Прозвища автомобилям обычно дает народ. Volkswagen стал «Жуком» из-за формы, хотя в техзадании его так не называли. Но был в социалистическом лагере автомобиль, который официально носил имя насекомого с самого рождения – польский Zuk (читается как «Жук»).
Я расскажу вам, как этот странный ребристый фургон появился на свет, почему он едва не стал персоной нон-грата в СССР и за что его так ценили советские водители, предпочитая отечественным аналогам.
«Полосатый» дизайн: при чем тут колорадский жук?
Все началось в Люблине, на заводе FSC. В 50-е годы поляки мучились, пытаясь собирать по нашей лицензии грузовики ГАЗ-51 (под именем Lublin). Выходило скверно: машина была слишком тяжелой для их экономики, а качество хромало. Директор завода тогда сказал фразу, ставшую крылатой: «Всё "кепско" (плохо)». Нужно было срочно менять вектор на легкий развозной транспорт.
За дело взялся молодой дизайнер Юлиан Каминьский. У него не было мощных прессов, как на Западе, чтобы делать красивые гладкие панели. И он придумал гениальный ход: сделать кузов ребристым. Многочисленные подштамповки давали тонкому металлу необходимую жесткость.
Когда эти ребра на бортах покрасили в более темный цвет, машина стала напоминать насекомое. Каминьский, не без иронии, предложил название Zuk. Официальная версия гласила: «Он будет таким же трудолюбивым и пролезет в любой уголок страны».
Неофициально же дизайнеры кивали на колорадского жука-листоеда – «американского диверсанта», с которым тогда безуспешно боролась вся Европа. Дизайн, кстати, получился запоминающимся, хоть и спорным. А вот мечту о панорамном стекле зарубили технологи – пришлось ставить простое, из трех плоских частей.
«Джентльменское соглашение» с Nysa и проигранный спор на кактус
В Польше тогда назревала внутренняя конкуренция. Соседний завод в городе Ныса тоже готовил легкий автомобиль (будущую «Нюшу» – Nysa). Чтобы не мешать друг другу, заводы заключили джентльменское соглашение:
- Zuk делает только грузовики и пикапы.
- Nysa производит микроавтобусы и фургоны.
В 1959 году FSC запустил серию. Местная байка гласит, что чиновник из Варшавы кричал директору завода: «Скорее у меня на ладони вырастет кактус, чем вы запустите машину в срок!». Когда с конвейера сошел тысячный «Жук», директору торжественно вручили кактус.
Правда, соглашение с Nysa продержалось недолго. Стране нужны были фургоны. Владельцы бортовых «Жуков» сами наваривали будки, и завод сдался, выпустив цельнометаллический фургон A-05, а затем и микроавтобус.
Звонок из Кремля: «Жук» в СССР
В Советский Союз «Жуки» добрались массово к концу 60-х, уже после «Нюш». В отличие от капризных советских ЕрАЗов (сделанных в Армении) или жестких УАЗов-«Буханок», польские машины казались иномарками.
Начинку они получили от ГАЗ-М20 «Победа» (точнее, от её польской копии FSO Warszawa). Мотор был простым (нижнеклапанный S-21), подвеска – неубиваемой.
Но в 1970-х грянул гром. На Дмитровском автополигоне НАМИ проходили испытания модели А-07 на устойчивость. Из-за высокого центра тяжести и узкой «победовской» колеи Zuk едва не перевернулся.
Вердикт испытателей был суров: эксплуатация опасна. В плановой экономике это означало полный запрет импорта и политический скандал с братской Польшей.
Ситуацию спас звонок «сверху». Легенда гласит, что ответственный чиновник, понимая острый дефицит развозных машин в стране, произнес ту самую фразу:
«Забудьте! Хороший автомобиль!»
Отчет положили под сукно. «Жуки» продолжили ввозить десятками тысяч.
Почему его любили водители?
Несмотря на склонность к опрокидыванию (водители быстро привыкали не лихачить в поворотах), «Жук» был желанной машиной.
- Качество кузова. В отличие от гниющих за пару лет ЕрАЗов, польский металл, усиленный теми самыми «ребрами Каминьского», держался долго.
- Надежность. Качество сборки в Люблине было выше, чем в Ереване или Ульяновске.
- Доступность запчастей. Половина деталей подходила от ГАЗ-21 или «Победы».
К Олимпиаде-80 и позже, вплоть до распада Союза, трудяги-«Жуки» и «Нюши» возили продукты, почту и мелкие грузы, став неотъемлемой частью нашего пейзажа. Он был странным, шумным и тряским, но он действительно был «хорошим автомобилем», который честно делал свою работу, оправдывая имя самого выносливого насекомого.