Начало:
Помимо запланированных чая, кофе и хлеба, купила зачем-то батон и молоко. Выхожу из магазина и думаю:
-Какого ляда ты купила молоко во второй раз? А батон зачем? Ты же его отродясь не покупала!
Открываю подъездную дверь и едва не налетаю на Наталью Гавриловну. Бормочу:
-Простите! - и пытаюсь обрулить старушку, а она вздыхает в ответ:
-Деточка, чего ж ты не сказала, что в магазин пошла? Я бы попросила тебя купить мне молока с батоном, денег дала.
Достаю из пакета желаемое.
-Так я вам купила и батон, и молоко.
Старушка-соседка растерялась.
-Разве я просила уже? Неужели память терять начала?
Невольно улыбаюсь.
-Все хорошо! Это я по собственной инициативе купила.
Вздыхает.
-Так то ты себе взяла.
Качаю головой.
-Нет. Батон я не ем, а молоко раньше купила. Это для вас.
На лице старушки появилась довольная улыбка.
-Спасибо, Элеонора! Сколько с меня?
Неожиданно для себя, говорю:
-С вас горячий чай! Угостите?
-Горячий чай? Угостите? - повторяет за мной Наталья Гавриловна.
Я растерялась.
-Что-то не так?
Смущенно улыбается.
-Просто ко мне уже лет тридцать никто из соседей не заходил.
-Если зайду на чай- пустите?
На лице старушки появляется счастливая улыбка.
-Конечно! Только мне теперь минут десять-пятнадцать потребуется снова подняться в квартиру, а там поставлю чайник и... минут через двадцать приходи!
-Может быть вам помочь подняться?
Качает головой, показывая на складной стульчик в руке.
-Помощник у меня с собой: пролет поднимусь, присяду, передохну и дальше. Иначе никак.
Поднимаюсь в свою квартиру и чувствую исходящее от медальона тепло. Он явно одобряет мое желание нанести визит к старушке. Не знаю зачем, но так нужно.
Выждав время, беру с собой шоколадку, лимон и иду на два этажа выше к Наталье Гавриловне.
Все та же, еще советского производства дверь, с пятьсот лохматого года обшитая дерматином, который о возраста местами протёрся до дыр, местами потрескался. Нажимаю на кнопку звонка, но никакого отклика из квартиры не слышу. Вероятно, он давно не работает, а ремонтировать или менять нет смысла, ведь женщина сказала, что лет тридцать никто из соседей к ней не приходил, а посторонние я и в детстве не помню, чтобы навещали соседку.
Осторожно стучу в дверь и слышу:
-Входи, Элеонорочка, открыто!
Открываю и... попадаю в свое детство. Первая мысль:
-Не хватает работающего радио!
Из прихожей видно кухню в которой хлопочет хозяйка. Она достает из стоящего здесь же серванта фарфоровые чашки с блюдцами. Такие, помнится, были у бабушки.
-Проходи, гостья дорогая! - радостно кричит хозяйка.
Поймав мой удивленный взгляд (в кухне из нового разве что губка да средство для мытья посуды), виновато улыбается.
-Много ли мне одной надо? Может что-то и купила бы, да сил хватает только до магазина на углу дойти, а там, сама знаешь, продукты, да уголок с моющими, чистящими и стирающими.
-А попросить кого-то, чтобы свозили до магазина? Сейчас много интернет-магазинов с курьерской доставкой... - говорю я и ощущаю противное поскрябывание по коже медальона. Явно меня не туда занесло.
Наталья Гавриловна смотрит на меня с осуждением.
-Какие интернет магазины? Я кроме газет (спасибо почтальонке, которая подписку оформляет) ничего не читаю. У меня даже телефона нет.
-Нет? - эхом повторяю я.
-Нет. Впрочем, телефон-то есть, но стационарный.
-А мобильник? Почему вы не купите себе мобильник?
Смотрит на меня удивленно.
-Зачем? Я за стационарный-то плачу только потому что с его помощью, время от времени, в скорую позвонить можно.
Начинаю осознавать, что старушка напрочь оторвана от внешнего мира в плане общения. Вероятно, у нее совсем никого нет. Ни родных, ни подруг.
В голову приходит идея.
-Пусть не телефон (там все мелкое), но можно было купить планшет и просто выходить в интернет. Там есть группы по интересам, где люди общаются, делятся своими радостями и горестями, есть различные маркетплейсы, где можно что-то заказать и вам доставят до двери квартиры.
Тут приходит понимание, что Наталья Гавриловна, скорее всего, получает пенсию по старинке наличными.
-Правда для этого нужна карта, но при желании можно оформить и ее. Не берусь утверждать, но скорее всего это можно сделать и дистанционно. Если хотите, могу узнать.
Женщина молчит, нарезая тонкими полукружьями часть принесенного мною лимона. Около половины фрукта она оставляет не тронутым.
-Заберешь домой - чай пить будешь.
-Не стоит! Пусть остается у вас.
В глазах старушки появляется предательская влага.
-Спасибо, деточка! В нашем магазинчике редко такое бывает, а порой так хочется.
Она внезапно меняет тему:
-А в этом твоем планшете хорошо видно? У меня в последние годы зрение село, очки надо бы, да по врачам ходить сил нет.
Хотела сказать, что сейчас принесу и покажу планшет, но вспомнила, что он остался под развалинами дома, благополучно погребенный рухнувшей крышей.
-Мой планшет пришел в негодность, но я на днях куплю себе новый и покажу вам.
Я задумалась.
-Или ноут купить? Пока не решила.
-А "ноут" - это кто?
-Он крупнее планшета и с встроенной клавой.
-С какой еще Клавой? - испугалась старушка.
-С клавиатурой. Подороже планшета стоит, но раза в два больше экран, - если говорить простым языком.
-А если я куплю этого ноута, ты научишь, как там искать людей по интересам?
-Конечно!
-Как поедешь себе брать - скажешь, я денег дам, чтобы и мне, как себе купила.
-Это не дешевое удовольствие, -предупреждаю я. - Полторы, а то и две пенсии потребуется.
Хозяйка нахмурилась.
-Я разве спрашивала сколько это будет стоить?
-Нет.
-То-то же!
-Наталья Гавриловна, а у вас совсем нет родных? - решилась я на вопрос.
Качает головой, одновременно пожимая плечами.
-От одних я отказалась, другие отказались от меня.
Я почувствовала, что женщине хочется поделиться с кем-то наболевшим и спросила:
-Расскажете?
Женщина отломила ломтик шоколада, положила его в рот и прикрыла глаза наслаждаясь вкусом. Она просидела так около минуты, затем осторожно сделала глоток горячего чая.
-Молодая была, мозгов не было... В семнадцать лет влюбилась в 23-летнего парня и замуж за него собралась. Родители против были. Улучила момент, когда они на работе были, собрала вещички и мы укатили в город в поисках счастья.
Наталья Гавриловна долго молчала.
-Через полгода он бросил меня на четвертом месяце беременности. Работы нет, жить негде, скоро пузо на нос полезет... я и поехала к родителям, а они в позу встали: захотела взрослой жизни - вот и живи!
Рассказчица обняла руками кружку, словно хотела получить от нее тепло, которого не встретила в отчем доме.
-На попутках добралась до города, пошла в больницу с просьбой прервать беременность, а мне говорят, что срок больно большой. Врачиха предложила выносить ребеночка и отдать бездетной паре. Мол, у них одна женщина уже четыре раза рожала и все дети слабенькие, больше суток не живут.
Горько улыбнулась.
-Я и говорю: "Мне переночевать негде, есть нечего. О каком вынашивании ребенка вы говорите?" Врачиха велела сидеть в кабинете, а сама ушла куда-то. Вернувшись, сказала: "Сейчас за тобой приедут. Будешь жить в доме бездетной пары на их содержании, но по документам беременная будет она, а не ты и родившийся ребеночек будет ее, а не твой".
Старушка помолчала.
-Жилось мне у них хорошо. Когда родила, мне не показали ребенка и даже не сказали, кто родился. Сразу завернули и унесли. На второй день выпроводили из роддома. Надо отдать должное той паре, не знаю, как они это провернули, но мне сразу дали отдельную комнату в общежитии и устроили на работу. Больше я их не вдела и ничего о них не знала.
Наталья Гавриловна долго крутила на столе кружку, словно игралась с ней. Наконец, женщина заговорила.
-Через три года я вышла замуж и, казалось, была самой счастливой на этом свете. Единственное, что омрачало мое счастье - муж говорил, что нужно подождать с рождением детей. Он стремительно идет вверх по карьерной лестнице и ему нужна жена-помощница, а ребенку нужно много времени уделять и я не смогу помогать.
Тяжелый вздох.
-Я и помогала. Он был хорошим специалистом в своем деле, но в быту - полный ноль. Яйца станет жарить и те то пересолит, то засушит так, что потом от сковороды не отгрызешь. Про вещи я и вовсе молчу - не проследишь, так и рубашку запросто забудет надеть. Да что там рубашка - он мог начать бриться, что-то вспомнить или надумать, пойти записать, а потом так и убежать с намазанным подбородком, если я отвлеклась на минуту.
Пожилая женщина долго молчала, прежде, чем начать говорить дальше.
-В этот период объявилась сестра. Мол, отец совсем тяжелый и мать часто болеть начала. Мне в ту пору двадцать шесть лет было. Обида все еще играла за то, как они со мной поступили. Все чаще вспоминала ребеночка, которого родила и отдала чужим людям. Я, кстати, пыталась разыскать его потом, еще до замужества, но в квартире, где жила семья уже другие люди проживали. Соседи не знали, куда семья уехала с малышкой. Сказала сестре, что, когда мне трудно было, родители отвернулись от меня, теперь пусть сами решают свои проблемы.
Она потерла руки, словно пыталась согреть их.
-С тех пор я больше не видела ни сестры, ни родителей.
Махнула рукой.
-Да и не до того мне было. Вскоре муж заболел и ближайшие три года мы боролись за его жизнь. На второй год его болезни, когда все только начиналось, я упустила сроки и узнала о беременности слишком поздно, решила во что бы то ни стало родить, ведь я понимала, что часы тикают и придет время, когда останусь одна. А так у меня ребеночек от любимого мужа будет. На двадцать четвертой неделе неудачно упала и сразу не придала этому значения.
Наталья Гавриловна подняла подол фартука и вытерла им выступившие слезы.
-Когда хватилась, саму еле спасли. Только выписалась, муж в очередной раз в больничку попал. Потом все закрутилось, завертелось и очнулась я только когда пришли люди и сказали, что квартира у нас ведомственная и ее нужно освободить в течение месяца. А куда мне идти? Пошла к директору. Выделили мне квартиру в бараке, ведь я продолжала там работать.
Женина вздохнула.
-Только раньше я числилась на хорошей работе, все-таки помощником мужа была, а теперь в память о нем не уволили и то хорошо. Запихнули в самый дальний угол, а я и тому рада - работа есть, пусть и в бараке, а свой угол. Пока муж жив был, он заставил пойти в институт на заочное отделение. Еще год оставалось учиться мне. Получила диплом, перешла на другую работу. Из барака не выгнали, но с очереди на жилье сняли.
Хозяйка встала и подлила себе чая.
-Я и не заметила, как стала стер возной, зато на хорошем счету. Тут мне квартиру вот эту дали. Правда случилось это, когда мне уже сорок шесть лет было. Вроде бы и на хорошем счету была, а как только пенсию назначили, так сразу и выпроводили меня. Сказали, что нужно дать дорогу молодым.
Она посмотрела мне в глаза.
-Не поверишь, Элеонора, я за год в старуху превратилась. Болячки разные повылезали (я, наверное, просто не замечала их раньше), характер изменился. Самое печальное даже не это - после того, как проводили с почетом на пенсию, про меня тут же все забыли. Я оказалась не у дел и никому не нужная.
Улыбнулась невесело.
-Теперь-то я понимаю, что нужно было просто найти другую работу, может быть уборщицей куда-то устроиться, но тогда мне такое даже в голову не приходило - обида всю меня поглотила.
Сижу, пью остывший чай, слушаю Наталью Гавриловну и чувствую, как медальон призывно царапается, призывая меня куда-то
Продолжение:
Другие публикации канала: