Глава 1: Обычный день и необычное пробуждение
Евгений (Саранск, Мордовия) Жизнь Евгения была похожа на зависшую операционную систему: те же ежедневные процессы, те же баги в виде начальника-самодура и вечно глючащего кофейного аппарата. Его мир ограничивался монитором, на котором он тушил виртуальные пожары — то буквально, в любимом шутере, выбирая класс «Поджигатель», то метафорически, чиня сервера. «Вот бы всё по-честному, — думал он, глядя в окно на слякоть. — Увидел проблему — фыркнул, выжег её огнемётом дотла. Идеальный порядок. Тишина».
Павел, он же Паша (Минск, Беларусь) Мир Паши был полон невидимых связей и возможностей. Работая дизайнером, он видел не просто интерфейсы, а логические цепочки, по которым должно течь внимание пользователя. Его собственная жизнь была таким же проектом: он оптимизировал маршрут до магазина, придумывал, как из старой клавиатуры сделать арт-объект, и мог часами рассуждать о том, как «перепрошить» общественный транспорт, чтобы он стал умным и вежливым. Он верил, что у любой, даже самой хаотичной системы, есть свой изящный ключ, своя «редисочка» решения (отсюда и его онлайн-ник — Редискин).
Точка синхронизации В ту самую ночь их разговор в голосовом чате, как часто бывало, скатился в спор о мироустройстве. — Всё просто, Паш, — бубнил Евгений, наливая себе чай. — Мир — это бардак. Его не починить. Его можно только... продезинфицировать. Огнём. — Опять твой огнемёт! — засмеялся Паша, набрасывая в планшете схему гипотетического устройства для переработки чужого негатива в киловатты. — Это как лечить насморк ядерной бомбой. Нет, тут нужна тонкая настройка! Найти корневой файл, прописать новые правила... Сделать так, чтобы помогать другим было не только правильно, но и... выгодно! Чтобы порядок возникал сам, по красивой логике. — Бредишь, — фыркнул Евгений. — Таких файлов не существует. — А вдруг... — задумчиво протянул Паша, и в его голосе прозвучала та самая нота, с которой он обычно начинал самые безумные свои проекты. — Вдруг мы просто не там ищем?..
На другом конце линии, в Питере, некий человек под ником Sirius (в реальности — ворчливый, но гениальный системный архитектор на пенсии, Игорь Сергеевич) в это же время смотрел на сложнейшую, мерцающую диаграмму на своём экране. На ней три точки — в Саранске, Минске и Москве — вдруг начали пульсировать в унисон, образуя нестабильный треугольник. «Любопытно, — пробормотал он, поправляя очки. — Резонанс. Самый непредсказуемый фактор. Ну что ж... пора запускать протокол «Саженец». Посмотрим, что вырастет из этого сорняка и этой... редиски». Он ткнул "Enter" на клавиатуре.
— Паша? — попытался фыркнуть Евгений, и с ужасом понял, что это и есть его теперь голос. — В общем и целом, да, — пискнул Редискин, постукивая ключом по своему круглому боку. — Но, кажется, меня немного... перепрошили. Где мы? Они огляделись. Они находились на опушке леса, но леса неземного. Деревья были синими, трава отливала металлом, а вдалеке, на горизонте, пылали два спутника, похожие на раскалённые угли. Воздух дрожал от странных, механических стрекотов. — Не в Мордовии, это точно, — констатировал Ёж, и его лапа инстинктивно потянулась к спинной конструкции. К его изумлению, мысленная команда «огонь» вызвала лёгкое жужжание, и на конце ствола вспыхнула крошечная, послушная голубая искра. — Видишь! — оживился Редискин, его страх на мгновение сменился любопытством. — У тебя интерфейс управления! Это же круто! Значит, тут есть какая-то логика, какие-то правила! Надо только... Его речь прервал скрипучий, старческий голос, донёсшийся прямо из-под земли у них за спиной: — Правила? Ха! Молокососы. Первое правило тут — выжить. А вы, судя по вашей болтовне, сдохнете первыми. От тоски или от когтей кракозлов — не важно. Они резко обернулись. Прямо из земли, на которой они стояли, торчал старый, корявый, покрытый мхом Пень. На его складчатой поверхности угадывалось нечто вроде лица с глубокой трещиной-ртом и двумя сучками-глазами, в которых тлел едва заметный, насмешливый огонёк. — Кто... что вы такое? — выдавил из себя Редискин. — Я? Я — местная достопримечательность. Сижу тут сто лет, наблюдаю, как такие же зелёные, как ты, придурки, бегают и орут, пока их не сожрут или не сломают. А вы — свежий выпуск. Поздравляю. — Пень хрипло кашлянул, и из трещины выпало несколько трухлявых щепок. — Где мы? — фыркнул Ёж, поворачиваясь к нему всем телом. Искра на стволе огнемёта вспыхнула ярче. — О, смотрите, колючий да ещё и с игрушкой! — Пень, казалось, усмехнулся. — Вы в Межмирье, саженцы. В мире, который собрали из обломков других. Тут есть всё: кусочки ваших лесов, обломки чужих городов, тени забытых богов и новые твари, которые плодятся в этом хаосе. А теперь — проваливайте. Вы мне свет загораживаете. И совет: идите на восток. Там болото. Как раз для самоубийц. — На восток? — переспросил Редискин, уже доставая свой кристаллический ключ и пытаясь мысленно сориентироваться. — А что там? — Там вас быстро съедят, и я наконец-то смогу вздремнуть в тишине, — буркнул Пень, и его глазницы-сучки потухли, будто он закрыл глаза. Ёж и Редискин переглянулись. Перед ними лежал чужой, враждебный мир. За спиной — ворчливый и явно недружелюбный местный житель, давший откровенно вредный совет. Но другого у них не было. — Что думаешь? — фыркнул Ёж, с подозрением косясь на замолчавший Пень. — Вести нас на убой?
Редискин уже вертел в «руках» свой кристаллический ключ, и тот слабо светился, проецируя в воздухе едва заметную, прыгающую стрелку. Она указывала... не точно на восток, а чуть севернее.
— Видишь? — прошептал он. — У меня тоже интерфейс есть! Навигационный, кажется. Он показывает не туда, куда послал этот ворчун. Он показывает... на источник энергии. Стабильный. А болота, по логике вещей, — это места скопления биомассы и разложения, энергия там должна быть хаотичной. Он нас обманывает.
— Или его «восток» — это не наш восток, — мрачно предположил Ёж, но в его фырканье послышалась тень уважения к догадке напарника. — Ладно. Идём на твой сигнал. Но если наткнёмся на этих... кракозлов, что он говорил, — я жгу первым. Понятно?
— Понятно, понятно, главное — без лишнего геройства, — закивал Редискин, уже делая первые неуверенные шажки на тонких корешках. — Ой! Непривычно на двух... корнях ходить.
Их путь лежал через синий лес. Металлическая трава звеняще ломалась под тяжелыми шагами Ежа. Воздух был наполнен странными звуками: где-то щёлкало, как высоковольтные разряды, где-то гудело, словно гигантский трансформатор. Чувство, что за ними наблюдают, не покидало ни на секунду.
Через полчаса пути Редискин вдруг замер. — Стой. Чувствуешь? Ёж насторожился, поводя мордой. Да, почувствовал. В воздухе витал сладковато-гнилостный запах, а под ногами почва стала влажной и зыбкой. Они вышли на край огромного, пузырящегося болота. Вода была цвета ржавого железа, а из неё торчали кристаллические, похожие на чёрные розы, образования. И прямо перед ними, в стороне от топи, на небольшом холмике рос... Гриб. Огромный, в человеческий рост, с шляпкой, испещрённой мерцающими, как нейросеть, узорами. Он тихо покачивался, будто в такт какому-то незримому ритму.
— Москвич Алексей, — почему-то сразу понял Редискин, подходя ближе. — Ты ли это?
Гриб не ответил. Он лишь испустил лёгкое, похожее на вздох, шипение, и узоры на его шляпке замигали быстрее, складываясь в сложные, но абсолютно нечитаемые паттерны. От него исходило ощущение глубокой, неподвижной и абсолютно чуждой мысли.
— Он... общается, — сказал Редискин, очарованно глядя на узоры. — Но на таком уровне абстракции, что мы не можем декодировать. Это как смотреть на ядро операционной системы без компилятора.
— Великолепно, — проворчал Ёж. — Есть ворчун-пенёк, есть молчаливый гриб-философ. Клуб весёлых и находчивых. И что он нам говорит-то?
Внезапно, узоры на шляпке Гриба резко изменились, сложившись в простую, понятную пиктограмму: стрелку, указывающую вглубь болота, и над ней — стилизованное изображение когтистой лапы, перечёркнутой красным. — Видишь! — воскликнул Редискин. — «Опасность там». Он пытается помочь!
А потом Гриб сделал что-то ещё. Узоры снова перестроились, образовав две фигуры: одну угловатую, агрессивную (явно Ёж с его огнемётом), и другую — округлую, с отходящей линией (Редискин с ключом). Эти фигуры соединились линией, которая устремилась туда, куда показывала стрелка, и... растворилась в сложном, красивом узоре, напоминающем цветущую мандалу или идеально отлаженную схему.
— Он показывает... процесс? — неуверенно сказал Редискин, вглядываясь. — Наше движение... приводит к порядку? К гармонии?
Ёж фыркнул, но уже без прежней злости, скорее с интересом. — Или к тому, что мы там всем этим кракозлам порядок наведём. Огнём. Ладно. Раз местный мухомор против совета пня, а твой компас тоже туда тянет... значит, болото. Только осторожно.
Они двинулись вдоль зыбкой границы топи, стараясь не ступать на ржавую воду. Гриб медленно повернул свою шляпку, следя за ними, и его узоры теперь светились ровным, почти ободряющим светом.
Не прошли они и ста метров, как из-за кристаллических «роз» с противным чавканьем выползли твари. Кракозлы. Они напоминали помесь краба и ящерицы: приземистые, покрытые хитиновыми пластинами, с множеством щупалец вокруг рта-дробилки и парой огромных, серповидных когтей. Их было трое. Маленькие глаза-бусинки сразу нацелились на незваных гостей.
— Вот и встреча, — рыкнул Ёж, становясь в стойку. Его огнемёт заурчал, набирая мощность. — Паш, отойди!
Но Редискин не отходил. Его мозг, уже начавший воспринимать этот мир как чужую, но взламываемую систему, лихорадочно работал. — Стой! Не жги! — закричал он. — Смотри на их панцири у оснований клешней! Видишь слабые места? Тонкие сочленения! Это как уязвимости в коде! Если ударить туда с нужным усилием и углом...
— Нет времени для твоего инжиниринга! — рявкнул Ёж, но его палец (вернее, коготь на лапе) уже не давил на спуск до конца. Он прицелился не в центр, а в основание ближайшей клешни одного из кракозлов.
Голубая струя пламени, узкая и сконцентрированная, ударила точно в цель. Раздался не взрыв, а резкий, хрустящий звук. Клешня, обугленная в суставе, отломилась и с глухим стуком упала в грязь. Чудовище завизжало и отпрыгнуло, теряя равновесие.
— Работает! — взвизгнул от восторга Редискин. — Теперь левая задняя лапа у второго! Она перегружена, пока он готовится к прыжку!
Ёж, уже входя во вкус этой странной, точной стрельбы, развернулся. Ещё одна короткая очередь — и второй кракозл, поджав повреждённую конечность, захромал, издавая булькающие звуки ярости. Третье чудовище, видя участь сородичей, зашипело и начало медленно отползать назад, в пузырящуюся трясину.
Бой закончился, даже не успев начаться по-настоящему. Не было грандиозного пожара, только два точных, почти хирургических выстрела.
— Видишь? — задыхаясь от возбуждения, говорил Редискин, подбегая к Ёжу.
— Это же не просто сила! Это... эффективность! — Редискин жестикулировал ключом, указывая на отползающих кракозлов. — Ты не сжёг всё вокруг, ты точечно устранил угрозу с минимальными затратами и последствиями! Это и есть тот самый «алгоритм»! Действие, встроенное в систему, которое меняет её состояние с «опасность» на «безопасность»!
Ёж смотрел на дымящийся ствол своего огнемёта, потом на искалеченных тварей, и в его маленьких глазках мелькнуло нечто вроде удивлённого уважения к самому себе и к тактике напарника. — Ладно... выходит, твоё бла-бла-бла иногда работает, — буркнул он, но в его фырканье уже не было прежнего раздражения. — Только в следующий раз говори быстрее. Пока ты теорию разводил, они могли бы и успеть.
Они снова посмотрели в сторону Гриба. Узоры на его шляпке теперь переливались мягким, зелёно-золотым светом, складываясь в простую, но ясную пиктограмму: галочку. Одобрение.
— Он за нас, — констатировал Редискин. — А Пень... Пень нас хотел слить. Интересно, почему? Просто вредность? Или...
Его размышления прервал новый сигнал от кристаллического ключа. Стрелка, до этого метавшаяся, вдруг замерла, указывая прямо в центр болота, на самый большой пузырящийся участок. — Источник энергии там. И он... стабилен. Как ядро. — Редискин нахмурился (насколько это могло сделать круглое редисочное лицо). — Но как туда добраться? Не поплывём же мы по этой ржавой жиже.
Ёж осмотрелся. Его взгляд (теперь острый, звериный) выхватил деталь: цепочку крупных, тёмных, почти чёрных камней, едва выступающих из воды. Они вели в самую гущу топи, образуя неровную, но возможную тропу. — Есть путь. Рискованный. Но есть. — Похоже, выборов у нас нет, — вздохнул Редискин, крепче сжимая ключ. — Вперёд. Только, Жень... если я начну проваливаться, не пытайся вытянуть огнемётом, ладно? Ищи палку.
Они начали свой путь по скользким камням. Воздух становился гуще, запах серы и разложения — острее. С каждым шагом чувство, что они идут не просто по болоту, а по какому-то древнему, спящему организму, усиливалось. И где-то в Питере, Игорь Сергеевич (Sirius), глядя на теперь уже три ярко пульсирующие точки на своей карте, медленно потягивал холодный чай. «Пересекли первый порог. Встретили Стражей-Искажений (кракозлов) и применили не грубую силу, а... коррекцию. Любопытно. И вышли на Путь Камней. А Гриб... да, Гриб их благословил. Растёт интрига». Он ухмыльнулся. «Ну что ж, саженцы. Посмотрим, как вы справитесь с настоящим тестом. С встречей с Хранителем Порядка». Он снова протянул руку к клавиатуре, чтобы внести небольшую, почти незаметную коррективу в «протокол».
