— Ох, Лизок, ты бы знала, как эта сырость кости ломит… Спина просто отваливается, хоть волком вой, а ехать надо. Кто, если не мы? Братуха там один с бетономешалкой загнётся, у него ж грыжа с прошлого года, помнишь?
Сергей стоял в прихожей, картинно держась за поясницу, и лицо у него было такое, будто он собрался не на дачу в тридцати километрах от города, а как минимум на лесоповал в глухую тайгу. На ногах — старые, видавшие виды берцы, на плечах — куртка, которую Лиза давно порывалась пустить на тряпки, но муж не давал: «Это, Лизавета, спецодежда! В ней история, в ней пот трудовой!». Пот, может, там и был, но пахло от Сергея пока что только дорогим одеколоном и утренним кофе.
Лиза вздохнула, поправляя ему воротник. Ну жалко же мужика. Каждые выходные, вот уже второй месяц, он уезжает «на стройку века». Брат его, Вовка, затеял баню ставить. Дело, конечно, хорошее, семейное, только вот фундамент этот несчастный всё никак не зальют. То погода не та, то цемент не подвезли, то, как Сергей объяснял с умным видом, «грунт поплыл».
— Ты бы пояс из собачьей шерсти надел, Серёж, — заботливо предложила Лиза, протягивая ему пакет с контейнерами. Там, внутри, любовно уложенные котлетки, пюрешка и пирожки. — А то продует на ветру, опять колоть придётся.
— Да какой пояс, жарко, мешать будет… — отмахнулся муж, быстро перехватывая еду. Глаза у него бегали. — Всё, Лиз, я погнал. Связи там, сама знаешь, почти нет, глушь. Не теряй. Детям привет, пусть папку ждут с победой над бетоном!
Он чмокнул её в щёку — быстро, сухо, как печать поставил — и выскочил за дверь. Через минуту под окном рыкнул мотор его обожаемого «Паджеро». Лиза подошла к окну, отодвинула тюль. Машина, сверкая намытыми боками (и когда только успел, если спина болит?), плавно выехала со двора.
«Бедный, — подумала она, глядя вслед удаляющимся красным фонарям. — Мы тут в тепле, а он там мешки таскать будет».
Дома было тихо. Слишком тихо для субботнего утра. Старший, семилетний Артём, уже сидел в планшете, младший, пятилетний Пашка, досматривал десятый сон. Впереди у Лизы были «великолепные» выходные: стирка, уборка, готовка на неделю, проверка уроков и бесконечный разбор игрушек, которые, кажется, размножались почкованием.
Она налила себе кофе, села за кухонный стол и, наконец, выдохнула. Рука привычно потянулась к телефону. Соцсети — её единственное окно в мир в эти «дни сурка». Лента пестрела успешным успехом: кто-то на Бали, кто-то на новой работе, а вот Ленка, жена Вовки, брата мужниного, выложила сторис.
Лиза даже улыбнулась. Ленка была женщиной простой, душевной, но с телефоном в руках превращалась в репортёра криминальной хроники — снимала всё подряд, без разбора и монтажа.
— Ну-ка, как там наша стройка продвигается? — пробормотала Лиза, тыкая пальцем в кружочек с аватаркой.
Лиза замерла. Чашка с кофе, которую она подносила к губам, так и зависла в воздухе.
На экране была не стройплощадка. Там не было гор песка, не было перепачканной бетономешалки, и уж точно там не было страдающих от радикулита мужиков. Камера, слегка подрагивая в Ленкиной руке, панорамно обводила просторную деревянную веранду. Роскошный стол ломился от еды: шашлыки горой, красная рыба, запотевшие бутылки дорогого виски (а не пива «Жигулёвское», про которое говорил Сергей).
— А вот и наши трудяжки! — весело верещал Ленкин голос за кадром. — Обмываем открытие! Ура!
Камера сфокусировалась на центре стола. Там, развалившись в плетёном кресле, сидел Сергей. Никакой «спецодежды». На нём была белоснежная футболка, в одной руке — сигара (он же бросил три года назад?!), в другой — стакан с янтарной жидкостью. Рядом сидел довольный Вовка, красный как рак, видимо, только из парилки.
За спинами «работяг» красовалась баня. Не фундамент. Не сруб под крышу. А готовая баня. С резными наличниками, блестящими окнами и дымком, уютно вьющимся из трубы.
Сторис закончилась, переключившись на рекламу какого-то марафона желаний.
Лиза медленно поставила чашку на стол. Кофе плеснул через край, оставив на белой скатерти уродливое коричневое пятно. Но она этого даже не заметила. Внутри начало разгораться пламя. Ровное, горячее, как в той самой печке, которую «строил» её муж.
Значит, фундамент? Грыжа? Пояс из собачьей шерсти?
Она пересмотрела видео ещё раз. Потом сделала скриншот. Просто на всякий случай.
— Ма-ам! — раздался крик из детской. — Пашка мой лего сожрал!
— Не жрал я! — вопил младший. — Я просто лизнул!
Обычная суббота. Обычный дурдом. Лиза посмотрела на часы. Десять утра. Сергей уехал час назад. До дачи ехать минут сорок, если без пробок. Значит, он уже там. Уже переоделся, уже налил, уже «лечит спину».
Она встала и подошла к зеркалу. Оттуда на неё смотрела уставшая женщина в растянутой футболке. «Потерпи, Лизок, мужу тоже тяжело», — передразнила она сама себя.
— Нет уж, — сказала она своему отражению. — Хватит. Тяжело будет сейчас не мне.
План созрел мгновенно, словно он лежал в голове годами, ожидая своего часа.
— Артём! Паша! — крикнула она так звонко, что в детской что-то упало. — Срочный сбор! У нас спецзадание!
Через пять минут заспанные и взлохмаченные дети стояли в коридоре.
— Мы едем к папе? — с надеждой спросил Артём. — На рыбалку?
— Лучше, — Лиза хищно улыбнулась, натягивая джинсы. — Мы едем на стройку. Папа так скучает, так работает, что без помощников ему никак.
Она металась по квартире, собирая вещи. В рюкзаки летело всё, что обычно было под запретом в приличном обществе: водяные пистолеты (заправленные, разумеется), самый громкий в мире электронный барабан, который подарила "любимая" свекровь, и резиновые сапоги, потому что «там грязь, дети, там настоящая мужская работа».
Себе она взяла только маленькую сумочку. Кредитка, права, помада. И то самое красное платье, которое Сергей называл «слишком вызывающим для матери двоих детей».
— Мам, а такси большое приедет? — спросил Пашка, пытаясь натянуть ботинок на левую ногу.
— Грузовое, сынок. Нам много везти. Энергию вашу везти надо.
Подъезжая к элитному посёлку, где у Вовки была дача, Лиза попросила остановить чуть не доезжая ворот. Из-за высокого забора доносилась музыка. Что-то из репертуара Лепса, про рюмку водки на столе. Очень тематично для укладки фундамента.
— Приехали, бойцы, — скомандовала Лиза. — Выгружаемся. Помните, что я говорила?
— Папа герой, ему надо помочь! — хором рявкнули дети.
— Именно. И главное — громко радоваться встрече.
Они подошли к кованым воротам. Калитка была не заперта — видимо, ждали ещё кого-то или доставку еды. Лиза толкнула створку.
Картина маслом. На веранде сидела компания. Человек пять. Дым коромыслом. Сергей стоял с микрофоном (откуда там караоке?!) и с чувством выводил припев, покачиваясь в такт. Его лицо выражало абсолютное, ничем не замутнённое счастье человека, у которого нет ни детей, ни жены, ни ипотеки.
— ПА-А-А-А-ПА!!!
Этот крик, наверное, распугал всех ворон в радиусе километра. Артём и Пашка, как два пушечных ядра, рванули через газон.
Сергей вздрогнул так, что микрофон жалобно взвизгнул фоном. Он обернулся, и на его лице за секунду пронеслась вся гамма эмоций: от пьяного недоумения до животного ужаса. Друзья за столом замерли с открытыми ртами.
Дети врезались в отца. Сергей пошатнулся, едва устояв на ногах, и машинально прижал к себе сыновей, всё ещё сжимая в одной руке микрофон, а в другой — стакан.
— Привет, любимый! — Лиза плыла по газону, как каравелла. Каблуки слегка вязли в траве, но это только добавляло ей величия.
Она подошла ближе. Сергей смотрел на неё, как кролик на удава. Он пытался что-то сказать, но выходило только мычание. Он судорожно пытался спрятать стакан за спину, забыв, что там уже висит Пашка.
— Лиза? Ты… А как… Мы тут… — он беспомощно оглянулся на недостроенный (в его легендах) объект. Баня стояла, сияя свежим лаком. — Это… Это мы быстро так… Рывок сделали…
— Да я вижу, милый! — перебила она его звонким, радостным голосом. — Я же говорила, что ты у меня талант! Фундамент залить и стены поднять за один день — это ж в книгу рекордов Гиннесса надо!
Друзья начали тихонько сползать под стол. Ленка, та самая, со сторис, нервно хихикнула.
Лиза подошла вплотную к мужу.
— Я вот что подумала, Серёженька, — она ласково смахнула грязь с той самой белоснежной футболки. — Нечестно это. Ты тут один горбатишься, спину рвёшь, здоровье гробишь. А дети отца не видят.
— Лиз, ну какие дети, тут стройка… — пролепетал Сергей, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Пашка в этот момент уже пытался отобрать у него микрофон, чтобы спеть про синий трактор.
— Вот именно! Стройка! — Лиза повысила голос, чтобы слышали все присутствующие. — Мужское воспитание! Ты же всегда говорил, что пацаны должны знать, что такое труд. Вот я их и привезла. Пусть помогают. Кирпичи подают, раствор мешают. Ты же прораб, организуй процесс.
Лиза ловким движением, которое можно было бы назвать фокусом, сунула руку в карман шорт Сергея. Муж даже пикнуть не успел. Пальцы нащупали заветный брелок. Ключи от «Паджеро».
— Э, Лиз, ты чего? — Сергей наконец-то обрёл дар речи.
Она отступила на шаг, подкидывая ключи на ладони.
— А я, дорогой, решила взять с тебя пример. У меня сегодня выходной. Поеду в тот спа-отель, ну знаешь, "Лесные дали", тут недалеко. Подруги уже там, ждут.
— В смысле в спа?! — глаза Сергея полезли на лоб. — А я?! А дети?! Мы же тут… У нас же…
— А у вас тут «фундамент», — жестко отрезала Лиза, и улыбка на секунду исчезла с её лица, уступив место холодной стали. — Вот и занимайся. Ты же отец. Покажи им природу. Научи огонь разводить. Только смотри, чтобы баню не сожгли.
Она наклонилась к детям, которые уже начинали делить шампуры, используя их как шпаги.
— Мальчики, слушайте папу! Мама приедет завтра вечером. Папа вам всё разрешает! Да, Серёж?
— Лизка, стой! Ты не можешь уехать на моей машине! — взвыл Сергей, понимая, что ловушка захлопнулась.
— Могу, — она послала ему воздушный поцелуй. — Ты же пил. Тебе за руль нельзя. А я трезвая. И очень, очень злая. Так что это в твоих интересах.
Мотор «Паджеро» довольно заурчал, словно радуясь смене хозяина. Лиза включила кондиционер на полную, врубила свою любимую музыку и вдавила педаль газа. Машина рванула с места, оставляя позади клубы пыли и ошарашенного мужа.
Ехать было недалеко, минут пятнадцать. Всю дорогу Лиза улыбалась. Злорадство — чувство, может, и не самое благородное, но, чёрт возьми, какое же оно сладкое. Сладче любого десерта.
«Лесные дали» встретили её тишиной и запахом хвои. Никакого «Мам, дай», «Мам, он меня ударил», «Мам, где мои носки». Лиза заселилась в номер, сбросила туфли и упала на огромную кровать. Никто не требовал внимания.
Через час она уже лежала на массажном столе. Сильные руки массажистки разминали её уставшие плечи.
— У вас сильный зажим, — заметила женщина в униформе. — Много нервничаете?
— Уже нет, — промурлыкала Лиза. — Теперь нервничает мой муж.