду в дорогих магазинах, ездил на хорошей иномарке и удивлялся, как здорово им живется.
Хотя прекрасно знал: одной его зарплаты никогда бы на все это не хватило. Но любые доводы жены всегда заканчивались одной и той же фразой:
— Женщина должны быть дома!
Света пришла домой, светясь от счастья. Она буквально летела — сердце билось чаще обычного, а в руках дрожал пакет с готовой едой, которую она купила, чтобы устроить ужин в честь отличных новостей… хотя еще не знала, расскажет ли она сегодня обо всем мужу.
Егор был не в духе. Он ходил по квартире, то и дело морщил лоб, хмурился и отвечал жене резкими фразами. Было ясно — опять говорил со своей мамой Евгенией Петровной. Света решила не рисковать и новость пока не сообщать. А вот на выходных она точно все ему расскажет.
Света накрыла стол, они поужинали. Затем она перемыла тарелки, собрала контейнеры с обедом на завтра, помыла фрукты, вытерла плиту — привычный вечер, все как всегда. И только когда они легли в кровать, Егор, не глядя на жену, сказал:
— В субботу придет мама. Надо накрыть стол. Сделай что-нибудь толковое, чтобы не было как в прошлый раз.
Света сглотнула, улыбка на ее лице исчезла.
— Хорошо, — спокойно ответила она.
Она лежала в темноте, глядя в потолок, и думала:
"Почему Евгения Петровна всегда врывается в нашу жизнь и все портит. Даже сейчас, когда был такой чудесный день... "
Оставшиеся два рабочих дня Светлана буквально жила на бегу. Теперь каждое утро начиналось не с привычной чашки кофе за компьютером, а с того, что она стояла в дверях кабинета прежнего начальника — с блокнотом, ручкой и тревогой в груди.
Блокнот быстро распух от новых записей. Страницы были исписаны мелким почерком: сроки, контакты, схемы проектов, пометки в квадратных скобках, звездочки, восклицательные знаки. Света старалась не упустить ни одной малейшей детали. Предыдущий руководитель уезжал уже в понедельник, и она понимала: все, что она не успеет ухватить сейчас — в понедельник станет ее проблемой. Она то и дело бегала за ним по коридору, цепляясь за каждое слово.
Дни выдались выматывающими настолько, что дома она лишь кидала одежду на стул и падала в кровать — даже без ужина. А тут еще и суббота со свекровью маячила на горизонте.
Света сама себе сказала:
— Нет. Я столько не вывезу. Это уже за гранью человеческих сил.
Поэтому она решила поступить вполне разумно: приготовить только горячее — запеченное мясо с картофелем. А все остальное закажет в кафе неподалеку. Там всегда была свежая и вкусная еда, и они сами с Егором не раз там ужинали. Разумеется, он всегда говорил:
— Вот Света, как надо готовить!
Но Света давно перестала на это реагировать.
К субботе все было готово: салаты были разложены в аккуратные тарелки, выпечка ждала своего часа, а стол накрыт скатертью с нежными голубыми цветами — подарок от мамы. Мясо она поставила в духовку за полтора часа до прихода гостей. В квартире доносились ароматы чеснока и трав. Все это напоминало старые добрые праздники из Светиного детства.
Евгения Петровна пришла ровно в обещанное время — как будто ждала под дверью. Вместе с мужем, конечно. Владимир Иванович, как всегда, стоял тихо позади и выглядел так, будто его опять хотели оставить дома, но все же взяли с собой из вежливости.
Он был похож на пажа при королеве: вечно опущенные плечи, согласное покачивание головой, тихое "да-да", когда жена что-то говорила. Света порой думала, что он, наверное, уже забыл, что такое собственное мнение.
Как и всегда, Евгения Петровна едва села за стол, как начала свой любимый монолог — о младшем сыне. О золотом мальчике Андрюше, который "добился всего сам".
Хотя все прекрасно знали: он снимает крошечную квартирку где-то за МКАДом, родители регулярно шлют ему деньги, а работу он меняет каждые три месяца. Но факт, что он переехал в Москву, для свекрови звучал почти как "открыл собственную компанию на несколько тысяч человек".
Егор всегда молча слушал. Света видела, как в нем закипает раздражение — муж сидел, сжимая вилку, будто хотел ее погнуть. Он никогда не был против брата, но терпеть не мог эти бесконечные сравнения.
И тут Евгения Петровна, надувшись, гордо выпалила:
— А Андрей-то наш расписался! Прям в Москве! На москвичке коренной Саше. Девочка аккуратная, интеллигентная. И, между прочим, она не работает, в отличие от некоторых. Андрей ее обеспечивает, как настоящий мужчина!
Эти слова зависли в воздухе. Света даже перестала накладывать себе салат на тарелку. Она только подумала о том, что свекры будут высылать Андрею еще больше денег — ведь теперь и жену его надо содержать. И, конечно же, все это будет подаваться под соусом: "мы должны помогать, он в столице, это важно".
Но прежде чем она успела хоть что-то сказать, Егор резко поставил стакан на стол так, что вода плеснула через край, как и его терпение. Но проще было сорваться на жену, чем высказать все матери:
— Ты тоже должна сидеть дома! — выпалил он, глядя на Свету так, будто она в чем-то провинилась. — А не шляться непонятно где!
В комнате повисла тяжелая тишина. Даже Владимир Иванович перестал кивать. Евгения Петровна приподняла подбородок, будто долго этого ждала. А Светлана не будь дурой, дай и скажи:
— Я не собираюсь сидеть дома. Тем более... меня повысили. Я теперь руководитель отдела.
За столом образовалась такая тишина, было только слышно, как соседские мальчишки кричат во дворе. Света спокойно взяла вилку и продолжила есть. Она знала: сейчас подымится буря, и лучше держать лицо максимально спокойным.
А вот остальные застыли: Евгения Петровна с приподнятыми бровями, Владимир Иванович — с висящей в воздухе ложкой, Егор — с потрескавшимися губами и округлившимися глазами. Первым заговорил, конечно же, Егор. Он был настолько ошеломлен, будто ему сообщили, что Земля плоская. Он смотрел на Свету, как на совершенно чужого человека.
— В смысле… руководитель?.. — выдавил он.
Секунда. Две. И в нем что-то хлопнуло. Его лицо стало багровым, а скулы напряглись. Егор начал дышать так, будто пробежал марафон.
— Да как такое вообще возможно?! — наконец обрушилось на стол. — Это же… это же ты! Обычная Светка! Наша Светка. С чего бы это тебя так повысили? А?
Он подался вперед.
— Ну что ты сделала, скажи? Кому понравилась? Или… с кем там надо было пeрecпaть, чтобы тебя поставили?
Света посмотрела на него спокойно, но Егор не остановился. Он будто сошел с ума от собственных фантазий.
— Да быть не может, чтобы тебя просто так… Да на такие должности просто так не ставят! — он уже почти кричал.
И вот в этот момент, как по сигналу, подключилась Евгения Петровна. Она поправила воротник платья, села ровнее, словно подготавливаясь произнести официальную речь:
— Не гоже жене быть выше мужа по статусу. Это не по-людски, Светлана. Имей совесть. Тебе надо увольняться.
Свекровь покачала головой так, будто выносит окончательный вердикт.
— Для женщины главное — дом, муж, семья. А ты все никак не наиграешься в карьеру…
Света положила вилку на край тарелки.
— Я долго работала ради этой должности. — ее голос был ровным, почти холодным. — И увольняться никто меня никто из вас не заставит.
Она выдержала надменный взгляд свекрови.
— У меня и так была хорошая зарплата. А теперь будет на треть больше прежнего.
Евгения Петровна прижала ладонь к груди, будто услышала что-то возмутительное.
— Деньги для женщины — не главное, — выдохнула она.
Но Света продолжила:
— У меня есть своя квартира. Ипотeкa закрыта. Я давно хотела просторную квартиру. Говорила Егору — он все отмахивался: «зачем?». Не любит копить. Зато любит жить на широкую ногу, обедать в ресторане, отдыхать на море, ездить на хорошей машине. Или, быть может, вы думаете, что это он все на свои деньги купил?
Она с жалостью посмотрела на мужа.
— Я не надеялась, что твои родители порадуются за меня. Но… думала, что хотя бы ты, Егор, будешь на моей стороне.
Егор вскочил на ноги.
— Конечно нет! — выпалил он. — Ты что, хочешь быть выше меня?! Ты что, забыла свое место?!
Его лицо стало еще краснее. Он размахивал руками так, что опрокинул стакан с соком и тот вылился на стол.
Евгения Петровна кивала, будто дирижировала этим спектаклем.
— Егор прав, — вставила она. — Жена должна слушать мужа. А не бегать по работам. Ты нас позоришь.
— Пора уже остепениться, — добавил свекор тихо, но Света поняла, что он просто повторяет за женой.
Их голоса наслаивались, перекликались, давили, и в комнате вдруг стало меньше воздуха. Свете пришлось уйти — сначала из-за стола, а потом… из квартиры. Она молча взяла шубу, накинула шарф, даже не глядя на перекошенное лицо мужа, и вышла прочь.
Холодный зимний воздух ударил в лицо. Света глубоко вдохнула, и пошла по аллее. Туда, где фонари подсвечивали снег золотистыми кругами, а на площадках гуляли мамы с детьми. Кто-то лепил снеговика, кто-то катался на ледянке. А Света смотрела на малышей и ощущала где-то внутри пустоту.
Она всегда мечтала о детях, но сначала хотела встать на ноги. А Егор… Он сказал однажды, что раньше тридцати детей не планирует.
— Я еще не все в жизни видел. А дети — это обуза, — говорил он, словно подросток.
Света постояла еще немного, пока руки в перчатках не стали ледяными. Развернулась и пошла домой. Вернулась уже поздно — когда свекры уже ушли. Она открыла дверь… и обомлела, увидев у порога свой чемодан.
Большой, серый, с наклейкой из аэропорта, которую она так и не отодрала. Егор стоял в коридоре, скрестив руки на груди.
— Собирай свои вещи, — бросил он, не глядя ей в глаза. — И уходи.
Он сделал паузу, а потом продолжил.
— Как подумаешь над своим поведением, тогда возвращайся.
Света молча смотрела на чемодан, сняла сапоги и начала собирать вещи. Она ушла без сожаления. Да, было обидно — полтора года брака, и все коту под хвост. Но чего ей сожалеть? Она вспомнила слова, которые каждый повторяет на бракосочетании: "И в горе, и в радости…"
И вдруг поняла: их брак не выдержал даже радости. А если бы пришло настоящее горе? Болезнь? Потери? Настоящие испытания? Она даже не хотела додумывать.
На улице было морозно, но ей казалось, что внутри сейчас куда холоднее. Она поймала такси и молча назвала адрес родителей.
Юлия Владимировна встретила дочь без лишних слов — ничего не расспрашивала и не упрекала. Просто крепко обняла, сняла с нее шубу и предложила мятный чай.
— Поспи, доченька, — сказала она тихо. — Все остальное потом.
Утром Света рассказала обо всем спокойно и без истерик. Она закончила фразой:
— Я буду разводиться.
Юлия Владимировна только кивнула.
— Ты правильно решила, дочка.
Никаких "я же говорила", никаких нравоучений. Только поддержка — та самая, которой Свете так не хватало в последнее время.
На работе все стало удивительно спокойно. Ничто не мешало Свете сосредоточиться. В понедельник утром, выпив кофе и разобрав первые письма, Света подала онлайн-заявление на развод. Пальцы дрожали, но внутри была уверенность. А через некоторое время начался шквал звонков. Это был Егор.
Муж явно не ожидал, что Света пойдет до конца. Сначала хотел наорать, потом писал сообщения с просьбой помириться и все решить. Но Света не отвечала ему и не брала трубку. Когда количество пропущенных вызовов перевалило за сорок, она заблокировала номер Егора.
Свекровь, конечно, была счастлива. Ее мечта наконец сбылась: сынок "разводится с этой карьеристкой". Только вот она не рассчитала одну маленькую деталь, что Егор больше не мог быть таким щедрым, как раньше.
Все их походы в рестораны, его новая одежда, все поездки — это все было в основном за счет Светы. Когда совместный бюджет — не видно, кто вкладывается больше.
А когда они разделились... выяснилось, что Егору хватает только чтобы жить, но никак не чтобы жить красиво. Он не желал ужиматься, конечно, но пришлось.
Первым ударом стала машина — его любимица. Он холил ее, полировал, выкладывал фото в соцсетях. Но машина была куплена в браке и пришлось ее продать и делить пополам деньги. Егор орал так, будто делили ребенка, не кусок железа.
Но закон есть закон. Потом он попытался отсудить часть Светиной квартиры. Той самой однушки, которую она взяла в ипотеку еще до знакомства с ним. Но суд признал только пять платежей, сделанных уже в браке, общими. И Света со смехом отдала ему половину этой суммы. Копейки. Но он их забрал.
Она тогда впервые подумала:
"Господи, какой же он мелочный."
А жизнь Светы тем временем шла вверх. Работа кипела. Да, первые недели были действительно тяжелыми — отчеты и куча задач, которые раньше лежали на руководителе. А теперь этим руководителем была она сама.
Но постепенно она вошла в ритм. Коллектив ее уважал, партнеры прислушались, а руководство было довольно.
Особенно выделялся один партнер — Никита Сергеевич. Умный, сдержанный мужчина тридцати пяти лет. Сначала он просто задавал рабочие вопросы, потом стал чаще звонить и просить о встрече. Пару раз они обедали вместе — всегда по делу, но Света чувствовала: ему приятно ее общество.
И ей, если честно, — тоже. А однажды, уже ближе к вечеру, когда офис начал пустеть, Никита Сергеевич позвонил и предложил:
— Светлана… а можно пригласить вас на ужин?
Света посмотрела на него и вдруг поняла: она больше никому ничего не должна. И сказала:
— Можно...
Спасибо за интерес к моим историям!
Приглашаю всех в свой Телеграм-канал. Читать истории теперь еще удобнее!