Юля завязывала шнурки на ботинках Мирона, когда зазвонил телефон. Свекровь. Она замерла на секунду, потом взяла трубку.
— Алло, Галина Петровна.
— Юля, когда вы за детьми приедете? Уже восьмой час.
— Так мы же договаривались, что в девять. Я ещё на работе, только освободилась.
— В девять? Я не помню такого. Мне казалось, к семи заберёте.
Юля сжала зубы. Они точно договаривались на девять. Она специально предупреждала утром, когда детей привозила.
— Галина Петровна, я утром говорила. Вы сказали, что нормально.
— Ничего я не говорила. Слушай, я устала. Весь день с ними сижу. Приезжайте уже.
— Хорошо. Через час будем.
— Через час? Нет, приезжайте сейчас. Мне ещё в аптеку нужно, она скоро закроется.
— Галина Петровна, я же на работе. Мне ещё отчёт доделать надо. Начальница сказала, на завтра должно быть готово.
— А мне что, всё бросить? Я тоже человек. Устала я с твоими детьми. Забирай их.
Юля прикрыла глаза, сосчитала до пяти.
— Хорошо. Сейчас выезжаю.
Бросила трубку. Мирон смотрел на неё снизу вверх.
— Мама, мы к бабушке едем?
— Нет, солнышко. Заберём сестрёнку и Артёма, поедем домой.
— А почему бабушка кричала?
— Не кричала она. Просто устала.
Юля схватила сумку, закрыла квартиру. Спустились вниз. На улице уже темнело, фонари зажглись. Ноябрь выдался холодным, ветреным. Мирон шмыгал носом, она вытерла ему платком.
Села в машину, завела. Мотор чихнул, не завёлся. Попробовала ещё раз. Снова ничего. В третий раз машина завелась, но мотор работал с перебоями.
— Мама, а машинка болеет? — спросил Мирон.
— Похоже на то.
Доехали до свекрови за двадцать минут. Юля припарковалась у подъезда, взяла Мирона за руку. Поднялись на третий этаж. Позвонила в дверь.
Галина Петровна открыла сразу. Лицо недовольное, губы поджаты.
— Наконец-то. Заходите быстрее.
Вошли. В прихожей стояли детские ботинки Артёма и Вари. Из комнаты доносились голоса — дети смотрели телевизор.
— Артём, Варя, мама приехала! — крикнула Галина Петровна.
Дети выбежали. Артёму шесть, Варе четыре. Оба растрёпанные, щёки красные.
— Мам, а можно ещё мультик досмотреть? — спросил Артём.
— Нет, нам пора. Собирайтесь.
— Ну мааам...
— Артём, я сказала, собирайтесь.
Он надулся, но пошёл одеваться. Варя уже натягивала курточку. Юля помогла ей застегнуть молнию.
Галина Петровна стояла, скрестив руки на груди.
— Юля, нам надо поговорить.
— Да, я слушаю.
— Не здесь. Дети, идите в комнату на минутку.
Артём и Варя недовольно ушли. Мирон потянул маму за руку.
— Мам, а можно я с ними?
— Иди, солнышко.
Он убежал. Юля осталась одна со свекровью. Та прошла на кухню, она пошла следом. На столе стояли чашки, лежали крошки от печенья. Кран капал, звук раздражающий, монотонный.
— Так вот. Я больше не могу с ними сидеть, — начала Галина Петровна.
Юля почувствовала, как внутри всё сжалось.
— Что значит не можете?
— Да вот так. Не могу. Я уже не молодая. Мне шестьдесят два года. У меня спина болит, давление скачет. А ты мне троих детей подсовываешь каждый день.
— Галина Петровна, но мы же договаривались. Я работаю до восьми, потом забираю. Вы сами предложили помогать.
— Предложила. Но я не думала, что это будет каждый день. И что вы так поздно приезжать будете. Мне казалось, ты к пяти, максимум к шести заберёшь.
— Я работаю до семи. Вы знали об этом.
— Знала. Но одно дело знать, другое — каждый день до темноты с детьми сидеть. У меня своя жизнь есть. Я хочу в театр сходить, к подругам в гости. А я привязана к дому.
Юля молчала. Смотрела на капающий кран. Капля за каплей. Мерно, бесконечно.
— Так что теперь делать? — спросила она тихо.
— Не знаю. Ищи няню. Или сама с ними сиди. Или пусть Олег берёт отгулы на работе.
— У Олега нет отгулов. Он на заводе работает, график жёсткий. А няню мы не потянем. Зарплаты моей едва хватает на ипотеку и еду.
— Ну, это ваши проблемы. Я не нянька вам. Рожали троих — вот и разбирайтесь.
Юля посмотрела на свекровь. В глазах той усталость и раздражение. И ещё что-то. Обида? На что?
— Галина Петровна, я понимаю, что вам тяжело. Правда понимаю. Но у меня нет других вариантов. Если я уволюсь, мы ипотеку не потянем. Мы только год назад квартиру взяли.
— Надо было думать раньше, перед тем как третьего рожать.
— Мирон не планировался. Но он родился, и мы его любим.
— Я не говорю, что не любите. Я говорю, что не надо было детей рожать, если не можете с ними сидеть.
Юля сглотнула. Комок в горле застрял, не проходил.
— Я пойду. Спасибо, что посидели сегодня.
— Юля, ты меня услышала? Завтра я их брать не буду.
— Услышала.
Вышла из кухни. Позвала детей. Одевались молча. Артём хныкал, что не досмотрел мультик. Варя капризничала, не хотела надевать шапку. Мирон молчал, держался за мамину руку.
Галина Петровна проводила их до двери. Постояла на пороге.
— Юля, я не хочу ссориться. Просто пойми меня. Я устала.
— Я поняла. Спокойной ночи.
Спустились вниз. Села в машину, завела. Мотор снова чихнул, но завёлся. Поехали домой.
— Мам, а почему бабушка сердитая? — спросила Варя с заднего сиденья.
— Она устала, доченька.
— А мы её достали?
— Нет. Просто у неё спина болит.
Дома покормила детей. Сварила макароны с сосисками. Сама не ела, аппетита не было. Дети ужинали, болтали о мультиках. Артём рассказывал, как они с бабушкой лепили из пластилина. Варя жаловалась, что Мирон отнял у неё куклу.
— Я не отнимал! Она сама дала! — возмутился Мирон.
— Ладно, хватит. Ешьте давайте.
Уложила их спать к десяти. Сначала Мирона и Варю, потом Артёма. Тот долго не засыпал, просил почитать. Она прочитала страницы три, потом сказала, что всё, хватит. Он недовольно отвернулся к стене.
Вышла из детской, прикрыла дверь. Прошла на кухню, поставила чайник. Села за стол. В квартире тихо. Только холодильник гудел да за окном проехала машина.
Телефон зазвонил. Олег.
— Привет. Как дела? — спросил он.
— Нормально.
— Ты чего такая?
— Твоя мама отказалась с детьми сидеть.
Пауза.
— Совсем?
— Совсем. Сказала, устала. Чтобы мы сами разбирались.
— Господи. Ну вот блин. А что теперь делать?
— Не знаю, Олег. Правда не знаю.
— Может, я с начальником поговорю? Попрошу сменить график.
— Ты же знаешь, что у вас это невозможно. Там все на местах.
— Ну, попробую. А ты няню поищи. Может, недорогую найдёшь.
— Недорогих нянь не бывает. Минимум двадцать тысяч. У нас таких денег нет.
— Юль, ну а что делать?
— Я спрашиваю у тебя.
— Не знаю. Давай завтра спокойно обсудим. Я сейчас на смене, не могу нормально поговорить.
— Хорошо.
Повесила трубку. Чайник вскипел, щёлкнул. Она налила воду в чашку, бросила пакетик. Сидела, смотрела, как заваривается чай. Вода темнела, становилась коричневой.
Выпила. Горький, остывший. Встала, пошла в ванную. Умылась, посмотрела на себя в зеркало. Синяки под глазами, морщинки в уголках. Тридцать три года, а выглядит на все сорок.
Легла спать поздно. Лежала, смотрела в темноту. Думала о том, что делать завтра. Отпроситься с работы? Взять отгул? А послезавтра? И дальше?
Уснула под утро. Проснулась от будильника в семь. Подъём, завтрак, сборы. Олег ушёл на работу в шесть, она осталась одна с детьми.
Артёма собрала в садик. Варю и Мирона тоже. Одевала их, кормила, торопила. Варя капризничала, не хотела надевать колготки. Мирон пролил сок на стол. Артём никак не мог найти вторую варежку.
— Мам, ну где она? — ныл он.
— Не знаю. Ищи.
— Я искал! Нету!
— Тогда надень другие.
— Но я хочу эти! Они с машинками!
— Артём, у нас нет времени! Надевай, какие есть!
Он заплакал. Юля присела перед ним на корточки.
— Солнышко, ну пожалуйста. Мы опоздаем. Ты же большой мальчик.
Он всхлипнул, но надел другие варежки. Они вышли из дома в половине девятого. Юля повела их в садик. Шли пешком, минут пятнадцать. Холодно, ветер в лицо. Варя хныкала, что замёрзла. Мирон споткнулся, упал, расплакался. Юля подняла его, отряхнула от снега.
В садик пришли к девяти. Воспитательница встретила их у двери.
— Юля, у нас родительское собрание в пятницу. Вы придёте?
— Постараюсь.
— Очень нужно. Будем обсуждать новогодний утренник.
— Хорошо.
Оставила детей, побежала на работу. Опоздала на двадцать минут. Начальница посмотрела неодобрительно, но ничего не сказала. Юля села за компьютер, начала работать.
В обед позвонила Олегу.
— Ну как ты? — спросил он.
— Нормально. Детей в садик отвела. А что дальше делать, не знаю. В пять же забирать надо.
— Я поговорил с начальником. Он сказал, не раньше чем через месяц сможет график изменить. И то не факт.
— Месяц? Олег, мне завтра детей не с кем оставить!
— Ну, не знаю. Может, маму мою уговоришь?
— Она же отказалась.
— Ну, попробуй. Поговори с ней. Может, она подумала и передумала.
— Сомневаюсь.
Повесила трубку. Доработала до пяти, вышла пораньше. Поехала забирать детей. В садике их уже ждали, одетые. Воспитательница улыбнулась натянуто.
— Юля, вы бы пораньше приезжали. Нам же тоже домой надо.
— Извините. Постараюсь.
Забрала детей, поехала домой. Дома покормила, уложила спать. Олег пришёл поздно, усталый. Они поужинали молча.
— Ну что, звонила маме? — спросил он.
— Нет ещё.
— Позвони. Может, правда передумала.
Юля взяла телефон, набрала свекровь. Та ответила не сразу.
— Алло.
— Галина Петровна, это Юля. Можно с вами поговорить?
— Слушаю.
— Ну, вы вчера сказали, что больше не будете с детьми сидеть. Я хотела спросить, может, вы передумали? Хотя бы на время, пока мы няню не найдём?
— Юля, я сказала вчера всё, что думаю. Не буду я сидеть. Устала я. Найдите кого-нибудь другого.
— Но у нас нет никого другого. Моя мама в другом городе живёт. Подруги все работают.
— Ну, не знаю. Это ваши проблемы. Я свою жизнь прожила. Детей вырастила. Теперь хочу для себя пожить.
— Галина Петровна, но вы же бабушка. Внуки ваши.
— Бабушка. Но не нянька. Забери своих детей обратно, я не нянька.
Юля молчала. Слышала, как свекровь дышит в трубку.
— Хорошо. Извините, что побеспокоила.
— Ничего. До свидания.
Повесила трубку. Положила телефон на стол. Посмотрела на Олега.
— Ну?
— Отказалась.
Он вздохнул, потёр лицо руками.
— Ну вот. А что теперь?
— Я завтра возьму отгул. Потом ещё один. Потом больничный придумаю. Потом... не знаю.
— Юль, так нельзя. Тебя уволят.
— А что делать? Детей не с кем оставить!
Он встал, прошёлся по кухне. Постоял у окна.
— Может, ты на удалёнку перейдёшь?
— У нас такого нет. Только в офисе.
— Ну, поспрашивай. Вдруг согласятся.
— Вдруг. А если нет?
— Тогда придётся увольняться.
Юля посмотрела на него. Он стоял спиной, смотрел в окно. Плечи опущены.
— Увольняться? И на что мы будем жить?
— Не знаю. Как-нибудь. Я буду подработки искать. Авито, там, объявления.
— Олег, ты серьёзно?
Он обернулся.
— А что мне ещё предложить? У нас нет вариантов, Юль. Мама отказалась. Няню не потянем. На удалёнку тебя не переведут. Что остаётся?
Юля молчала. Он был прав. Вариантов не было.
На следующий день она взяла отгул. Сидела дома с детьми. Варя болела, температура поднялась. Юля дала ей жаропонижающее, уложила в кровать. Мирон крутился рядом, лез с вопросами. Артём требовал внимания, обижался, что мама всё время с Варей возится.
К вечеру Юля выбилась из сил. Голова раскалывалась. Дети наконец заснули. Она легла на диван, закрыла глаза.
Телефон зазвонил. Начальница.
— Юля, нам надо поговорить. Когда вы выйдете на работу?
— Завтра планирую.
— Хорошо. Приходите с утра. Обсудим вашу ситуацию.
Повесила трубку. Юля лежала, смотрела в потолок. Знала, о чём будет разговор. Её уволят. Или она сама напишет заявление.
Утром вышла на работу. Начальница вызвала её в кабинет.
— Юля, я понимаю, у вас сложная ситуация. Но мне нужен сотрудник, который будет на месте. Вы в последнее время часто отпрашиваетесь, опаздываете. Это сказывается на работе.
— Я понимаю. Извините. Просто обстоятельства...
— Давайте так. Я дам вам неделю. Если за это время вы не решите вопрос с детьми, придётся расстаться.
— Хорошо. Спасибо.
Вышла из кабинета. Села за стол. Смотрела в монитор, но не видела ничего. Буквы расплывались.
Вечером дома она сказала Олегу.
— Неделя. Через неделю меня уволят.
Он молчал. Потом обнял её.
— Найдём выход. Как-нибудь найдём.
Но она не верила. Выхода не было. Свекровь отказалась. Няни не было. Работу терять нельзя, но и оставить некуда детей.
Через три дня она написала заявление по собственному. Начальница приняла без разговоров. Юля собрала вещи, попрощалась с коллегами. Вышла на улицу. Было холодно, ветер трепал волосы.
Дома она сказала детям, что теперь будет с ними дома. Они обрадовались. Артём закричал: «Ура!» Варя захлопала в ладоши. Мирон обнял её за шею.
А она стояла и думала о том, что счастье детей куплено ценой её работы, её независимости, её жизни. И что теперь будет, не знала никто.
Олег пришёл поздно. Она сказала ему.
— Уволилась.
Он кивнул. Сел за стол.
— Ну, значит, так надо было.
— Надо было. А дальше что?
— Дальше будем жить. Потянем как-нибудь.
Но они оба знали, что не потянут. Ипотека, кредиты, еда, одежда для детей. На одну зарплату это невозможно.
Юля села напротив. Посмотрела на мужа. Он был усталый, постаревший. Глаза потухшие.
— Может, к твоей маме ещё раз съездить? Поговорить нормально?
— Можно попробовать.
На следующий день они поехали к Галине Петровне вдвоём. Без детей. Оставили их с соседкой на час.
Свекровь открыла дверь. Увидела их, нахмурилась.
— Чего пришли?
— Мам, давай поговорим, — сказал Олег.
— О чём говорить? Я всё сказала.
— Ну, пусти хотя бы.
Она неохотно впустила их. Прошли на кухню. Сели за стол. Галина Петровна поставила чайник.
— Ну, говорите.
— Мам, Юля уволилась. Из-за того, что детей не с кем оставить. Теперь мы живём на одну зарплату. Нам очень тяжело. Может, ты хотя бы иногда посидишь? Не каждый день. Пару раз в неделю.
Галина Петровна налила чай в чашки. Поставила перед ними.
— Нет.
— Мам...
— Нет. Я не хочу. Устала я. Всю жизнь на других работала. Сначала на родителей своих, потом на тебя, теперь на внуков. Хватит. Я хочу пожить для себя.
— А мы что, не люди? — Юля не выдержала. — У нас тоже нет жизни. Я бросила работу. Мы не знаем, как дальше жить.
— Это ваш выбор. Вы родили троих. Вот и воспитывайте.
— Но вы же бабушка!
— Бабушка. Но не обязана вам ничего.
Они сидели молча. Чай остывал. За окном шёл снег, крупными хлопьями.
Олег встал.
— Пойдём, Юль.
Они ушли. Галина Петровна проводила их до двери. Закрыла её за ними. Без прощания.
На улице Юля заплакала. Стояла у подъезда, не могла остановиться. Олег обнял её, но это не помогало.
Они вернулись домой. Забрали детей у соседки. Вечером уложили их спать. Потом сидели на кухне. Молчали. Не знали, что говорить.
— Может, продадим квартиру? — предложил Олег. — Купим что-то попроще. Останется немного денег.
— И куда переедем? В однушку с тремя детьми?
— Ну, а что делать?
Юля не знала. Никто не знал.
Так они и живут. На одну зарплату. Юля дома с детьми. Работу не ищет. Некуда устроиться, если не с кем оставить детей. Олег вкалывает, берёт дополнительные смены. Приходит домой мёртвый.
Галина Петровна не звонит. Они тоже не звонят ей. Иногда встречаются случайно в магазине. Здороваются. Расходятся.
Дети растут. Артём пошёл в первый класс. Варя и Мирон ходят в садик. Юля возит их туда, забирает. Готовит, стирает, убирает. И думает о том, что жизнь прошла мимо. Что она превратилась в домохозяйку. Что работы нет, перспектив нет. Только быт, только дети, только усталость.
А свекровь ходит в театр. Встречается с подругами. Путешествует. Живёт для себя. Как хотела.
И никому нет дела, что внуки растут без бабушки. Что Юля похоронила свою карьеру. Что семья разваливается под тяжестью быта.
Просто так бывает. Когда каждый выбирает себя. И никто не остаётся победителем.
❤️❤️❤️
Благодарю, что дочитали❤️
Если история тронула — не проходите мимо, поддержите канал лайком, подпиской и комментариями❤️
Рекомендую прочесть: