Когда мы вспоминаем Вторую мировую, образ советских героев, вырвавшихся из немецких плена, занимает центральное место. Но обратная сторона медали — побеги немецких военнопленных из советских лагерей — долгое время оставалась скрытой. До 1990-х годов документы на эту тему оставались засекреченными, и лишь позже историки смогли восстановить трагическую хронику бегств.
С 1943 по 1948 год из лагерей Главного управления по делам военнопленных (ГУПВИ) попытались убежать 11 403 человека. Большинство были возвращены: 10 761 поймали, 292 погибло при задержании. Только около 350 беглецов сумели уйти от погони, что составляет около 3 % всех попыток. По словам историка Дмитрия Перевощикова, масштаб явления был невелик, но сам факт побегов ярко иллюстрировал атмосферу отчаяния и надежды, царившую в лагерях.
География побегов была разнообразной. Большинство попыток совершалось в лагерях Прибалтики, Белоруссии, на Украине и в европейской части России. Чем дальше к востоку, тем реже осмеливались на побег. Так, в Удмуртии за всю историю четырёх крупных лагерей насчитывалось лишь около двадцати побегов в год, а в тюменском лагере № 93 всего 17 за все годы. Алтайский край зарегистрировал лишь 47 побегов, несмотря на наличие немецких колонистов, которые могли оказывать поддержку. Частота побегов зависела и от сезона: пик приходился на период с конца зимы до начала осени.
Большинство беглецов быстро возвращали в лагеря. Наказание было относительно мягким — арест на десять суток и зачисление в штрафной взвод. Но те, кто сумел уйти подальше, часто сталкивались с жестокой реальностью: Курта Купфера растерзали волки в сибирской тайге, Ганса Клаппе поглотило болото, а Эрнст Август Фуглер замёрз в Рубцовске после бегства 25 декабря 1945 года.
Однако некоторым удавалось продвинуться на значительное расстояние. Так, в Тамбовской области в 1945 году были схвачены Иоанн Шмиц и Штапен Хорман, которые бежали из рязанского лагеря. Летом 1946 года в Агрызе (Татарстан) поймали Динкерса, сбежавшего из Свердловска; вместо возвращения на Урал его переместили в ближайший лагерь. Знание русского языка часто помогало беглецам выжить: оно позволяло работать на колхозах или незаметно перемещаться по стране, хотя местные жители иногда выдавали беглецов властям.
Некоторые побеги становились настоящими эпопеями. Герман Билер, экс-казначей батальона Вермахта, попав в плен в августе 1944 года, спустя два года подготовил побег из лагеря № 119 в Зеленодольске. Используя накопленные деньги и скрытую гражданскую одежду, он 5 августа 1946 года вырвался на свободу, спрятался на строительных объектах, добрался до Москвы, затем до Смоленска и Калининграда. Покупка удостоверения на имя умершего немца позволила ему пересечь несколько охраняемых границ и 30 августа 1946 года вернуться домой в Хофгайсмере (Гессен).
Более простой путь выбора свободы лежал через антисоветские формирования. Так, 14 немецких солдат и офицеров, сбежавших из лагеря № 445 в Ковеле, влились в ряды УПА. Йозеф Фраш после побега воевал с 1946 по 1952 год с прибалтийскими «лесными братьями». Однако судьба таких беглецов была трагична: большинство погибало или арестовывалось как государственные преступники, а не как обычные военнопленные.
Если понравилась статья, поддержите канал лайком и подпиской, а также делитесь своим мнением в комментариях.