«Я разочек только гляну, только один раз», – как заклинание, твердила себе Елена, задворками пробираясь к реке по выбеленной вечерней росой траве. Здесь, на невысоком холме за деревней, в этой белой от росы, сочной траве паслись стреноженные кони.
Прояснившееся к ночи глубокое тёмное небо светилось холодным жёлтым светом далёких звёзд, крупная роса холодила босые ноги.
Позади остались плетни скупых неблагодарных огородов и знакомая до последнего деревца старая берёзовая роща.
Вишнёвка спала. В эту тёплую августовскую ночь 1908 года тишину разрывало лишь громкое стрекотание кузнечиков, тревожный клёкот аистов за рекой и нудный звон надоедливых комаров – все остальные звуки будто умерли.
От реки пахнуло холодом, сердце зашлось от страха. Да неужто Стёпка, Алёшка и Мишка правду сказали? Неужто Ирина, любимая сестра, русалкою сделалась?..
***
Дочки вишнёвского старосты – кузнеца Ивана Самоедова – были совсем разными. Старшая, Ирина – задиристая, насмешливая, весёлая шалунья, первая красавица и первая певунья на деревне. Грациозная, подвижная и гибкая, она была полна женственности и редкой, чарующей прелести.
Младшая – Елена – была спокойной, задумчивой, тихой, лучшей рукодельницей на всю Вишнёвку.
Ира – невысокого роста, черноволосая и чернобровая, с большими, глубокими тёмно-карими глазами, в которых читались сила, настойчивость и упорство, быстрая и ловкая, словно кошка, была вся, до последней жилки, наполнена молодостью и озорным задором.
В тоненькой, высокой, но хрупкой Елене не было ни капли этого юного задора – в ней жило спокойное, изысканное изящество, которое не могла вытравить из неё никакая тяжёлая работа; её широко расставленные светло-голубые глаза всегда с любовью и обожанием смотрели на старшую сестру из-под тонких чёрных бровей.
Каждая из сестёр была по-своему очаровательна, и обе они, будто в насмешку, родились не во дворце, не в богатой помещичьей усадьбе, а в семье зажиточного крестьянина, деревенского старосты Ивана Самоедова, в богом забытой Вишнёвке.
Ирина и Елена с самого детства были не разлей вода: куда одна – туда и другая. Младшая везде следовала за старшей, как нитка за иголкой. И год назад, в тот страшный день, когда утонула Ирина, сёстры тоже были на реке вместе.
***
Широкая, быстрая, полная водоворотов река звалась Тихой – в насмешку, не иначе. Год назад, в тот жаркий июльский день девять девушек, сбросив платья и оставшись в одних длинных, тонких сорочках, с громкими криками и визгом вбежали в реку. Снопы поднятых ими брызг ярко блестели на солнце.
Битый час девушки плескались в тёплой воде на мелководье. Палящее солнце устало клонилось к закату, и купальщицы уже собирались выходить на берег, когда Ирина заприметила три большие, красивые белые кувшинки, растущие едва ли не на середине реки.
– Я их достану! – с озорным задором воскликнула девушка.