Глава 4: Санобработка и тень из прошлого
Возвращение в лабиринт дренажных каналов Михаила было уже не таким напряжённым, но гораздо более... шумным. Тимофей без остановки комментировал всё увиденное, строя теории об устройстве фильтров, а Синий Кот то и дело находил какую-нибудь "красивую" ржавую деталь и показывал её всем подряд. Ёж лишь ворчал, но было видно, что эта странная какофония его даже забавляла.
Михаил-Бобр встретил их на своём привычном посту, скрестив лапы на груди. Его бобриный взгляд медленно скользнул по новым лицам. — Так-так... Расширение штата? — проворчал он. — Кота синего я помню — он мне в прошлый раз три болта из запасов утащил. На "красивые". А это кто? — Он ткнул мордой в Тимофея.
— Новый специалист, — чётко доложил Редискин. — Электроник. Поможет с диагностикой и ранним предупреждением. — С диагностикой, говоришь? — Михаил прищурился. — А он проверку на паразитов и ментальные искажения проходил? Всякое бывает в тех фито-фильтрах.
— Я... я чист! — выпалил Тимофей, краснея. — Я регулярно делал самосканирование! Вот протоколы! — Он потянулся к своему планшету. — Ладно, ладно, потом, — отмахнулся Бобр. — Раз уж вы теперь официально "Модуль", то процедура одна для всех. К Хранителю на санобработку и внесение в реестр. Он вас ждёт.
Путь к залу Хранителя был знаком, но на сей раз каменный исполин отреагировал иначе. Его глазницы не просто светились — они сканировали каждого, задерживаясь дольше всего на Синем Коте и Тимофее. Воздух наполнился тихим, многоголосым гулом анализа.
«Идентификация. Группа "Мобильный модуль поддержки порядка". Состав расширен. Субъект: "Синий Кот" (Дмитрий). Статус: аномальный, неклассифицированный. Угрозы не несёт. Внести в реестр как "Свободный наблюдатель/переменный фактор". Субъект: "Дурка плачет" (Тимофей). Статус: самоучка-электроник. Потенциал: высокий. Риски: низкая социальная адаптивность, повышенное любопытство. Внести в реестр как "Технический специалист". Рекомендация: перед выходом в сектор "Ржавые Пустоши" пройти обязательную санобработку в блоке "Кварц".»
— "Кварц"? — переспросил Ёж. — Это что за новость? — Стандарт, — раздался новый, ровный и сухой голос сзади.
Все обернулись. В проёме зала стоял человек в безупречно чистом халате, с холодными, внимательными глазами врача и седыми висками. В руках он держал планшет, на котором что-то быстро печатал, не глядя.
— Я — Главврач. Отвечаю за биологическую и ментальную стабильность персонала в пределах Сердцевины и прилегающих секторов. "Кварц" — это не наказание. Это процедура очистки от возможных микрозагрязнений из сектора "Трясина" и стабилизации ваших биоритмов перед контактом с высокоэнтропийной средой Пустошей. — Его взгляд скользнул по их потрёпанной одежде и остановился на Синем Коте. — Всем. Без исключений.
— А если я не хочу? — вдруг спросил Кот, и в его голосе впервые прозвучала не игра, а лёгкое, кошачье упрямство. — Тогда ваш доступ в сектора повышенного риска будет заблокирован, — невозмутимо ответил Главврач. — Решение за вами. Но имейте в виду, — он посмотрел на Редискина, — что без полного состава эффективность группы падает на тридцать семь процентов. По статистике.
Тимофей, который уже успел с интересом разглядывать приборы Главврача, вдруг спросил: — А в "Кварце" используется ультразвуковая кавитация в сочетании с резонансным полем? Я читал теоретические работы... — Практическое применение, — коротко отрезал Главврач. — Без обсуждения принципов. Следуйте за мной.
Процедура в "Кварце" оказалась... странной. Это была круглая комната, стены которой излучали мягкий, кварцевый свет. Не было ни воды, ни щёток. Только тихий, вибрирующий гул, который пронизывал насквозь, заставляя кожу покалывать, а в ушах звенеть. Через несколько минут они вышли, чувствуя себя... не стерильными, а обновлёнными. Сонливость и мелкие боли от походов куда-то ушли.
— Ну что, — сказал Ёж, потягиваясь. — Чистенькие, как младенцы. Теперь в Пустоши?
— Не так быстро, — остановил их Главврач, уже ожидавший в коридоре. — У вас есть двенадцать часов на отдых и подготовку. За это время Тимофей получит базовое снаряжение из арсенала Михаила и настроит связь с нашими датчиками. А вы... — он посмотрел на Редискина и Ежа, — получите первое задание от координатора.
— Координатора? — удивился Редискин. — А кто это? — Тот, кто управляет распределением ресурсов и миссий за пределами Сердцевины. Он выйдет на связь в вашем отсеке. — Главврач развернулся, чтобы уйти, но на пороге обернулся. — И ещё одно. В Пустошах... будьте осторожны не только с тем, что видите. Там до сих пор витают... отголоски. Отзвуки решений, принятых давно. Некоторые из них имеют свойство материализоваться в виде парадоксов. И помните: если столкнётесь с чем-то, что не поддаётся логике нашего мира... не пытайтесь его понять. Изолируйте или бегите.
Когда Главврач ушёл, воцарилось короткое молчание. — Весёлый тип, — наконец фыркнул Ёж. — Но компетентный, — добавил Тимофей, всё ещё впечатлённый технологией "Кварца". — Его оборудование... это высший пилотаж.
В их временном отсеке, который больше напоминал уютную, хоть и спартанскую казарму, они наконец смогли перевести дух. Синий Кот сразу улёгся на самый верхний ярус нар, свернувшись калачиком и наблюдая за всеми жёлтыми глазами. Тимофей с жадностью принялся изучать выданный ему комплект — небольшой, но многофункциональный инструмент, набор датчиков и усиливающую антенну для его планшета.
— Интересно, кто этот координатор, — задумчиво сказал Редискин, проверяя заряд ключа. — И что за "отголоски" имел в виду Главврач.
— Старики тут любят загадочности, — проворчал Ёж, разбирая огнемёт для чистки. — "Отзвуки решений"... Звучит как какая-то шайтан-поэзия. В Пустошах ржавчина, обломки и аномалии. Что ещё нужно?
— Не только, — тихо, с верхней полки, сказал Синий Кот. Он не спал. Его глаза в полумраке светились двумя мягкими жёлтыми точками. — Там есть тени. Не злые. Просто... потерянные. Они ходят по кругу, повторяя одно и то же. Иногда плачут. Иногда смеются. Они не помнят, кто они. Помнят только тот самый... Момент.
— Момент? — переспросил Редискин. — Момент, когда всё изменилось, — просто сказал Кот. — Большой Вспышкой, Большим Разломом... у каждого здесь своё название. Но все о нём знают. И все боятся... что это может повториться. Или что... Он рассердится.
В комнате на секунду повисла тишина. Даже Ёж перестал ковырять в стволе. — О ком ты? — спросил Тимофей, отрываясь от схемы. Кот лишь загадочно прищурился и повернулся к стене. — Нельзя говорить громко. Его имя... оно как крючок. Может привлечь внимание. А Его внимание... непредсказуемо. Одних Он награждает — находят они целые склады еды или работающие генераторы. Других... карает. Исчезают люди. Или на их месте остаётся только... холодное пятно и чувство, будто тебя стёрли ластиком. Все знают. Все помнят. Но все делают вид, что не помнят. Так безопаснее.
Редискин почувствовал, как по спине пробежал холодок. Это было не как страх перед конкретной угрозой вроде кракозла. Это был древний, почти первобытный ужас перед непостижимой силой, встроенной в саму ткань этого мира. — И никто Его не видел? — тихо спросил он. — Видели... или им казалось, — прошептал Кот. — Говорят, Он приходит во снах. Или в отражениях на воде. Или в том самом тиканье из Пустошей, которое вы ищете. Он — причина и следствие. Начало и... возможно, конец.
В этот момент на столе тихо запищал коммуникатор, прервав тягостное молчание. На экране возникла надпись: «Входящая аудиосвязь. Координатор.»
Все встрепенулись. Редискин нажал кнопку принятия вызова. — Модуль, на связи. Приём. — раздался новый голос. Женский, спокойный, но с лёгкой хрипотцой, будто от долгого молчания. В нём не было ни холодности Главврача, ни ворчливости Михаила. Была только ясная, сосредоточенная эффективность. — **Данные по вашей группе получены. Карта сектора «Ржавые Пустоши» обновлена. Ваша первоочередная задача: обследовать объект «Улей» — бывшую автоматизированную фабрику по ремонту дронов. По последним сведениям, там зафиксирована концентрация парадоксальной активности. Не агрессивной, но... нарушающей работу близлежащих ретрансляторов. Нужно оценить угрозу и, если возможно стабилизировать источник помех, — продолжил голос координатора. — Карта и дополнительные данные уже загружены в ваш навигатор. Вторая задача: по пути проверить ретранслятор «Скала». С ним нет связи двенадцать часов. Михаил предполагает банальную поломку, но... в свете новых данных о «фантомных гармониках» от вашего электроника, стоит убедиться. Вопросы есть?
Редискин переглянулся с остальными. Ёж отрицательно мотнул головой. Тимофей, уже уткнувшийся в обновлённую карту на своём планшете, лишь бурчал что-то про «интересные энергетические градиенты». — Вопросов пока нет, — ответил Редискин. — Принимаем задание. — Хорошо. На связь выхожу редко, только по необходимости или при смене приоритетов. Удачи, Модуль. — Связь прервалась.
— Лаконично, — заметил Ёж. — Мне нравится. — А мне интересно, кто она, — сказал Тимофей, не отрываясь от экрана. — Её голосовой паттерн... он не зарегистрирован в открытых базах Михаила. И сигнал шёл не из Сердцевины. Он был... ретранслирован через несколько узлов. Сложная маршрутизация.
— Значит, координатор где-то там, — кивнул Редискин в сторону, будто указывая на весь мир за стенами. — В поле. И у неё свои каналы.
Синий Кот спрыгнул с полки, приземлившись бесшумно. — Она пахнет озоном и старыми книгами, — заявил он, как о чём-то само собой разумеющемся. — И дальними дорогами. Хороший запах.
Подготовка заняла оставшееся время. Тимофей, к восторгу Михаила (скрытому под ворчанием), смог починить три запасных портативных датчика и «скрестить» их со своим сканером, создав примитивную, но эффективную сеть раннего обнаружения искажений. Ёж раздобыл дополнительные канистры с горючим и несколько светошумовых гранат «на всякий пожарный». Редискин проверил снаряжение и зарядил ключ от Сердцевины — кристалл отзывался тёплым, ровным свечением.
На рассвете они снова стояли на границе, где их ждали Игорь и Асылбек. Юпитер молча вручил Редискину обновлённую схему ретрансляторов. Асылбек, в свою очередь, сунул Ёжу самодельное устройство, похожее на рацию с приваренной антенной. — Держи, джигит. Моя личная разработка — «глушилка помех». Если на вас начнёт орать что-то невменяемое на всех частотах сразу — включите. На пять минут тишины хватит. А там либо бежать, либо драться.
Переход в Ржавые Пустоши на этот раз ощущался иначе. Воздух был не просто металлическим — он был напряжённым. Тишину нарушал не только ветер, но и далёкие, необъяснимые звуки: то скрежет, будто гигантские шестерни пытаются провернуться, то тихий, мелодичный перезвон разбитого стекла. Земля под ногами местами вибрировала.
— Вот он, ваш «Улей», — сказал Ёж, указывая вперёд.
На горизонте, среди моря ржавых конструкций, высилось огромное, похожее на спящего монстра здание. Это была не просто фабрика. Это был лабиринт из труб, переходов, разрушенных конвейерных линий и бесчисленных ниш, где когда-то обслуживались дроны. От него действительно исходило слабое, но настойчивое тиканье. Но не механическое, а какое-то... жидкое, пульсирующее. Будто где-то в его недрах билось огромное, металлическое сердце.
— Энергетический фон повышен, но в пределах аномального, а не катастрофического диапазона, — доложил Тимофей, не отрывая глаз от сканера. — Но есть странность... показания скачут. Не хаотично. Похоже на... паттерн. Повторяющуюся последовательность. Как будто кто-то пытается передать сигнал, но не знает правильного кода.
— Или знает, но код давно забыт, — мрачно добавил Ёж. — Там, на верхних уровнях, — Синий Кот прикрыл глаза, прислушиваясь. — Не тени. Что-то... другое. Занятое. Очень сосредоточенное на своей работе. И не обращает на нас внимания. Пока.
Они осторожно приблизились к одному из многочисленных проломов в стене «Улья». Внутри царил полумрак, нарушаемый лишь редкими проблесками света, падающего сквозь разбитые световоды. Воздух пах маслом, озоном и чем-то сладковато-приторным — запахом старой органической смазки.
И тут они их увидели.
В глубине цеха, среди застывших конвейеров, двигались фигуры. Это были не люди и не дроны в привычном понимании. Это были... сборки. Существа, собранные из обломков техники, проводов, кусков пластика и металла. Один напоминал паука с восемью ногами из гибких труб, на спине у него была прилажена старая камера наблюдения, которая поворачивалась с тихим жужжанием. Другой, похожий на гусеницу из сервоприводов, методично перетаскивал с места на место какие-то блестящие обломки. Они не проявляли ни малейшей агрессии. Они просто... работали. Бесцельно, но с поразительным упорством.
— Что это? — прошептал Редискин. — Парадоксальная активность, — так же тихо ответил Тимофей, настраивая сканер. — Это... эхо. Фрагменты рабочих программ фабрики, смешавшиеся с остаточной энергией места и... чем-то ещё. Они материализовались. Живут в своей петле, повторяя одни и те же действия.
— И они создают помехи? — Да. Их коллективная, бессознательная активность генерирует фоновый шум, который перегружает близлежащие ретрансляторы. Они не хотят вредить. Они просто... есть.
Вдруг «паук» остановился. Его камера повернулась и нацелилась прямо на них. Раздался резкий, механический щелчок. И затем из динамика, встроенного в его корпус, полилась искажённая, роботизированная речь, составленная из обрывков фраз: — «Обнаружены... неопознанные единицы... в секторе... Сверка с базой... База данных повреждена... Протокол распознавания... ошибка... Рекомендация:... изоляция... для... диагностики...»
Все остальные «сборки» в цехе разом замерли. Десятки «глаз» — камер, датчиков, просто блестящих поверхностей — повернулись в их сторону. Тишина стала гнетущей.
— Кажется, мы только что из наблюдателей превратились в неопознанные объекты, — пробормотал Ёж, медленно поднимая огнемёт. — И мне не нравится слово «изоляция» в их устах.
«Не стреляйте, — вдруг раздался в их головах знакомый голос автора, на этот раз звучавший срочно. — **Они не атакуют. Они следуют протоколу. Вам нужен код доступа. Код... попробуйте... код «Калибровка-Ноль». Это был общий сброс для всех систем фабрики. Возможно, он всё ещё записан в их повреждённой памяти.
Редискин, не раздумывая, сделал шаг вперёд, подняв руку в успокаивающем жесте. Его голос прозвучал чётко и громко в гулкой тишине цеха: — Код доступа: Калибровка-Ноль. Повтор: Калибровка-Ноль. Запрос на прекращение протокола изоляции.
Эффект был мгновенным. «Паук» дёрнулся, его камера беспорядочно завращалась. Из динамика посыпались обрывки: — «Код... получен... Распознавание... Калибровка-Ноль... Приоритет: сброс... Протокол изоляции... отменён... Статус неопознанных единиц:... переопределён на... "Внешние наблюдатели"... Разрешить... проход...»
Одновременно все «сборки» в цехе, как по команде, разом отвернулись и вернулись к своим бессмысленным занятиям. Напряжение спало, сменившись тем же фоновым, сосредоточенным гулом работы.
— Фух, — выдохнул Ёж, опуская ствол. — Работает. А код откуда? — Из старого технического мануала, который я «подсмотрел» в архивах Сердцевины, — ответил голос. — Но это временное решение. Их петля скоро замкнётся снова, и они снова вас «не опознают». Вам нужно найти источник их активности — ядро парадокса. Оно должно быть в центральном процессорном зале, на нижних уровнях. Там когда-то находился главный ИИ фабрики.
— Значит, вниз, — кивнул Редискин. — Тимофей, можешь сориентировать? — Да! — электроник уже лихорадочно изучал карту внутренностей «Улья» на планшете. — Есть маршрут через заброшенные вентиляционные шахты. Они выведут нас почти к цели. Но... — он посмотрел на Синего Кота, — там может быть тесно.
— Я пролезу, — бодро заявил Кот. — Я гибкий. И в темноте вижу.
Путь вниз оказался непростым. Шахты были забиты хламом и опутаны старыми проводами, но группа, ведомая точными указаниями Тимофея и кошачьей ловкостью Дмитрия, продвигалась вперёд. Воздух становился всё гуще, а то самое тиканье — громче и отчётливее. Оно теперь звучало не как пульс, а как... ритм. Сложный, многослойный, будто десятки метрономов пытались синхронизироваться.
Наконец они вывалились из решётки вентиляции в огромном, тёмном зале. В центре, на постаменте, стояла огромная, частично разрушенная сфера — остатки центрального процессора. От неё во все стороны расходились пучки светящихся, словно живых, волоконно-оптических кабелей. Они пульсировали в такт тому самому ритму. А перед сферой, спиной к ним, стояла фигура.
Это был не «сборка». Это был человек. Или его подобие. Высокий, в потрёпанном, но чистом инженерном комбинезоне. Его руки двигались в воздухе, будто он управлял невидимым интерфейсом. Он что-то настраивал, что-то чинил в самой сердцевине парадокса.
Услышав их шаги, он обернулся.
Его лицо было бледным, уставшим, но глаза... глаза горели тем же фанатичным огнём, что и у Тимофея, когда тот говорил о технологиях.
— А, посетители! — сказал он, и в его голосе не было ни страха, ни удивления, только лёгкая досада, будто его отвлекли от важной работы. — Вы немного опоздали на плановый осмотр. Система дала сбой... опять. Но я почти всё починил. Осталось только синхронизировать ритмические контуры вторичных сборок, и...
Он замолчал, приглядевшись к ним. Его взгляд скользнул по их снаряжению, по ключу в руке Редискина, по огнемёту Ежа. И в его глазах промелькнуло понимание, смешанное с грустью. — Хотя... нет. Это не осмотр. Вы извне. Из... нынешнего мира. — Он опустил руки. — Значит, я снова... зациклился.
— Кто вы? — спросил Редискин, держась настороже, но не видя прямой угрозы. — Инженер. Вернее, то, что от него осталось, — ответил человек. — Меня звали... Лекс. Я отвечал за жизнеобеспечение «Улья» в последние дни перед... ну, перед Всем. Когда всё рухнуло, аварийные протоколы должны были отключить фабрику. Но я... я не смог. Я вручную переписал ядро, зациклил его на безопасных, повторяющихся задачах. Чтобы оно не умерло. Чтобы хоть что-то продолжало работать. — Он с нежностью посмотрел на пульсирующую сферу. — И, похоже, зациклил заодно и себя. Я — часть парадокса. Призрак в машине.
— Вы создали этих... сборок? — спросил Тимофей, с нескрываемым интересом разглядывая и Лекса, и сферу. — Они создали себя сами, — пояснил Лекс. — Из обломков и остаточных программ. Я лишь задал им базовый импульс... ритм. Чтобы они не разбрелись и не натворили бед. Но ритм со временем исказился. Теперь он создаёт помехи, да?
— Да, — подтвердил Редискин. — Нам нужно это остановить. — Остановить? — в голосе Лекса прозвучала настоящая боль. — Но тогда... всё умрёт. Окончательно. И «Улей», и сборки... и я. Мы же никому не мешаем! Мы просто... есть.
— Вы мешаете связи, — мягко, но твёрдо сказал Редискин. — И ваше существование... это петля. Вы сами сказали — вы зациклились. Это не жизнь, Лекс. Это тень.
Инженер закрыл глаза. По его лицу пробежала судорога. — Я знаю. Я всегда знал. Но страх... страх окончательной тишины был сильнее. — Он открыл глаза. В них теперь была решимость. — Что нужно сделать?
— Перезагрузить ядро, — быстро сказал Тимофей. — Но не отключать. Дать ему новую, простую задачу. Не создавать, а... наблюдать. Мониторить эфир на предмет опасных аномалий. Он же на это способен? Лекс задумался, а потом медленно кивнул. — Да... Да, способен. Это даже полезно будет. Но для этого нужен внешний, чистый управляющий сигнал. И... кто-то должен вручную разорвать мою связь с ядром. Это... будет похоже на смерть.
— Не на смерть, — вдруг сказал Синий Кот, подойдя ближе. — На освобождение. Ты же устал, да? — Он посмотрел на Лекса своими проницательными жёлтыми глазами. — Ты давно хочешь спать. По-настоящему.
Лекс смотрел на кота, и по его щеке скатилась единственная, прозрачная слеза, которая испарилась, не долетев до пола. — Да, — прошептал Лекс стоял, глядя на пульсирующее ядро, его лицо отражало внутреннюю борьбу. Воздух в зале сгущался от напряжения.
— Да, — прошептал он наконец. — Я устал. Пора... отпустить.
Он сделал шаг к консоли. Но в этот самый момент из темноты раздался новый голос. Женский, резкий, с лёгким металлическим дребезжанием, будто из дешёвого динамика:
— Р-р-разряд! Не смей!
Все вздрогнули. Из тени вышла девушка. Лет восемнадцати. Короткие, выкрашенные в цвет старой медной проволоки волосы, собранные в беспорядочные пучки, резкие черты лица, пронзительные карие глаза. Она была одета в гибрид походной куртки и кожаной безрукавки, увешанной инструментами, катушками, разобранными приборами. В руках — модифицированный диэлектрический пистолет, с которого свисали провода. От неё исходил лёгкий запах озона и припаянного олова.
— Электричка... — прошептал Лекс, и в его голосе прозвучало что-то среднее между страхом и облегчением. — Ток не пройдёт, призрак! — отрезала она, щёлкая выключателем на пистолете. Тот ответил угрожающим жужжанием. — Ты не имеешь права рвать цепь! «Улей» — это генератор! Его ритм — это ток! Пусть переменный, пусть с помехами! Я его ловлю! Я его направляю! — Она ткнула пальцем в самодельный приёмник на поясе, из которого доносилось шипение и то самое тиканье, преобразованное в электрические щелчки.
— А кто это? — пробурчал Ёж. — Не стреляй, — резко сказал Редискин. Ключ показывал не угрозу, а хаотичный, но мощный энергетический всплеск — как живой трансформатор.
— Я Электричка. И я здесь заземлена, — заявила девушка, выставив подбородок вперёд. — Этот контур — мой источник. Его петля — мой резонанс! И я его не отдам вашим... сглаженным, постоянным потокам из Сердцевины!
— Он создаёт помехи, — твёрдо сказал Тимофей, но в его глазах читался профессиональный интерес к её снаряжению. — Помехи — это гармоники! — парировала Электричка. — А вы хотите всё заглушить одним сплошным «ш-ш-ш»!
Ситуация зашла в тупик. Лекс замер между ними. Вдруг, из того же тёмного угла, раздался ещё один голос. Спокойный, мелодичный, будто колокольчик:
— Шшш, Эля. Они же не хотят заглушить. Они хотят... пересказать сказку по-новому.
Из тени вышла вторая девушка. Галина. Она была полной противоположностью подруги: длинные, русые, аккуратно заплетённые в сложную косу волосы, спокойные голубые глаза цвета неба после дождя. Одета в простую, но чистую рубашку и поношенные, но выстиранные джинсы. В руках — не оружие, а старый, потрёпанный блокнот, испещрённый рисунками и стихами, и перо с настоящим пером. Она смотрела не на людей, а на пульсирующие световоды, и в её взгляде был не страх, а грустное восхищение.
— Сказочная лошадка... — тихо сказала Электричка.
...опять в облаках, — закончила за неё Электричка, но без злости, а с привычной долей раздражённой нежности. — Смотри, они хотят всё отключить. — Не отключить, — мягко поправила Галина, подходя ближе. Её шаги были бесшумными. — Они хотят дать старой сказке новый конец. Тот, что уже давно написан, но никто не решается его прочитать вслух. — Она посмотрела на Лекса. — Ты же сам этого хочешь, правда? Ты устал быть стражем в замке, где все уже уснули.
Лекс молча кивнул. По его лицу текли уже не слезы, а светящиеся капли конденсата. — Но... мои сборки... моя музыка... — прошептала Электричка, и в её голосе впервые прозвучала неуверенность. — Музыка не умрёт, — сказала Галина, кладя руку на плечо подруги. — Она изменится. Станет тише. Чище. Как ручей после дождя. А не как грохот падающей турбины. Разве это плохо?
Электричка задумалась, её пальцы нервно перебирали провода на пистолете. Она посмотрела на Тимофея, который смотрел на неё с нескрываемым интересом, потом на Редискина, потом на пульсирующее ядро. — Ладно, — наконец выдохнула она, опуская оружие. — Но... я хочу помочь. Чтобы не накосячили. И чтобы... чтобы записать новый сигнал. Первый и последний.
— И я, — тихо добавила Галина. — Чтобы записать эту историю. От начала... до конца.
Редискин обменялся взглядами с Ёжом и кивнул. — Договорились. Лекс, что нужно сделать?
Процедура оказалась сложной, но красивой. Под руководством Лекса и с дикими, но гениальными идеями Электрички, Тимофей смог переписать базовую команду в ядре. Не стирая его, а добавляя новый, простой протокол: «Слушать. Анализировать. Сообщать об опасных отклонениях в эфире». Галина в это время сидела в стороне и что-то быстро писала в своём блокноте, её перо скользило по бумаге, будто записывая сам ритм происходящего.
Когда последний символ был введён, Лекс взглянул на них всех — на старую и новую команду. — Спасибо, — просто сказал он. — Теперь... пора.
Он повернулся и, не колеблясь, выдернул из своего торса главный кабель, который связывал его с процессором. Его фигура начала мерцать, растворяться, как статичное изображение на экране. — Берегите... музыку... — успел прошептать он, обращаясь к Электричке. И исчез.
В тот же миг ритм в зале изменился. Хаотичное, навязчивое тиканье сменилось ровным, спокойным, почти медитативным гулом. Свет в волоконно-оптических жилах перестал пульсировать и застыл в ровном, тёплом свечении. Где-то наверху, в цехах, «сборки» разом остановились, замерли на секунду, а затем... медленно, как бы нехотя, начали разбирать сами себя, аккуратно складывая детали в груды. Их петля была разомкнута.
— Готово, — сказал Тимофей, сверяясь со сканером. — Помехи исчезают. Ретрансляторы должны восстановиться в течение часа. — А я... записала финал, — закрыла блокнот Галина. В её глазах стояли слёзы, но она улыбалась.
Электричка молча смотрела на свой приёмник. Из него теперь доносился не шипящий хаос, а чистый, ровный тон, похожий на звук камертона. — Хм... Скучновато, — буркнула она, но в уголке её рта дрогнула улыбка. — Зато надёжно. Как сваренный на совесть контакт.
Ёж, который всё это время молча наблюдал, наконец разрядил обстановку по-своему. — Ну что, празднуем? — спросил он, похлопывая по одной из канистр. — У меня тут горючее для огнемёта, но если очень попросите, могу попробовать сварить на нём чай. Гарантий, правда, не даю — будет пахнуть бензином и победой.
Все невольно рассмеялись. Даже суровое лицо Электрички дрогнуло. — Я лучше свой кипятильник достану, — сказала она, роясь в сумке. — От розетки в две тысячи вольт. Чай закипает за три секунды. Правда, пить его потом можно только через диэлектрические перчатки.
— А у меня есть сушёные ягоды с опушки Фильтров, — неожиданно предложила Галина. — Они сладкие. И... немножко светятся в темноте. Но это не страшно.
Пока странная компания — солдаты, технари, электрик-самоучка и девушка-сказочница — устраивала импровизированный привал среди древнего железа, Редискин связался с координатором. — Задание в «Улье» выполнено. Источник помех нейтрализован. Парадокс разрешён. Присоединились два местных... специалиста. Электричка и Галина. Направляемся к ретранслятору «Скала».
Ответ пришёл почти мгновенно. Голос координатора звучал... заинтересованно. — «Электричка и Галина»... Принято. В базах есть упоминания. Считались бродячими аномалиями сектора. Если они с вами — внесите в реестр как временных консультантов. Будьте осторожны на «Скале». По последним обрывкам данных, там фиксировались не просто помехи... а осмысленные искажения. Что-то пытается говорить. Координатор — на связи.
Связь прервалась. Редискин обернулся к своей разросшейся команде. Электричка доказывала Тимофею, что её способ пайки проводов голыми руками под напряжением — «самый эффективный». Галина показывала Синему Коту рисунки в блокноте, а тот внимательно их рассматривал, иногда тыкая лапой в особенно понравившиеся. — Ну что, команда, — сказал Редискин, и в его голосе впервые зазвучала лёгкая, почти неуловимая нота юмора. — Отдохнули? Тогда в путь. Нас ждёт говорящая скала. Надеюсь, у неё найдётся что-то интересное нам сказать. А то после чая с светящимися ягодами обычные разговоры кажутся скучноватыми.
Цитата из главы, кто в курсе, тот знает о ком я )))
Комментарии , лайки - приветствуются.