Следующие недели превратились в двойную жизнь. Днём Оля была прежней: заботливая мать, покорная жена, хозяйка дома. Готовила завтраки, проверяла уроки, улыбалась Андрею. По ночам, когда семья спала, она изучала документы, встречалась с людьми Дёмина, запоминала схемы и имена.
Рождественские праздники прошли как обычно: ёлка, подарки, застолье. Андрей был щедр, подарил ей дорогое колье, детям — по новому телефону. Оля знала, откуда эти деньги. Знала — и всё равно улыбалась, благодарила, целовала в щёку.
— Ты счастлива? — спросил он ночью после праздничного ужина.
— Очень, — ответила она.
И это почти было правдой. Она была счастлива — счастливее, чем за последние годы. Потому что впервые контролировала ситуацию. Впервые была не жертвой, а охотником.
В январе Дёмин начал действовать. Первый удар был нанесён по периферии: одну из фирм-прачечных накрыла налоговая проверка. Случайность, невезение, ничего личного. Волков забеспокоился, но не запаниковал.
Второй удар — в феврале. Клиент, тот самый, которого подозревали в торговле людьми, был арестован. При обыске нашли документы, указывающие на «Фортуну». Волков нервничал уже сильнее. Андрей приходил домой хмурый, много пил, не разговаривал.
— Проблемы на работе? — сочувственно спрашивала Оля.
— Ничего серьёзного. Справимся.
В марте начались увольнения в страховой компании — той, где Андрей якобы работал. Оля случайно встретила его бывшего коллегу в супермаркете и узнала, что муж не появлялся в офисе уже полгода. Числился в отпуске за свой счёт. Полгода. Он полгода врал ей каждый день: куда идёт, чем занимается, почему устает. Хотя к этому моменту ложь уже не удивляла.
Тем временем Оля делала своё дело. По заданию Дёмина она установила на телефон Андрея программу-шпион, маленькую, незаметную, записывающую все разговоры и сообщения. Данные уходили на сервер, который контролировали люди Дёмина. Каждый день приносил новые доказательства.
Один разговор особенно врезался в память. Андрей говорил с Волковым поздно вечером, думая, что Оля спит.
— Всё сыпется, Витя. Сначала налоговая, потом этот арест. Кто-то нас сливает.
— Знаю. Ищем.
— Может, пора валить? У меня документы готовы, деньги выведены. Марина тоже собралась. Уедем, переждём.
— Не паникуй. Пока ничего критичного. Если побежим, точно привлечём внимание.
— А Ольга?
— Что Ольга?
— Если придётся уезжать надолго… Она начнёт задавать вопросы. Искать. Дёргаться.
— Значит, не надо, чтобы она искала. Несчастный случай или развод — на твой выбор.
Но это потом. Сейчас держи её в неведении и улыбайся.
Несчастный случай или развод. Вот как он думал о ней. Проблема, которую нужно решить. Препятствие на пути к свободе.
Оля слушала эту запись в подвале, сидя рядом с отцовским сейфом. Слёз не было. Только холодная, ясная ярость.
В апреле в игру вступил новый участник. Кира, дочь Андрея от первого брака, прилетела на каникулы. Оля узнала об этом случайно, перехватив сообщение в телефоне мужа: «Папочка, жду не дождусь. Буду в субботу, встретишь?»
Он встретил. Сказал Оле, что едет на переговоры с важным клиентом. Вернулся поздно, весёлый, пахнущий дорогим женским парфюмом — не тем, которым пользовалась Кристина, а другим. Видимо, обнимал дочь.
Оля решила посмотреть на эту Киру вживую. Следить не пришлось: Дёмин прислал адрес квартиры, которую Андрей снимал для дочери на время каникул. Элитный дом в центре. Консьерж, подземная парковка, вид на реку.
Оля припарковалась напротив и ждала. Через час из подъезда вышла девушка — высокая, стройная, темноволосая. Одета дорого, но со вкусом. Лицо красивое, с отцовскими чертами.
Она была похожа на Катю. Или Катя была похожа на неё. Сёстры, которые не знали друг о друге.
Кира шла по улице, болтая по телефону, смеясь чему-то. Беззаботная, счастливая. Любимая дочь любящего отца. Ей и в голову не приходило, что где-то есть другая семья, другие дети — преданные и обманутые. Или приходило?
Оля вышла из машины и пошла следом. Не для того, чтобы что-то делать, просто чтобы посмотреть. Понять, что за человек эта Кира. Жертва, как она сама. Или соучастница, как мать.
Кира свернула в кофейню. Заказала капучино, села у окна. Достала ноутбук и начала что-то печатать — наверное, курсовую работу. Обычная студентка. Ни в чём не виновата.
Оля развернулась и ушла. Одно дело — уничтожить Андрея и Волкова. Другое — разрушить жизнь девочки, которая просто любила отца. Это была граница, которую она не собиралась переступать. Пока не собиралась.
Май принёс тепло и новые проблемы. Волков начал подозревать утечку изнутри. На одной из записей Оля услышала, как он говорил Андрею:
— Кто-то из своих. Больше некому. Информация уходит точечно, именно та, которая больнее всего бьёт.
— Это не случайность. Может, прослушка?
— Проверяли. Чисто. Нет, это человек. Кто-то, кто знает схему изнутри. Круг узкий. Ты, я, Марина, бухгалтер, юрист. Вот и думай: кто из них?
Оля похолодела. Если начнут искать всерьёз, смогут выйти на неё. Программа-шпион в телефоне Андрея была хорошо спрятана, но не невидима. Специалист найдёт.
Она позвонила Дёмину.
— Знаю, — сказал он спокойно. — Не волнуйтесь. Мы подбросим им другую версию. Есть человек в их окружении — бухгалтер. Он давно недоволен, ищет выход. Мы поможем ему стать главным подозреваемым.
— Вы его подставите?
— Он сам себя подставит. Мы просто… ускорим процесс. Не переживайте. Ему ничего не грозит, он уже договорился со следствием. Будет свидетелем, не обвиняемым.
Через неделю бухгалтера «Фортуны» задержали при попытке вывести крупную сумму на личный счёт. Волков был в ярости. Андрей — в панике. Оля — в облегчении. Подозрения переключились на другого человека.
Но передышка оказалась короткой. В конце мая Катя пришла из школы с новостью:
— Мам, у нас в группе на программировании новенькая. Прикольная такая, из-за границы приехала. Говорит, на лето, родителей навестить. Мы подружились.
— Как её зовут? — спросила Оля, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.
— Кира. — Катя поставила рюкзак в угол и достала из кармана джинсов телефон. — Кира Соколова. Она студентка, на юриста учится. Старше меня, конечно, но ей скучно одной. Вот она и записалась в школу программирования. Мы вместе обедаем.
Соколова. Кира Соколова. Дочь Андрея. Подружилась с Катей. Совпадение? Оля не верила в совпадения. Не после всего, что узнала.
— Мам, ты чего? — Катя смотрела с беспокойством. — Ты бледная какая-то.
— Всё хорошо. Просто… много работы по дому. Расскажи про эту Киру. Какая она?
Катя оживилась. Рассказала, какая Кира умная и весёлая. Как интересно рассказывает про заграничную жизнь, как красиво одевается и делает макияж, как обещала научить Катю правильно подводить глаза.
Оля слушала и чувствовала, как внутри нарастает тревога.
Кира появилась не просто так. Она целенаправленно сблизилась с Катей. Зачем?
Вечером, когда дети легли спать, Оля позвонила Игорю Николаевичу.
— Мне нужно знать всё о Кире Соколовой. Срочно. Особенно — знает ли она о нас. О нашей семье.
Детектив перезвонил на следующий день.
— Знает. И давно. С двенадцати лет. Случайно нашла документы отца, когда рылась в его кабинете. Устроила родителям скандал. С тех пор они не скрывают от неё правду.
— То есть она в курсе, что её отец женат на другой женщине и имеет двоих детей?
— Да. Марина убедила её молчать. Сказала, что это временно, что скоро папа разведётся и вернётся к ним навсегда.
— Девять лет назад…
— Да. С тех пор Кира ждёт. Ненавидит вас и ваших детей. Считает, что вы украли у неё отца.
Оля закрыла глаза. Значит, это не случайность. Кира пришла за чем-то. Может, хочет посмотреть на соперницу вблизи. Может, что-то замышляет. В любом случае это опасно.
— Что мне делать?
— Пока ничего. Наблюдайте. Если она просто любопытствует — не страшно. Если начнёт действовать, дайте знать.
Оля начала наблюдать. Попросила Катю пригласить новую подругу в гости, под предлогом, что хочет познакомиться с «хорошими людьми». Катя обрадовалась. Кира согласилась.
В субботу она появилась на пороге с тортом и улыбкой.
— Здравствуйте, тётя Оля! Катя столько о вас рассказывала!
Оля смотрела в карие глаза с золотистыми искорками — точно такие же, как у Кати, как у Андрея, — и думала, сколько ненависти прячется за этой идеальной улыбкой.
— Проходи, Кира. Рада познакомиться.
Обед прошёл на удивление мирно. Кира была обаятельна, остроумна, внимательна. Расспрашивала о Катиной жизни с искренним интересом, как казалось. Играла с Артёмом в настольные игры. Хвалила еду. Если бы Оля не знала правды, поверила бы в эту милую девушку.
Когда Катя отлучилась в туалет, Кира наклонилась к Оле и тихо сказала:
— Вы очень хорошая женщина, тётя Оля. Жаль, что мой отец этого не ценит.
Оля замерла.
— Твой отец?
— Вы же знаете, кто я, — Кира улыбнулась. — Я видела, как вы изменились в лице, когда Катя назвала моё имя. Вы всё знаете. Наверное, давно.
Отпираться не имело смысла.
— Знаю, — сказала Оля ровным голосом. — Зачем ты здесь?
— Посмотреть. Понять. Девять лет я думала о вас как о монстре. Женщине, которая отняла у меня отца. А оказалось, что вы такая же жертва, как моя мать. Как я.
— Ты считаешь свою мать жертвой?
Кира помрачнела.
— Когда-то считала. Теперь не уверена. Мама… сложный человек. Она любит папу, но любит и его деньги. Иногда мне кажется, что деньги — больше.
— А ты? Ты любишь отца?
— Любила. Пока не поняла, кто он на самом деле.
Шаги на лестнице — Катя возвращалась. Кира мгновенно сменила выражение лица на прежнее, беззаботное.
— Катюш, а покажи мне свою комнату. Хочу посмотреть, какие у тебя плакаты.
Девочки ушли наверх. Оля осталась сидеть за столом, глядя на недоеденный торт. Кира знала. Знала и пришла. Но зачем? Помочь? Навредить? Понять, на чьей стороне эта девочка?
продолжение