Началоhttps://dzen.ru/a/aQtSet6usUJOYpfW
Когда я впервые увидел хижину Агнии Лесик, я подумал, что дом действительно заброшен. Но по сравнению с этой лачугой, которую хижиной можно было назвать только как льстивый и откровенно ложный комплимент, Агниева лавочка казалась настоящим дворцом.
Стены когда-то были сбиты с дерева, но сейчас уже совсем позеленели от мха и плесени; окна закрывало не стекло, шкуры каких-то животных, уже в нескольких местах прогнившие. Вокруг домика буйствовала природа - так, словно хотела полностью его поглотить и уничтожить.
И, вероятно, через несколько лет ей это удастся.
Я приблизился к двери и попытался ее открыть. Силе они не поддались, и тогда я начал осторожно сплетать заклятие, стараясь подобрать удачное плетение. Бытовые чары, за очень небольшим исключением, не были моей сильной стороной; рыцарское образование заставляло заучивать до белых пятен перед глазами совсем другую магию.
В конце концов желтые искры сорвались с пальцев и проникли в замок. Он, натужно заскрипев, поддался, но дверь не приоткрылась – мне пришлось налечь на нее всем весом, до тупой боли в раненой ноге, чтобы создать проход.
Я повернул голову к Алтее, позвать ее внутрь, и увидел, что она голыми руками, все еще кровавыми и обожженными, сдирает мох и лозу с какого-то камня под домом.
- Алтея! - разочарованно воскликнул я, спускаясь по прогнившим ступеням вниз. Я взял ее за руку, осторожно останавливаясь, и травница встрепенулась, словно только что меня увидела. Все ее черты снова были полностью человеческими: что-то внутри нее противилось инициации, не давало ей завершиться.
- Посмотри сюда, Фаин, - заинтересованно сказала она, склоняя голову, и указала на камень, который очищала. Он был весь черный, матовый, без всякого блеска – словно поглощал весь свет вокруг.
От него ощущались какие-то слабые, почти исчезнувшие уже потоки чар, но я не мог их разобрать. Камень точно была рукотворным - формой он напоминал идеально ровное яйцо, без единого скола или царапины, закопанное в землю.
– С другой стороны должен быть такой же, - Алтея указала обожженным пальцем на противоположную сторону тропы. Там уже все заросло травой и мхом и, присмотревшись, я и в самом деле заметил углубление на том месте, где раньше был камень.
– И.. что? - спросил я устало. Камень что-то мне напоминал, возмущал в воспоминаниях, но я не мог понять, что именно, и сейчас не хотел разбираться. - Пойдем внутрь, Алтея. Ты уже совсем промокла.
Я осторожно обнял ее за плечо рукой, подводя к хижине. Она не сопротивлялась, сама открыла дверь, но на пороге сказала:
- Такой же камень висит на шее у Ютты.
Я в этот миг закрывал за нами дверь, и руки замерли.
- Так это значит…
- Моя бабушка, вероятно, здесь была, - закончила Алтея. - И как-то все это место связано с говорливым котом.
Она обхватила себя руками и вздрогнула. Я же наконец закрыл полностью дверь и осмотрел комнату.
Она была, как и ожидалось, загромождена, но не такая уж и грязная. И очень напоминала ведьминскую хижину. Над потолком висели пучки целебных трав, вязанки чеснока, лука, калины и боярышника; под стенами кое-как валялись книги, от влаги пострадавшие уже безвозвратно. В углу стоял медный котел – такие перестали использовать еще лет сто назад из-за воздействия меди на некоторые зелья.
Если здесь и жила какая-то ведьма, то очень, очень давно.
Алтея же тем временем осторожно, шипя сквозь зубы, стянула со спины корзинку и принялась раскладывать травы. Я осторожно отстранил ее от этой задачи, забирая и корзину, и растения.
- Сядь, - выдохнул я, указывая на запыленную кровать у стены. Внутри все еще клокотала странная злость на глупость Алтеи. И все же я не намеревался позволить ей ранить себя сильнее. Под ее внимательным взглядом я разложил ткань под окном и выложил на нее поочередно вязанки желтухи, хохолка и мяты, которые Алтея собрала в лесу.
В корзине они немного промокли, и оставалось только надеяться, что это никак не повлияет на их свойства в зелье.
- Зачем ты это сделала? - снова глухо спросил я, пока не было необходимости смотреть Алтее в глаза, она сидела за моей спиной. - Ты же знала, что полуденник сгорит.
Я даже не спрашивал, утверждал – и краем глаза уловил, как Алтея кивнула в ответ.
- Думала, на этот раз получится, – повторила она то же, что говорила уже раньше. Я же только вздохнул.
- О чем ты говоришь?
Не могла же она уже раньше встречать где-то цветок? Увидеть его раз за всю жизнь считалось невероятной удачей даже для опытных травников, посвященных в секреты гильдии. А чтобы молодая ведьма без инициации…
Я прервал эту мысль. Когда-то я уже недооценивал Алтею из-за этого и каждый раз ошибался.
- Полуденник не дается в руки, это правда, – спокойно сказала Алтея. Она с каким-то отрешенным видом разглядывала свои обожженные ладони, словно видела их впервые. - Но даже пепел чрезвычайно ценен. Его можно продать за очень хорошие деньги. Поэтому я собирала его каждый раз, как удавалось наткнуться на цветок.
- Что?..
Каждый раз, когда я думал, что Алтея уже никак не может меня удивить, она снова это делала.
– Я знаю, вы, гильдийцы, считаете, что он исчез, - она хмыкнула, и наконец подняла не меня глаза. - Но это не так. Лес не отпускает то, что принадлежит ему. Не так просто по крайней мере.
- Ты видела раньше ... видела полуденник? - в мой голос пробился уже сугубо научный интерес . - Где? В лесах Солеса, или на юге? В тропиках Эль-Зару? - я остановил сам себя. - Нет, не там, точно не там…
Я поднялся на ноги и прошел несколько кругов по комнате, напряженно думая.
- Это должны быть леса возле Ятрофы. Должны быть, - я посмотрел в лицо Алтеи, ища там подсказки. - Это же там ты провела почти все время после академии. Но как никто из моих...
Я запнулся всего на мгновение.
- Как никто из гильдийских травников до сих пор не наткнулся на него?
Алтея уставилась на меня серьезным взглядом.
- Потому что они смотрят, но не видят. Не понимают леса. Да и не стремятся понять.
Она хотела сказать еще что-то, но чихнула. Потом чихнула еще раз, на удивление оглушительно, – и в третий раз. Только тогда я понял, что мы все еще сидим в холодной, запыленной хижине, которую через дыры продувает холодным ветром, в насквозь мокрой одежде.
Мне понадобилось всего несколько минут, чтобы разжечь огонь отсыревшими дровами в такой же отсыревшей печи, и отыскать несколько запыленных, грязных одеял в сундуке. Там я нашел белую рубашку для сна, явно женскую. Хотя с тех пор, как ее носили, прошло больше ста лет, она напоминала вещи из гардероба Алтеи.
Я очень осторожно очистил все это заклинанием. Одно одеяло пришлось отложить в угол и затоптать подошвой ботинка, чтобы потушить неожиданно поднявшийся над ним небольшой огонь.
Рубашку, все еще пахнувшую мхом и самим лесом, я передал Алтее, которая все еще сидела, с удивлением разглядывая свои ладони.
– Спасибо, - как-то заторможенно отозвалась она. Взяла рубашку в руки, и сразу же опустила ее. На белой ткани остались несколько бурых пятен от крови.
- Я помогу, - сказал я, подступая к Алтее поближе. Надеясь, что на щеках не проступает предательская краска.
Алтея встала с кровати и посмотрела на меня исподлобья. Ее мокрые, теперь совсем темные пряди волос спадали на лицо, щеки, заслоняли один глаз, из-за чего она часто моргала, но все же не убирала волосы. Осторожно я коснулся кончиками пальцев ее щеки; убрал мокрые волосы, сделал вид, что проверяю, не горячий ли лоб.
Но потом приложил руку покрепче, потому что он же в самом деле полыхал так, что можно яичницу на нем жарить!
- Ты вся горишь, - тихо сказал я. И заметил, что Алтея дрожала, но все еще стояла прямо. Словно вместо позвоночника у нее палка, и словно она физически не может опустить голову.
– Все в порядке, - упрямо отозвалась она. Лицо ее, загорелое под ярким солнцем Ятрофы и тропиков, теперь казалось каким-то неестественно бледным, болезненным, с едва заметными пятнами красного у самых висков.
Но она сжимала губы не просто так - все еще пыталась сдержать шипение боли, а кончики ее пальцев дрожали, и это было заметно даже тогда, когда она ничего не держала. В конце концов она спрятала ладони за спину, словно еще могла что-то скрыть.
- Попробуй исцелить себя, – как мог мягко предложил я. - это не очень сложно, у тебя должно получиться. Просто направь чары к ладоням, и…
Она покачала головой, даже не дожидаясь, пока я закончу.
- Нет, - сказала она. - Нет, нет. Это слишком.
Лицо ее стало краснее, и она все еще качала головой.
- Нет, никакой магии, - повторила она. - Никакой магии.
- Ладно, - быстро согласился я, касаясь ее шеи ладонью. Яремная вена пульсировала мелко и быстро, в такт дыханию. Я попытался перенаправить немного своих чар и снова потерпел поражение, на этот раз неожиданное.
Как будто что-то в теле Алтеи само отвергало магию. Какое-то проклятие, или ... могла ли она бессознательно блокировать и свои, и чужие чары?
Я этого не знал. И не считал, что сейчас подходящее время, чтобы спрашивать.
– Я помогу тебе переодеться в сухое, - предложил взамен. Алтея кивнула, и я потянулся внезапно непослушными руками к пуговицам на ее платье. Они начинались под горлом и тянулись до самого пояса – десятки мелких пуговиц, а еще несколько шнурков, с которыми сама Алтея ловко справлялась за считанные минуты утром и вечером.
Я же был гораздо медленнее; взгляд постоянно соскальзывал с холодного металла пуговиц на ее шею, на тонкую полоску кожи, на очертания тела, проступавшие под белым льном мокрых рукавов.
Даже сейчас - мокрая, холодная, в лихорадке – она была необыкновенно красива. С глазами черными, как угли, и сухими губами; с горячим дыханием, что от близости раз за разом касалось моих ладоней и щек.
Когда я расстегнул последнюю пуговицу, Алтея осторожно вытянула руки из рукавов, и платье упало на пол темно-серой кучей. Она осталась в одной только белой рубашке, прилипшей к телу и больше показывавшей, чем скрывавшей.
Я тяжело глотнул и взялся за сухую рубашку. Одним взмахом руки снова очистил ее от крови, отвернул голову, закрывая глаза.
– Я ... не буду смотреть, - сказал я Алтее.
Она только хмыкнула что-то неопределенное и выглядело все так, словно она потешается над моим стеснением, даже в своем состоянии.
Осторожно я наклонился и подхватил длинную полу ее рубашки, украшенную совсем чуть-чуть даже не кружевом, а каким-то швом. Потянул ее вверх, костяшками пальцев случайно коснулся бедра Алтеи, но она даже не сдвинулась с места. Не глядя, я стянул с нее рубашку и так же ощупью помог надеть сухую.
– Я не очень хорошо умею сушить одежду, - сказал я, чтобы заполнить неловкую тишину и принялся раскладывать ее мокрое платье и рубашку, чтобы те просохли до утра. - Обычно прожигаю ткань. А иногда она меняет цвет. Или становится меньше или больше. Итак, я...
- Спасибо, Фаин, - перебила меня Алтея тихо. - Благодарю тебя.
Вдруг я выяснил, что в голове не осталось никаких слов.
- Ты ..., - она продолжила дальше, лицо ее было красное на щеках и скулах. - Делаешь больше, чем можешь представить.
Я, чтобы занять чем-то руки, стряхнул покрывало на кровати и вывалил на него все найденные одеяла. Сел сам, и Алтея опустилась рядом. У меня в голове все еще было пусто – я не мог оторвать взгляд от лица травницы, смотревшей на меня прямо, открыто.
Алтея осторожно опустилась на покрывало, повернула голову в сторону, ко мне. Ее волосы, все еще влажные, раскинулись темно-рыжим, сейчас почти ржавым ореолом вокруг головы.
- Какова твоя работа в гильдии? - спросила она вдруг. - Я никогда раньше не интересовался. Как это вообще - быть в гильдии?
Она чуть прищурила глаза. Если бы я не знал Алетю Лесик, подумал бы, что на мгновение в ее глазах отразилась какая-то печаль. Но она точно не могла скучать по тому, чего не знала. Злиться – да; гневаться на Латируса, то есть на меня - точно. Но не скучать.
Я открыл рот для быстрого ответа, но потом закрыл его.
А как оно было - работать в гильдии?.. Я был председателем уже семь лет, до того еще два – обычным работником, и три – помощником в зельеварне после занятий в Академии. Я хорошо помнил безумие открытий, когда моя основная работа заключалась в том, чтобы чистить котлы и выписывать рецепты; я помнил удовольствие, когда получил свой, полностью свой уголок с серебряным и железным котлом.
А потом ... я стал председателем. Бумаг стало больше, чем зелий; встреч – больше, чем экспериментов.
– Это интересно, - сказал я. Все же Фаин Дурман был зельеваром, а не главой Гильдии. А быть зельеваром было интересно. Почти так же интересно, как варить зелья в маленькой зельеварне Агнии. - Там много людей.
- Они ... твои друзья? - неуверенно спросила она. Глаза у Алтеи уже медленно слипались, но она боролась со сном.
На этот раз я кивнул уже увереннее.
- Да, - я не сдержал улыбки. - Почти все - еще с академии. Некоторые пришли позже. Но если ты попал в гильдию – считай, попал в семью. видела бы ты…
Я замолк, вовремя заметив, как Алтея поджала губы, сжимая их в тонкую линию. Потому что она не могла видеть, потому что А. Ф. Латирус, потому что я не пустил ее в гильдию.
- Тебе стоит снова подать вступительное заявление, - сказал я тихо через несколько минут. - Ты невероятная травница. Латирус будет полным недальновидным дураком, если откажет тебе.
Алтея ничего не ответила. Она лежала с закрытыми глазами, и я не знал, спала ли она или только притворялась, чтобы избежать разговора. За окном все еще бушевала гроза; каждые несколько минут не так далеко разносился гром, и в дыры в окнах я видел вспышки молний.
Ее губы совсем чуть-чуть разжались, когда она медленно, медленно дышала. Грудь вздымалась и опускалась, а на руке, сложенной на живот, выступили мурашки от холода. Я осторожно накрыл Алтею одеялом, подоткнув его по бокам.
Я лег рядом, осторожно складывая ладонь ей на плечо. Наши лица оказались друг напротив друга, но ненадолго. Через несколько минут Алтея вздохнула сквозь сон и прижалась ко мне.
Я замер всего на мгновение, а потом мягко, осторожно обнял ее в ответ. Она была горячая, пахла полынью и больным потом, дождем, различными травами, которые постоянно носила при себе.
Имел ли я право вот так обнимать ее?..
Я сжал губы. Все же у меня была цель. И пока ничего не доказывало невиновность Алтеи. Она хранила странные артефакты, наполненные чарами, у себя в чемодане. В другом держала яд и я все еще помнил, как она спрятала яскир за пазуху, когда я нашел ее в лесу той ночью. Яскир был коварным ядом - он не оставлял следов, и любому, незнакомому с зельем, показалось бы, что смерть вполне естественна.
Ютте, единственному существу, которое могло быть в хижине в день смерти Агнии, не нравилась Алтея. Хотя когда я спрашивал кота прямо, он только мявкала женским голосом, словно в насмешку.
Да что бы ни говорили факты, нутром я отказывался их принимать. Знал, что это неправильно, знал, что Алтея начинает мне нравиться, что я теряю всякую объективность. А все же я уже был почти убежден в ее невиновности. По крайней мере колонку с доказательствами против нее в своей записной книжке прекратил обновлять давно.
Но был долг. Как глава гильдии я должен был убедиться, что смерть Агнии и в самом деле была естественной. И даже если к ней приложила руку ее собственная внучка... я должен был докопаться. К тому же я дал клятву – ту, о которой никому и ничего не сказал – ни зельеварам-гильдийцам, ни Вассе, ни Дарию. Присягу Агнии Лесик, что я накажу ее убийцу.
Алтея тихонько застонала сквозь сон – вероятно, ей снился кошмар, и я погладил ее плечо, коснулся ладони, зашептал что-то успокаивающе. Она притихла.
... но это все еще ничего не значило.
На безымянном пальце у Алтеи все еще виднелся след от перстня. Почему она его сняла - не говорила, Хоть я несколько раз спрашивал. Но то письмо от Игнатия Сметвика, что я нашел в ее вещах, намекало, что они в очень близких отношениях. И вот он снова ей писал.
Все равно, стоит ей узнать правду, она погонит меня прочь.
Я знал это, прекрасно понимал, но все равно прижал Алтею ближе, провел пальцами сквозь ее спутанные пряди волос, поцеловал легко в лоб. Она же только вздохнула глубже, словно расслабилась – и складка, до того державшаяся между ее бровями, исчезла.
Продолжение следует...