Изображение из открытых источников Пустыня вся в снегу, да только снег не тает. Здесь жёлтый снег – не снег: песок сыпучий. Сюда, помимо ветра, ничто не залетает. Но как-то раз, в конце времён, был случай: среди барханов оказалась клетка, в ней – человек как жизни метка внутри безжизненного золота пустыни. Такого одиночества доныне ещё не знало человечество от вечности: кругом пески сыпучей бесконечности, а в центре – клетка с дверцей настежь. Беги, куда угодно и как знаешь! И он бежал по замкнутому кругу свободы, предоставленной пустыней, и возвратился в клетку словно в келью – отшельник поневоле дней последних. 6 декабря 2004 г. Оскар Грачёв
Пустыня вся в снегу, да только снег не тает.
Здесь жёлтый снег – не снег: песок сыпучий.
Сюда, помимо ветра, ничто не залетает.
Но как-то раз, в конце времён, был случай:
среди барханов оказалась клетка,
в ней – человек как жизни метка
внутри безжизненного золота пустыни.
Такого одиночества доныне
ещё не знало человечество от вечности:
кругом пески сыпучей бесконечности,
а в центре – клетка с дверцей настежь.
Беги, куда угодно и как знаешь!
И он бежал по замкнутому кругу
свободы, предоставленной пустыней,
и возвратился в клетку словно в келью –
отшельник поневоле дней последних.
6 декабря 2004 г.
Оскар Грачёв