Предыдущая часть:
Они просидели до утра. Она строчила графики, искала государственные субсидии для фермеров, продумывала план выхода из кризиса. Сергей смотрел на нее с новым интересом, не как на наемную работницу, а как на союзника.
С того вечера все изменилось. Сергей начал советоваться с Ольгой не только о детях, но и о делах. Младшие же стали называть няню исключительно наша Оленька. По вечерам вся семья пила чай на веранде, разговаривая о жизни. Взгляд Сергея перестал быть потухшим. Мужчина часто смеялся, принимал участие в придуманных Ольгой играх. Все вместе они полюбили гулять по округе, несколько раз даже посетили ферму. Постепенно сердце отца наполнялось давно забытым чувством покоя и принадлежности к чему-то большему, чем простой быт. А женщина все чаще стала ловить себя на мысли, что улыбается просто так, глядя на сонные лица детей по утрам, на упрямую прядь волос, выбившуюся из-под кепки Сергея Смирнова, на разбросанные по двору игрушки.
Няня провожала старших в школу, а после бежала готовить завтрак для младшей Поли, трогательно сжимающей ее собственную ладонь своими крохотными пальчиками. Ольга стала частью семьи. Конечно, она все еще была чужой, городской, но с каждым днем эта пропасть уменьшалась.
Пошел уже четвертый месяц работы Ольги в доме Смирновых. Жаркое лето сменилось пестрой осенью, воздух наполнился мягкими древесными запахами, прохладной сыростью. Мир казался удивительно прекрасным.
Вот только идиллия, царившая в маленьком мирке бывшего бухгалтера, радовала далеко не всех. В деревне невозможно было что-либо сохранить в секрете. И скоро чужая, красивая, образованная женщина, поселившаяся в доме вдовца, стала главным объектом деревенских сплетен и слухов. Урожай был собран, поэтому у местных появилось больше времени для обсуждения чужой жизни.
Главной зачинщицей всех этих сплетен стала Валентина Петровна, та самая родственница покойной Натальи Смирновой, мечтавшая лишить Сергея родительских прав, а если не лишить, то хотя бы ограничить, взяв часть забот по воспитанию детей на себя. Вздорная пожилая женщина считала, что имеет исключительное право на заботу о бедных сиротках и их непутевом отце. Именно так она называла семью Смирновых.
Как-то раз, когда Ольга вела детей в магазин за конфетами, Валентина вышла на крыльцо своего дома и, громко, будто обращаясь ко всей деревне, сразу крикнула:
— Смотрите-ка, гуляют, как ни в чем не бывало. А откуда ты такая взялась, нянька золотая? Никто и знать не знает. Ни кола, ни двора, а все в дамках метит. Кто хоть твои родители, почему из города сбежала? Небось по мужикам все бегала, да и тут укрыться от грехов прошлого вздумала. А может, руки нечисты? Ходишь тут вся из себя, аккуратненькая, правильная, а на самом деле гниль натуральная. Знавали мы таких, потаскалась у себя, а сейчас тут к приличным людям, руки свои грязные тянешь, как у Сергея. Только ума хватило чужой бабе детей родных доверить.
Ольга застыла, парализованная злостью, пока дыхание ее становилось прерывистым, а кулаки сжимались так крепко, что костяшки пальцев побелели, и в груди нарастал ледяной ком. Она хотела ответить Валентине всё, что думает о ней. Но Даша крепко ухватила няню за запястье.
— Не слушай ее, тетя Ольга, — испепеляя взглядом старуху, прошептала девочка. — У бабушки с головой не все в порядке. Она просто завидует. Она злая и думает, что любовь можно купить. Бабушка сама не знает, о чем говорит.
— А мне кажется, что все она понимает, — чуть расслабилась Ольга. — И ведь не хватило духу, чтобы мне все это в глаза высказать, голосит тут на всю деревню.
— Идем, тетя Ольга, — оживился Лёша и тоже потянул няню за руку. — Потом за конфетами сходим.
Услышав его слова, Валентина Петровна с грацией леопарда соскочила с крыльца и схватила до того мирно скачущую вокруг Полю. Испуганная девочка закричала.
— Что вы делаете? — взвизгнула Ольга, пытаясь вырвать девочку. — Отдайте немедленно ребенка, иначе я за себя не ручаюсь.
— А то что! — засмеялась старуха, крепко прижимая к себе вырывающуюся Полю. — Полицию позовешь? Давай, давай, зови. Заодно наш участковый поглядит, кто ты такая и с чем приехала.
— Баба, пусти, — рыдала девочка.
К ней на помощь уже бросилась старшая сестра.
— Я все папе расскажу. Ты права не имеешь нас трогать. Ты нам никто, — кричала Даша.
Даша ухватила старуху за край куртки и пыталась разжать ее руки.
— Это она вам никто, — рявкнула Валентина, чем вызвала очередной приступ плача.
Теперь уже подключился и Лёша.
— Никакая ты нам не бабушка. Это дед Максим был нам родной, а ты всего лишь его жена, — уже колотила кулачками по спине старухи Даша. — Отдай мою сестру, я отцу все расскажу. Он этого так не оставит.
— Да кто тебе поверит, соплячка, это все эта городская гадина на тебя так влияет. Ты раньше спокойнее была, — огрызнулась Валентина.
Ольга вдруг как от сна очнулась, когда паралич отпустил и кровь прилила к голове: она увидела, как худенькая Даша отчаянно пытается вырвать сестру из рук этой ведьмы, как плачет Лёша и бьется в истерике Поля. Она вдруг почувствовала мощный прилив ярости. И со всей этой яростью Ольга, всегда сдержанная, спокойная, набросилась на старуху.
— Быстро отпустила ребенка, а то я тебя так отделаю, что соседи не узнают, — рявкнула Ольга.
Старуха застыла и уставилась на разъяренную женщину, ослабив хватку. Этим воспользовалась Даша, буквально вырвавшая сестру из рук Валентины, и крепко прижала ее к себе.
— Ты что себе позволяешь? — взвыла старуха, стараясь привлечь внимание хоть кого-нибудь.
Впрочем, толпа уже и так собралась вокруг, но никто не решался подойти и вмешаться.
— Я сейчас участкового позову, — добавила она.
— Зовите! — вызывающе посмотрела на нее Ольга.
И было в ее взгляде что-то такое, от чего Валентина сделала шаг назад и будто вся сжалась.
— У меня же все равно руки грязные. Так хуже не станет, если я какую-то безмозглую старуху ими поколочу. И не смей больше даже смотреть в мою сторону. А если будешь эти мерзкие сплетни распускать, я за себя вообще не ручаюсь. Если я узнаю или хотя бы услышу, что ты как-то пытаешься навредить этим детям или их отцу, то я из-под земли тебя достану и поверь, что тогда я тебе устрою настоящий ад при жизни.
Няня взяла за руку Лёшу, махнула Даше и Поле, после чего они быстро направились к магазину.
— Ничего себе, — ошалело смотрела на нее Даша. — Как ты ловко Валентину уделала. Никто ее на место не решался поставить. Она же тут что-то типа авторитета. Даже участковый сторонкой перед ней ходит. Да и папа ей старается не перечить.
— По делам, — усмехнулась Ольга. — Таких старух надо вовремя одергивать. Она чувствует свою безнаказанность, вот и пользуется этим. Ничего, я не допущу, чтобы она даже смотрела в вашу сторону.
— Поля, все, не плачь, — поцеловала в щеку сестру старшая девочка.
— Баба злая, — терла кулачками глазки малышка.
— Дура она, а не злая, — взяла к себе Полю Ольга. — Не бойся ее, я вас в обиду больше не дам.
— Тетя Ольга, она будет мстить, — нахмурилась Даша. — Я ее хорошо знаю. Она такого прилюдного оскорбления не потерпит. Там чуть ли не вся деревня собралась. Все видели, как вы ее ловко осекли.
— Пусть делает, что хочет, — решительно сказала Ольга, подходя к магазину. — Она сама не рада будет, если я разозлюсь.
— А это правда, что у вас руки нечисты? — посмотрела из-под лобья Даша.
— Что за глупости? — улыбнулась няня.
— Ну не знаю. Я была уверена, что вы там врежете. И стойка у вас была вполне себе профессиональная, будто вы не раз избивали кого-то. Да и на турнике подтягиваетесь, как профессионал. Я в кино видела.
— Господи, Дашка, ну ты хотя бы не начинай тут верить в дурацкие сплетни, — покачала головой Ольга. — Я раньше спортом занималась. Легкая атлетика, бокс, отсюда и стойка. Только вот я никого за свою жизнь ни разу не ударила, а старух всяких нужно меньше слушать. Она знать не знает, кто я и чем живу, а все лезет. Бегите, выбирайте конфеты лучше.
После этой стычки дети еще больше зауважали Ольгу. Они в красках описали отцу случившееся, после чего тот молча встал и вышел из дома. Неизвестно, о чем он разговаривал с Валентиной, но старуха на какое-то время притихла и старалась не попадаться никому из Смирновых на глаза.
Жизнь снова вошла в свое русло. Прошли спокойные дни, полные рутины и мелких радостей, прежде чем удар пришел оттуда, откуда не ждали. Через пару недель к воротам дома подъехал дорогой городской внедорожник. Из него вышел ухоженный мужчина в дорогом пальто. Это был Дмитрий. Женщина как раз возвращалась с прогулки и буквально нос к носу столкнулась с мужчиной. Старшие дети были на занятиях, а Сергей на ферме.
— Нашел-таки, Оленька, — улыбнулся он своей обаятельной, но насквозь лживой улыбкой. — Все бегаешь от меня. Ничего, я зла на тебя не держу. Нам обоим нужен был перерыв. Надеюсь, ты все хорошо обдумала и сделала выводы. Пора возвращаться, а то твои каникулы затянулись.
— Дима, что ты здесь делаешь? — побледнела Ольга, крепче сжимая ручку девочки. — Прошу, уходи, не надо устраивать сцен.
— Каких сцен, милая? — подошел ближе мужчина и попытался обнять ее. — Я, между прочим, сильно соскучился. Уже столько месяцев не виделись. Не поверю, что ты не рада мне.
— Уходи, Дима. Я тебе уже все сказала, — дернулась в сторону Ольга. — Поля, беги в дом, я сейчас приду.
— Тетя Ольга, я не хочу, — пискнула девочка.
Но няня толкнула калитку и буквально впихнула за нее малышку.
— Тетя Ольга, — усмехнулся Дмитрий. — Я смотрю, ты тут уже освоилась. Детей себе завела, наверное, и мужичка какого-то окрутила.
— Не начинай, — отрезала Ольга.
Ольга собиралась нырнуть за калитку следом за Полей и судорожно думала, как сделать так, чтобы Дмитрий не успел ее перехватить до того, как она успеет запереться изнутри. Мужчина, будто прочитав ее мысли, резко шагнул, отрезав ей пути отхода.
— В Золушку решила поиграть, принца себе нашла. Да только не забывай, что в полночь карета превратится в тыкву. Заканчивай уже этот спектакль, Ольга. Не валяй дурака. Немедленно садись в машину. Я обещаю, что забуду твое маленькое приключение.
— Я с тобой никуда не поеду, — крикнула женщина и толкнула бывшего.
До калитки оставался всего шаг. Она уже занесла ногу, как почувствовала резкий рывок. Дмитрий с налитыми кровью глазами схватил ее и прижал к забору.
— Поедешь еще как поедешь! — тяжело дышал он ей в лицо.
— Я буду кричать!
— Кричи сколько угодно! Кто тебе поможет? Это мелкие старики-соседи. Дом на отшибе стоит. Они пока добегут, я уже буду выезжать из деревни.
— Отвали от меня! — нашла в себе силы оттолкнуть мужчину Ольга. — Убирайся!
— Ах ты! — замахнулся на нее Дмитрий, но рука его наткнулась на неожиданное препятствие.
Огромная ладонь Сергея сомкнулась на запястье и с силой дернула его. Дмитрий замер и медленно повернул голову. Двухметровая фигура в потертой спецовке мрачно нависла над ним.
— Ты что себе позволяешь? — прорычал Сергей.
Лицо его было каменным, а зрачки превратились в две едва видимые точки.
— А ты кто такой? — язвительно улыбнулся Дмитрий, но было заметно, что его всего трясет.
Он явно не ожидал, что прибудет подкрепление.
— Оленька, это твой новый хахаль, здоровый, как медведь. Раньше тебе такие не нравились. Неужели твои вкусы так резко поменялись?
— Я хозяин этого дома и не позволю, чтобы здесь творился такой беспредел, — прорычал прямо в ухо Димы Сергей. — Женщина сказала, чтобы ты ушел.
— Немедленно убирайся отсюда, если жизнь дорога, — добавил он.
— Да ты хоть знаешь, какую змею у себя на груди пригрел? — вырвался из цепких рук хозяина Дмитрий. — Наверняка она тебе напела про то, какая она бедная и несчастная. Это все ложь, да? Ольга? Может, расскажешь ему о своих махинациях? Может, поведаешь, сколько людей обманула?
— Пошел вон, — толкнул к машине городского пижона Сергей.
— Еще раз здесь увижу, костей не соберешь, — предупредил он.
— Вот как, — отряхнул пальто Дмитрий. — Что ж, ладно, мешать не буду. А ты, Оленька, подумай. Я пока что буду тебя ждать. Одумаешься, звони. Только долго не тяни, а то я передумаю. Потом будешь локти кусать.
Мужчина прыгнул в свой внедорожник и с силой газанул, забрызгав грязью забор.
— Кто это был? — спокойно спросил Сергей, разжимая кулаки. — Дети, надеюсь, не видели этой сцены.
— Полю я успела в дом запустить, — тяжело дышала Ольга, а старшие еще из школы не вернулись. — Это мой бывший. Не знаю, как он меня нашел. Он теперь не успокоится. Это очень плохой человек.
— Не бойтесь, — жал ладонью хозяин. — Больше он сюда не сунется. А даже если ума хватит, я снова его прогоню. Не потерплю подобной наглости в своем доме и вас в обиду не дам, обещаю.
— Спасибо, — зажмурилась Ольга.
Как оказалось, визит Дмитрия был только началом бури. На следующий же день Валентина Петровна уже вовсю разносила по деревне новую партию слухов.
— А я говорила, что эта городская дрянь не так проста, — злорадно сплетничала старуха возле магазина, когда там собралось много народа. — У нее и любовник богатенький из города явился. Вчера сюда приехал, чуть драка не случилась. Прямо на глазах у детей Сергей-то наш еле его выпроводил. Я все слышала. Все. Такой позор. Это нянька мошенница. Хахаль ее городской четко сказал, что она какие-то финансовые операции проворачивала. Говорила же я, что она сюда прятаться приехала, а Сергей дурак лапши на уши развесил и деток своих этой змее доверил.
Люди качали головами, причитали, веря каждому слову Валентины. Слухи быстро облетели всю деревню. Соседи стали смотреть на Ольгу искоса. Некоторые даже перестали здороваться. Но самым ужасным было не это. Сергей тоже изменился. Если раньше между ними и Ольгой было полное доверие и даже зародилось подобие крепкой дружбы, то теперь в душе мужчины поселились сомнения, посеянные Дмитрием, и разросшиеся благодаря яду соседских пересудов. Сергей стал замкнутым, в словах его появилась непривычная холодность.
Ольга чувствовала и видела эти перемены. Конечно, она понимала, откуда ноги растут, но считала себя не вправе обсуждать свою личную жизнь с человеком, на которого она работала. С детьми ее общение ничуть не изменилось. Наоборот, Даша, чуть ли не единственная во всей деревне, была готова вступиться за свою няню, но все равно на душе скребли кошки. Ольге было тяжело справляться с молчанием Сергея по утрам. Он стал снова задерживаться на ферме, а на ее попытки помочь с бухгалтерией только отмахивался.
Так продолжалось несколько месяцев. Ольга смирилась, что в этом доме она всего лишь прислуга. Она отлично справлялась со своими задачами, затушила зарождающееся чувство к Сергею. Зима сменилась весной, и только тогда Смирнов вдруг решился на разговор.
Продолжение :