Елена Грешнова | Рассказы

— Я сказал — нет! — резко отрезал муж. — Мне эти проблемы не нужны. Тебе надо — ты и покупай. А я в эти игры с банками не играю. Меня устраивает аренда. Я свободный человек, хочу — здесь живу, хочу — завтра в другой район перееду. *** Запах свежей типографской краски, чуть уловимый аромат ванили от кофейного автомата в углу и тихое шуршание страниц — для Оли этот мир был самым уютным местом на земле. Она обожала свою работу. Небольшой, но удивительно атмосферный книжный магазин в центре города стал для нее настоящим местом силы...

— Да какое имущество! Это макулатура! — возмутилась мать, чувствуя, что ситуация выходит из-под контроля. — Я же для вас старалась! Я вам здоровье сберегла! Вы должны мне спасибо сказать! *** Для Елены эта библиотека была не просто собранием печатных изданий. Это было ее убежище, ее тихая гавань, ее связь с прошлым и портал в тысячи других миров. Огромные, сделанные на заказ стеллажи из темного дерева занимали всю стену в просторной гостиной. Они тянулись от самого светлого паркета до белоснежного потолка...

— Все играешь в великого архитектора? — бросал он, проходя мимо. — Моя жена не должна сидеть ночами и рисовать диванчики для сомнительных клиентов за копейки. *** Экран монитора светился мягким, ровным светом, выхватывая из полумрака комнаты сосредоточенное лицо Елены. Ее пальцы быстро и уверенно порхали по клавиатуре, вводя горячие клавиши в программе для трехмерного моделирования. На экране медленно, но верно вырисовывался интерьер просторной гостиной: фактурная штукатурка цвета слоновой кости,...

— Так вы все-таки определитесь: вы внука к нам приехали воспитывать, или вам просто нужно сдать свою квартиру, чтобы выплатить кредиты Игоря? *** Солнечные лучи, пробиваясь сквозь безупречно чистые стекла огромных окон, ложились золотистыми прямоугольниками на светлый паркет просторной гостиной. Кристина сидела за своим широким рабочим столом, который занимал часть утепленной лоджии. В ее руках был крошечный пинцет, с помощью которого она ювелирно точно приклеивала микроскопический корешок книги на полку такого же крошечного деревянного стеллажа...

— Я устал мотаться по съемным квартирам и отелям. Это моя квартира, я вложил в этот ремонт миллионы, я заработал на все, что здесь есть. И я буду жить здесь так, как хочу, и с тем, с кем хочу. *** Весна в этом году выдалась стремительной, дерзкой, словно пыталась компенсировать долгую, изматывающую зиму. Солнце плавило остатки грязного снега на газонах, превращая их в звенящие ручьи, а в воздухе уже отчетливо пахло влажной землей и просыпающимися почками. Полина сидела в своей мастерской, оборудованной в просторной лоджии, и методично разминала кусок влажной глины...

— Ты забыл свои собственные слова? Ты сказал мне: «Отец оставил квартиру только мне, а ты иди к своей матери». Я ушла. А теперь иди и ты. *** "Отец оставил квартиру только мне, а ты иди к своей матери, — заявил мне родной брат, забыв про наше соглашение", — эта фраза пульсировала в голове Вероники каждый раз, когда она закрывала глаза. Прошел уже год с того страшного дня, когда родной человек указал ей на дверь, но боль предательства ничуть не утихла. Она все еще помнила его холодный, равнодушный взгляд и то, как небрежно он бросил ключи на тумбочку в прихожей...

— А ты ничего не путаешь? Я потратил на этот вечер кучу денег. Я подарил тебе телефон, о котором другие девчонки только мечтают. А ты мне говоришь, что «устала». *** Свет от настольной лампы падал ровным кругом на деревянную столешницу, выхватывая из полумрака комнаты россыпь крошечных сухих цветов, пинцеты, прозрачные мерные стаканчики и флаконы. Яна затаила дыхание, ювелирно точно опуская крошечный голубой цветок незабудки в каплю жидкой эпоксидной смолы. Одно неверное движение — и в прозрачной сфере образуются пузырьки воздуха, которые испортят весь вид будущего кулона...

— Не драматизируй! — отмахнулся супруг. — Займешь денег у родителей. Ничего с вами не случится. Я уезжаю завтра рано утром. И не надо мне звонить, там связь плохо ловит. *** Вечер густел за окном, превращая стекло в темное зеркало, в котором отражалась уютная, но давно остывшая кухня. Алиса сидела за столом, склонившись над стеклянной сферой. Внутри этой прозрачной вселенной она создавала свой идеальный мир — флорариум. Пинцетом она бережно укладывала изумрудный мох, расставляла крошечные кусочки сланца, имитирующие скалы, и сажала миниатюрные суккуленты...

— Родители? — медленно переспросил он. — Твои родители? Которые живут в старой панельке и ездят на дачу на электричке? *** Ветер безжалостно срывал с деревьев последние пожелтевшие листья, швыряя их в окна типовой средней школы. Евгения стояла у окна своего кабинета на третьем этаже, задумчиво наблюдая за тем, как дворник в оранжевом жилете меланхолично сгребает листву в большие кучи. Уроки закончились полчаса назад, но рабочий день для простой учительницы английского языка был еще далек от завершения...

— А, да... Это... Мам, можете нам денег дать? Мы хотим в отпуск съездить. На море. А то Вадик все вложил в новую машину, свободных средств совсем нет. Дети так хотят на пляж... *** Аня замерла посреди гостиной, сжимая в руках плотный лист бумаги с гербовой печатью нотариуса. Буквы плыли перед глазами, сливаясь в одну серую, безжалостную линию. В ушах звенело. «...всё мое имущество, включая трехкомнатную квартиру, банковские вклады и загородный участок, завещаю моей дочери Екатерине...» Аня перечитала эти строки трижды...

— И что? Зарплату хоть прибавят? Если прибавят, то отлично. Как раз сможем поменять мне кухонный гарнитур, а то на старый я уже смотреть не могу. *** Марина смотрела на распечатанный документ, и у нее предательски дрожали руки. Это был не просто контракт. Это был билет в новую жизнь. Должность руководителя направления в головном офисе крупной корпорации, другой регион, совершенно иной уровень дохода, служебная квартира на первое время и перспективы, от которых захватывало дух. Она шла к этому пять лет, работая без выходных, пропуская праздники и отпуска...

— Это же Ленка. Она девочка творческая, ветреная. Ей постоянно что-то нужно для вдохновения. Да и мама обидится, если я у родной сестры ключи отберу. Потерпи, она скоро найдет себе парня и отстанет от нас. *** Две недели. До того самого дня, когда Юля должна была произнести клятву верности, оставалось всего четырнадцать дней. Квартира Максима, в которую она переехала полгода назад, казалась ей почти родной. «Почти» — потому что ощущение полного уюта то и дело разбивалось о невидимые, но очень острые подводные камни...