Пятнадцать лет брака, дочь, общая квартира и кредит — всё рухнуло в один день.
Он собрал вещи и ушёл к новой женщине за три тысячи километров, оставив ей долги, угрозы коллекторов и пустой дом.
Но когда он попытался забрать половину квартиры, она сказала главное:
«У тебя новая семья — пусть она и помогает тебе с долгами».
Я смотрела на Андрея и не узнавала человека, с которым прожила пятнадцать лет.
Он стоял у окна, отвернувшись, плечи напряжены. В руках мял какую-то бумагу. Я знала, что это — очередное письмо от коллекторов.
— Андрюш, нам нужно поговорить, — я старалась, чтобы голос не дрожал.
Он обернулся. Лицо серое, под глазами синяки. Месяц назад он потерял работу. Вернее, его сократили вместе со всем отделом. А за две недели до этого мы взяли кредит на ремонт. Большой кредит.
— О чём говорить? — он бросил бумагу на стол. — Всё ясно и так.
Я подошла ближе. Сердце колотилось где-то в горле.
— Мы справимся. Я устроюсь на вторую работу, ты найдёшь что-то новое...
— Лена, хватит, — он провёл рукой по лицу. — Я уже нашёл.
Я замерла.
— Что? Когда? Почему не сказал?
— Потому что это в Новосибирске.
Слова повисли в воздухе. Новосибирск. Три тысячи километров от Москвы. От нашей квартиры. От Дашки, которая через год заканчивает школу. От моей мамы, которой скоро операция.
— Ты шутишь, — выдохнула я.
— Не шучу. Хорошая зарплата, жильё предоставляют. Я смогу быстро закрыть долги.
— А мы?
Он отвёл взгляд.
— Поедешь со мной. Даша привыкнет к новой школе, твоя мама...
— Мама за месяц на операцию ложится! — голос сорвался на крик. — У Даши выпускной, экзамены, поступление! Ты о чём вообще?
Андрей дёрнул плечом.
— Тогда оставайтесь здесь. Я буду переводить деньги.
— Оставайтесь, — повторила я. — Просто так. А ты там один, да?
Тишина была красноречивее любых слов.
— Там кто-то есть, — это был не вопрос.
Он вздохнул.
— Лен, я не хотел так. Просто всё как-то само...
Дальше я не слушала. Перед глазами поплыло. Значит, вот как. Пятнадцать лет, дочь, общие долги — и всё летит в пропасть за пару месяцев.
Я села на диван, потому что ноги подкосились.
— Как её зовут?
— Какая разница?
— Как её зовут?! — я не узнавала свой голос.
— Катя. Мы познакомились на тренинге два месяца назад. Она там работает, в Новосибирске. Предложила мне вакансию.
Удобно. Работа и женщина в одном флаконе.
— Уходи, — я посмотрела ему в глаза.
— Лен...
— Уходи. Сейчас. Собери вещи и убирайся к своей Кате.
Он собирался что-то сказать, но я встала и пошла в ванную. Закрылась и включила воду, чтобы не слышать. Смотрела на своё отражение в зеркале. Лицо бледное, глаза сухие. Слёз почему-то не было. Только пустота внутри.
Когда вышла, он уже паковал чемодан.
Хлопнула дверь. Я осталась одна.
Даша вернулась через час. Увидела мое лицо и сразу поняла.
— Мам, что случилось?
Я рассказала. Коротко, сухо. Дочь побледнела, губы задрожали.
— Он просто ушёл? Вот так?
— Вот так.
Она обняла меня. Мы сидели на диване и молчали. За окном темнело.
На следующий день позвонил банк. Вежливый женский голос сообщил, что платёж просрочен на три дня. Я пообещала внести деньги завтра. Солгала. Денег не было.
Зарплата через неделю, но её хватит только на половину платежа. Остальное... Откуда?
Я начала обзванивать знакомых. Унижаться, просить в долг. Кто-то отказывал сразу, кто-то обещал подумать. Никто не помог.
Вечером снова звонок. Незнакомый номер.
— Елена? Это Катя. Подруга Андрея.
Подруга. Называется.
— Что вам нужно?
— Я хотела поговорить. Андрей сказал про вашу ситуацию с кредитом.
— И что?
— Я могла бы помочь. У меня есть деньги. Могу дать взаймы под небольшой процент.
Во мне что-то взорвалось.
— Вы издеваетесь? Вы увели моего мужа, разрушили семью, а теперь предлагаете деньги? Ещё и под процент?
— Я просто хочу помочь...
— Знаете, что вы можете сделать? Идите к чёрту. Вы и ваш Андрей.
Я бросила трубку.
Руки тряслись. Даша вышла из комнаты.
— Мам, кто звонил?
— Никто. Спам.
Она не поверила, но не стала расспрашивать.
Ночью не спала. Считала деньги, варианты, пути выхода. Всё время приходила к одному — денег нет, взять негде.
Утром позвонила мама.
— Леночка, как дела? Как Андрюша?
Я не выдержала. Всё рассказала. Мама слушала молча, потом вздохнула.
— Приезжай. Поговорим.
Мама жила в двухкомнатной квартире на окраине. Эту квартиру оставил ей отец, умерший пять лет назад. Единственная недвижимость в нашей семье, если не считать нашу ипотечную трёшку.
Я приехала через час. Мама открыла дверь, обняла крепко.
— Садись, чай поставлю.
Мы сидели на кухне. Она разливала чай, а я смотрела в окно. Старый двор, детская площадка. Я здесь выросла.
— Леночка, я всё обдумала, — мама положила передо мной какие-то бумаги. — Это договор дарения. На квартиру. На твоё имя.
Я вздрогнула.
— Мам, о чём ты?
— Продашь, закроешь долги. Я к себе перееду, в деревню. Там дом есть, тётки Нины. Она давно зовёт.
— Ты что, с ума сошла? Это твоя квартира! Тебе ещё операция! Тебе нужны деньги на лечение!
— На лечение хватит по полису. Главное — чтобы ты жила спокойно. И Дашка.
Я схватила её за руки.
— Нет. Ни за что. Я не возьму у тебя последнее.
Мама улыбнулась грустно.
— Не последнее. Главное у меня есть — ты. Живая, здоровая.
Слёзы полились сами. Я плакала, уткнувшись ей в плечо, как маленькая. Мама гладила по голове и молчала.
— Я не могу, — всхлипнула я. — Не могу взять твою квартиру.
— Возьмёшь, — твёрдо сказала она. — Потому что иначе тебя съедят коллекторы. А мне этого не пережить.
Я вытерла слёзы.
— Я верну. Обязательно верну. Найду способ.
Неделя прошла в бешеном темпе. Оформление документов, оценка квартиры, поиски покупателя. Мама настояла, чтобы я продала быстро. Я нашла риелтора, объявления дала.
Звонков было много. Смотрели, торговались, уходили. Время шло, а покупателя всё не было.
Банк звонил каждый день. Потом приехали коллекторы. Двое мужчин в чёрном. Вежливые, но с холодными глазами.
— Елена Сергеевна, мы понимаем вашу ситуацию. Но долг нужно отдавать.
— Я продаю квартиру. Скоро будут деньги.
— Когда скоро?
— Не знаю. Неделя, может, две.
Они переглянулись.
— Хорошо. Две недели. Потом будут другие меры.
Я поняла без объяснений.
В субботу позвонил Андрей. Первый раз за две недели.
— Лен, как дела?
— Отлично. Праздник каждый день.
— Не надо так. Я по делу звоню.
— По какому делу?
— Кредит нужно платить. Я же тоже в нём, солидарный заёмщик. Испортишь мне кредитную историю.
Я засмеялась. Зло, истерично.
— Тебе историю испорчу? А мне кто испортил жизнь?
— Лен, давай без эмоций. Я сейчас не могу помочь деньгами. У Кати ремонт, вложились...
— У Кати ремонт, — повторила я. — Прекрасно. Значит, у тебя новая семья — пусть она и помогает тебе с долгами!
— Не ори. Давай по-взрослому.
— По-взрослому? Ты бросил семью ради бабы, которую знаешь два месяца, а мне говоришь про взрослость?
— Я позвоню позже, когда успокоишься.
Он сбросил звонок.
Я швырнула телефон на диван. Даша выглянула из комнаты.
— Папа?
— Да.
— И что?
— Ничего. Беспокоится за кредитную историю.
Дочь помолчала.
— Мам, а он вообще собирается нам помогать?
Я посмотрела на неё. Взрослое лицо, умные глаза. Когда она успела вырасти?
— Не знаю, солнышко. Не знаю.
На следующий день нашёлся покупатель. Семейная пара, молодые. Смотрели быстро, торговались несильно. Предложили на двадцать тысяч меньше, чем я просила. Я согласилась.
Сделку провели за три дня. Деньги легли на счёт. Я закрыла кредит полностью, расплатилась с процентами. Осталось немного — на маму, на первое время.
Мама въехала в деревенский дом. Я помогла ей обустроиться, привезла вещи. Она не жаловалась, но я видела — ей тяжело. Привыкать к новому месту в её возрасте, да ещё перед операцией...
— Мам, может, ты всё-таки вернёшься? Можно что-то придумать...
— Не надо, — она обняла меня. — Мне здесь хорошо. Тётя Нина рядом, воздух чистый. Для здоровья полезно.
Я не верила ни одному слову, но спорить не стала.
Вечером того же дня снова звонил Андрей.
— Лен, я слышал, ты кредит закрыла.
Новости быстро летают.
— Да. Всё в порядке.
— Откуда деньги?
— Не твоё дело.
— Я имею право знать.
— Ты потерял все права, когда ушёл.
Пауза.
— Слушай, мне нужно с тобой встретиться. Есть важный разговор.
— Какой разговор?
— При встрече. Завтра, в семь, в кафе на Тверской?
Я хотела отказать, но любопытство победило.
— Хорошо.
Я пришла на пять минут раньше. Андрей уже сидел за столиком у окна. Выглядел хорошо — отдохнувший, даже располневший немного. Новосибирск явно пошёл на пользу.
— Привет, — он встал, хотел обнять.
Я отстранилась.
— Говори, зачем звал.
Мы сели. Он заказал кофе, я отказалась.
— Лен, давай начистоту. Я хочу развестись официально.
— И?
— И разделить имущество. По закону. Квартира общая, значит, половина моя.
Я почувствовала, как холод разливается внутри.
— Половина твоя, — медленно повторила я. — В квартире, которую я одна выплачивала последние три месяца, пока ты строил любовь?
— Закон есть закон. Я тоже вкладывался, когда мы её покупали.
— И кредит, который я закрыла одна? Ты тоже в нём участвовал.
Он поморщился.
— Ну, за кредит спасибо. Но квартира — это другое.
— Другое, — я встала. — Знаешь что, Андрей? Подавай на развод. Подавай на раздел. Но учти — я буду драться за каждый сантиметр. Потому что эта квартира — моя. Моя и Дашина. А ты — никто.
Я развернулась и пошла к выходу. Он окликнул меня, но я не обернулась.
На улице дышать стало легче. Я шла быстро, не разбирая дороги. Телефон звонил — Андрей, снова и снова. Я сбросила вызов и заблокировала номер.
Дома меня ждала Даша.
— Мам, ну как?
Я рассказала. Она слушала, лицо каменело.
— Он хочет отнять квартиру? У нас?
— Хочет половину.
— А ему можно отказать?
— Юридически — нет. Квартира куплена в браке.
Даша сжала кулаки.
— Я его ненавижу. Как можно так поступать с нами?
Я обняла её.
— Не трать силы на ненависть. Мы справимся.
Но внутри у самой клокотало. Я понимала — по закону он прав. Половина квартиры действительно его. Но как он может? После всего?
На следующий день я пошла к юристу. Пожилая женщина внимательно выслушала, покачала головой.
— Ситуация сложная. Он имеет право на половину, да. Но вы можете попробовать доказать, что вкладывались больше. Чеки, переводы, всё собирайте.
— А мамина квартира? Я её продала, чтобы закрыть долг. Это учитывается?
— Нет. Это был подарок вам лично, не совместно нажитое.
Хоть что-то.
Я начала собирать документы. Выписки из банка, квитанции, переводы. Всё, что могло доказать мой вклад.
Андрей подал на развод через неделю. Я получила повестку. Суд назначили на конец месяца.
Я готовилась как к экзамену. Собрала папку документов, наняла адвоката. Женщину с холодными глазами и стальной хваткой.
— Будем бороться, — сказала она. — Половину ему не дадим. Максимум треть.
Треть. Всё равно много. Но лучше, чем ничего.
Суд прошёл быстро. Андрей сидел напротив, рядом его адвокат. Я старалась не смотреть.
Судья выслушала обе стороны. Изучила документы. Назначила экспертизу.
— Следующее заседание через месяц, — объявила она.
Месяц прошёл в тумане. Я работала, помогала маме, поддерживала Дашу. Иногда казалось, что я схожу с ума.
Второе заседание. Результаты экспертизы показали — мой вклад действительно больше. Судья вынесла решение — две трети мне, треть Андрею.
Он побледнел.
— Это несправедливо!
— Решение окончательное, — отрезала судья.
Я вышла из зала. Ноги подкашивались, но я держалась. Моя адвокат похлопала по плечу.
— Хороший результат. Могло быть хуже.
Могло. Но всё равно треть квартиры теперь его. Придётся либо выкупать, либо продавать всё и делиться.
Андрей догнал меня на выходе.
— Лен, подожди.
Я остановилась.
— Что?
— Давай договоримся. Я не буду требовать деньги сейчас. Ты выплатишь постепенно, когда сможешь.
— За какой процент?
Он поморщился.
— Без процента. Просто верни, когда будет возможность.
Я посмотрела на него. В глазах мелькнуло что-то похожее на раскаяние.
— У тебя новая семья, — сказала я. — Пусть она и помогает тебе с долгами. Я тебе ничего не должна, кроме этой трети. И её я верну. Когда смогу. А пока — не звони, не пиши, не появляйся в нашей жизни.
Я ушла, не оборачиваясь.
Прошло полгода. Я устроилась на вторую работу, Даша поступила в университет на бюджет. Мама перенесла операцию, восстанавливалась в деревне.
Мы справились. Без него. Без его денег. Без его поддержки.
А треть квартиры я выкупила через год. Взяла кредит, да. Снова долги, снова платежи. Но зато квартира целиком моя.
Андрей всё ещё в Новосибирске. Иногда звонит Даше. Она берёт трубку из вежливости, разговаривает минуту и кладёт. Мне не звонит. И не надо.
Я больше не злюсь. Просто живу. Работаю, плачу кредит, радуюсь Дашиным успехам. Навещаю маму.
Иногда думаю — а что, если бы он не ушёл? Мы бы до сих пор вместе, в том болоте из недомолвок и усталости. Может, он сделал мне подарок, хоть сам того не понимал.
Может, иногда разрушение — это освобождение.
Так же рекомендую к прочтению 💕:
семья, свекровь, муж, скандал, бытовая драма, развод, квартира, деньги, отношения, психология семьи, измена, кредит