Тамара Сергеевна задержалась у подъезда, переводя дыхание после подъема по лестнице. В пакете позвякивали банки с домашними заготовками, которые она каждую осень готовила для сына Максима.
Ключи от его квартиры куда-то запропастились. Тамара Сергеевна вздохнула и достала телефон. Звонить не хотелось — Максим был раздражителен в последнее время, но выбора не было. Гудки шли, но трубку никто не брал. Странно, ведь сегодня среда — день, когда Максим всегда работал из дома.
Присев на ступеньки, женщина почувствовала, как ноют колени. "Старость не радость", — как любила говорить её покойная мать. В свои шестьдесят три Тамара Сергеевна не чувствовала себя старой. Да, иногда путала имена, иногда забывала, куда положила очки, но кто не забывает?
Из-за двери вдруг послышались голоса. Тамара Сергеевна встала, поправила шарф и снова потянулась к телефону. И тут до неё донеслось что-то, от чего кровь застыла в жилах.
— ...деменция на ранней стадии, — говорил незнакомый мужской голос. — Сейчас самое время начать процедуру. Пока она ещё может подписать документы добровольно, это будет проще и дешевле.
— А если откажется? — это был голос Максима. — Она упрямая. Считает, что с ней всё в порядке.
— Тогда придется идти через суд, — ответил первый. — Потребуется медицинское освидетельствование. Но с учетом выписки из поликлиники, которую вы мне показали, это не будет проблемой.
Тамара Сергеевна прислонилась к стене, чувствуя, как подкашиваются ноги. Деменция? О ком они говорят? Неужели о ней?
— А сама квартира? — Максим говорил тише, но Тамара Сергеевна уже прижалась ухом к двери. — Когда я смогу ей распоряжаться?
— После вступления в силу решения суда о недееспособности и назначения вас опекуном, — ответил мужчина. — После этого вы сможете распоряжаться её имуществом от её имени. Но продажа квартиры потребует согласования с органами опеки.
— Да, вы уже говорили, — в голосе Максима послышалось нетерпение. — Но это решаемо, верно?
— Вполне. Особенно если вы докажете, что вырученные средства пойдут на улучшение условий жизни подопечной. Например, на оплату хорошего пансионата.
Пансионат. Тамара Сергеевна закрыла рот ладонью, подавляя рвущийся наружу вскрик. Её сын хочет признать её недееспособной, продать её квартиру и отправить в дом престарелых?
Тамара Сергеевна поспешила вниз по лестнице. Только на улице она позволила себе остановиться и перевести дыхание. Голова кружилась, к горлу подкатывала тошнота.
Чайник свистел уже минуту, но Тамара Сергеевна не спешила его выключать. Она сидела за кухонным столом, бездумно водя пальцем по потёртой клеёнке.
Входная дверь хлопнула, и в квартиру ворвался запах сырости и сигаретного дыма.
— Мама, ты дома? — голос Максима звучал обеспокоенно. — Почему трубку не берёшь?
Тамара Сергеевна вздрогнула и наконец выключила чайник. Скрипнула дверь на кухню.
— Мам, ты что? Я звоню-звоню...
— Была занята, — Тамара Сергеевна не смотрела на сына. — Чаю хочешь?
Максим помялся в дверях, потом прошёл и сел напротив.
— Что-то случилось? Ты какая-то... странная.
Тамара Сергеевна наконец подняла взгляд. Перед ней сидел её сын — её мальчик, которого она растила одна после смерти мужа.
— Кто такой Иван Степанович Крылов? — спросила она вдруг.
Максим моргнул, явно сбитый с толку.
— Что? При чём тут...
— Просто ответь, — настояла Тамара Сергеевна.
— Баснописец, — озадаченно ответил Максим. — Мам, что происходит?
— Какой сегодня день?
— Среда. Двадцать третье октября. Мам, ты меня пугаешь.
— Кто президент России?
— Мама! Что происходит? Ты себя плохо чувствуешь?
Тамара Сергеевна горько усмехнулась.
— Нет, сынок. Я чувствую себя прекрасно. И с памятью у меня всё в порядке, как видишь. Так что можешь передать своему юристу, что затея с признанием меня недееспособной не выгорит.
Лицо Максима изменилось мгновенно. Он побледнел, глаза забегали.
— Ты о чём? Какой юрист?
— Не притворяйся, — Тамара Сергеевна устало вздохнула. — Я всё слышала сегодня. У твоей двери.
Максим молчал, сжав губы в тонкую линию.
— Значит, ты подслушивала, — наконец процедил он. — Это многое объясняет. Паранойя, навязчивость. Всё в копилочку диагноза.
Тамара Сергеевна вскинула голову, не веря своим ушам.
— Что? Ты считаешь меня сумасшедшей из-за того, что я случайно услышала ваш разговор?
— Не случайно, — отрезал Максим. — Ты шпионила. Это ненормально. Как и твоя постоянная забывчивость. Как и эти твои перепады настроения. Как и эти дурацкие заготовки, которыми ты забиваешь мой холодильник каждую осень, хотя я тебе говорил сто раз, что не ем такое!
Последние слова он почти выкрикнул. Тамара Сергеевна отшатнулась, словно от удара.
— Ты не ешь мои заготовки? Но ты всегда говорил, что любишь их...
— Господи, мама! Я это говорил, когда мне было пятнадцать! Двадцать лет прошло! Люди меняются, знаешь ли.
— А ещё меняются квартиры, — тихо сказала Тамара Сергеевна. — Особенно если очень хочется их продать.
Максим резко встал, с грохотом отодвинув стул.
— Вот видишь? Паранойя чистой воды! Кто сказал, что я хочу продать твою квартиру?
— Ты сам. Сегодня. Своему юристу, — Тамара Сергеевна тоже поднялась. — Не отпирайся, Максим. Я слышала каждое слово. Деменция, недееспособность, пансионат... Только вот незадача — я полностью здорова. И никуда не собираюсь уезжать из своей квартиры.
Повисла тяжёлая пауза. За окном заурчал мотор соседской машины, где-то на верхнем этаже что-то с грохотом упало.
— Тебе показалось, — наконец сказал Максим. — Ты всё неправильно поняла.
— Неужели? Тогда объясни. О чём был тот разговор?
Максим молчал, нервно постукивая пальцами по столешнице.
— Ну же. Я вся внимание.
— Это касается моей работы, — выдавил Максим. — Конфиденциальная информация. Я не могу обсуждать детали.
— Твоей работы? А при чём тут выписка из поликлиники? Чья?
— Мама, перестань! — Максим вдруг ударил кулаком по столу. — Перестань допрашивать меня, как преступника!
— Ты и есть преступник, — тихо сказала Тамара Сергеевна. — Если собирался сделать то, о чём говорил.
— Я ничего не собирался делать! — крикнул Максим, но его голос дрожал. — Это всё твои фантазии! И вот это, — он обвел рукой вокруг головы, — это ещё одно доказательство того, что с тобой не всё в порядке.
Тамара Сергеевна почувствовала, как по спине пробежал холодок. Как легко её сын переходит в наступление, как профессионально пытается заставить её усомниться в собственном рассудке.
— Я здорова, Максим, — сказала она твердо. — И ты это знаешь. Все врачи, к которым ты меня возил, это подтвердили.
— Ты не знаешь всех результатов, — упрямо сказал Максим. — Там были отклонения. Незначительные, но они есть. И они будут прогрессировать.
— Какие отклонения? Конкретно?
Максим замялся.
— Я не помню точные термины. Но врач сказал, что это начальная стадия...
— Чего? Деменции? Альцгеймера? Назови диагноз, Максим.
— Я не врач! — огрызнулся Максим. — Я не обязан помнить все эти медицинские термины!
— Вот именно, — кивнула Тамара Сергеевна. — Ты не врач. А я не больна. И я не подпишу никаких бумаг, не отдам тебе доверенность на распоряжение моим имуществом и не признаю себя недееспособной.
Максим стиснул зубы.
— Хорошо, — процедил он. — Как знаешь. Но когда ты действительно начнёшь терять память, когда не сможешь ухаживать за собой — не приходи ко мне за помощью.
— Не приду, — спокойно ответила Тамара Сергеевна. — Но и ты не приходи ко мне. Никогда.
— Что?
— Я сказала, не приходи ко мне больше, — повторила Тамара Сергеевна. — И ключи от моей квартиры верни. Прямо сейчас.
Лицо Максима исказилось от злости.
— Ты сумасшедшая, — прошипел он. — Я был прав с самого начала.
— Ключи, Максим.
Он молча достал из кармана связку, отцепил ключ от её квартиры и бросил на стол.
— Ты пожалеешь об этом, — сказал он. — Старость в одиночестве — не сахар.
— Не беспокойся, сынок, — Тамара Сергеевна печально улыбнулась. — В доме престарелых ещё хуже.
Прошло три дня. Тамара Сергеевна не выходила из дома, не отвечала на звонки. На четвёртый день в дверь постучала соседка Зинаида Петровна. За чашкой чая Тамара Сергеевна выложила ей всю историю.
— Вот паразит! — воскликнула Зинаида Петровна. — И это после всего, что ты для него сделала!
— Зина, я думаю, дело не в неблагодарности. Дело в квартире. Ты же знаешь, какие сейчас цены на жильё в центре.
— Я всё думаю, — тихо добавила Тамара Сергеевна, — может, я правда что-то упускаю? Может, со мной и впрямь не всё в порядке?
— Не говори глупостей! — воскликнула Зинаида Петровна. — Ты в полном порядке. В своём уме, память отличная.
— А что ты теперь будешь делать? — спросила Зинаида Петровна. — С Максимом-то?
— Не знаю, — Тамара Сергеевна пожала плечами. — Ключи я забрала. Но ведь это не решение проблемы. Если он захочет, если найдёт "правильных" врачей, которые подтвердят его выдумки о моей болезни... Суд может встать на его сторону.
— А ты проверься! — вдруг оживилась Зинаида Петровна. — Пройди обследование у независимых врачей. И ещё, моя сватья работает в социальной защите. Она говорила, там есть программы помощи пожилым, чтобы защитить их от недобросовестных родственников.
Дверной звонок разорвал тишину квартиры. Тамара Сергеевна вздрогнула и оторвалась от книги. На площадке стоял Максим.
— Мама, открой, пожалуйста, — его голос звучал устало. — Нам надо поговорить.
Тамара Сергеевна открыла дверь, оставив цепочку.
— Что тебе нужно?
— Можно войти? Не хочу говорить через дверь.
— Нам не о чем говорить. Ты всё уже сказал в прошлый раз.
— Мама, пожалуйста, — в голосе Максима зазвучали просящие нотки. — Я был неправ. Я... я хочу извиниться.
— Неправ? В чём именно? В том, что хотел объявить меня сумасшедшей? Или в том, что попался?
— Мама, — Максим вздохнул. — Ты неправильно всё поняла. Да, я консультировался с юристом. Но не для того, чтобы упечь тебя в дом престарелых. А чтобы защитить.
— Защитить? От чего же?
— От самой себя. Мам, я правда беспокоюсь о тебе. Ты стала забывчивой, рассеянной. Помнишь, как ты забыла выключить газ в прошлом месяце? Или как потеряла кошелек?
— И что с того? Люди иногда забывают вещи. Это не значит, что они сумасшедшие.
— Конечно, нет. Но я просто хотел... подстраховаться. На всякий случай.
— Зачем тебе моя квартира, Максим? — прямо спросила она. — У тебя есть своя.
Максим отвел взгляд.
— Я собираюсь жениться. Мы с Кристиной хотим детей. Нам нужно больше места.
— И поэтому ты решил завладеть моей квартирой? Вместо того, чтобы просто попросить помощи?
— Я знал, что ты откажешь. Ты всегда говорила, что эта квартира — память о папе, что ты никогда её не продашь.
— Да, но я могла бы помочь тебе иначе! У меня есть сбережения. Не миллионы, конечно, но на первый взнос хватило бы.
— Правда? — Максим поднял на неё удивлённый взгляд.
— Конечно, — Тамара Сергеевна покачала головой. — Я всю жизнь откладывала для тебя.
— Я не знаю, смогу ли я когда-нибудь забыть об этом, Максим, — наконец сказала она. — И простить — тем более. Ты предал моё доверие самым ужасным образом.
— Я знаю, — тихо сказал он. — И я не прошу немедленного прощения. Только... не вычеркивай меня из своей жизни, ладно? Я всё-таки твой сын. Единственный.
— Я не вычеркну тебя, — сказала она после паузы. — Но и прежними наши отношения уже не будут.
Он повернулся, чтобы уйти, но вдруг остановился.
— Кстати, мам... Это правда насчет сбережений? Ты правда можешь помочь нам с первым взносом?
Тамара Сергеевна застыла, глядя на сына широко раскрытыми глазами. И в этот момент она поняла — ничего не изменилось. Он пришел не за прощением. Он пришел за деньгами.
— До свидания, Максим, — сказала она и закрыла дверь.
Стоя в темноте коридора, Тамара Сергеевна слушала, как затихают шаги сына на лестнице. В голове крутились обрывки мыслей, сердце болело, но вместе с тем где-то глубоко внутри поднималась странная решимость.
Если её сын считает её обузой, если он готов пойти на обман ради денег — что ж, она докажет ему, что он ошибся. Она докажет, что ещё способна жить самостоятельно, принимать решения, защищать себя.
Завтра она пойдёт в банк и переведёт свои сбережения на новый счет. Потом позвонит Зинаиде, узнает насчет обследования у независимых врачей. А потом, возможно, съездит в социальную защиту.
А что будет с Максимом? С их отношениями? Тамара Сергеевна не знала. Рана была слишком свежа, предательство слишком болезненно. Возможно, когда-нибудь она сможет снова доверять сыну. А возможно — нет.
❤️❤️❤️
Благодарю, что дочитали❤️
Если история тронула — не проходите мимо, поддержите канал лайком, подпиской и комментариями❤️
Сейчас читают: