«Хороший человек»

Фраза на сессии, как признание в преступлении: «Я же хороший человек. Почему меня так используют?» В этой «хорошести» что-то не про живое. Не про человека, а про роль. Передо мной человек, который долгие годы держит на лице маску, настолько тяжёлую, что мышцы уже не слушаются, но снять её страшнее, чем ещё немного потерпеть. Я вижу, как «быть хорошим» превращается в способ выживания. Это не качество, а стратегия. Ребёнок когда-то понял, что если он удобный, спокойный, понятливый, то напряжение в семье снижается. Кто-то перестаёт кричать. Кто-то перестаёт уходить. Кто-то, наоборот, впервые вообще смотрит на него с теплом. И эта связка — «я хороший = меня не бросают» — въедается гораздо глубже, чем любые сознательные установки. Взрослый человек может сколько угодно говорить о здоровых границах, но тело помнит, что границы — роскошь, а соответствовать ожиданиям — необходимость.

И вот этот взрослый сидит напротив меня. Он улыбается, подстраивается, выбирает слова аккуратно, будто каждое может что-то разрушить. Он хочет, чтобы сессия была комфортной… мне. Он хочет быть удобным даже здесь, где, казалось бы, нет необходимости себя спасать. Я спрашиваю: «А кто вы, если не хороший?» Человек почти всегда путается. Он не знает ответа. Потому что роль оказалась единственной формой существования. Настоящее «я» — не потеряно, а как будто заморожено где-то между попытками быть правильным и страхом быть собой.

Самое трудное — объяснить, что «хороший человек» — это маска, если за ней нет живости. Это не значит, что человек плохой. Это значит, что он не присутствует. Что он прячется. Что он боится собственной злости, усталости, слабостей, желаний — всего того, что делает нас живыми и объёмными. И пока он держит маску, другие действительно будут пользоваться его мягкостью, потому что контакта с его настоящими границами просто нет. Не от злобы — от слепоты. Невозможно видеть то, что человек сам прячет. И тогда начинается работа. Иногда человек впервые позволяет себе сказать «нет» не потому, что он отказывается, а потому что он существует. Иногда впервые признаётся, что злится, что боится, что устал быть сильным, терпеливым, спокойным. И в этот момент сессия наполняется какой-то особой тишиной — той, в которой рождается настоящее «я». Настоящее — неровное, непредсказуемое, иногда резкое, но живое.

Мне часто хочется сказать таким клиентам: «Ты и без маски достаточно хороший». Но я держу это внутри. Потому что важно, чтобы человек услышал это от себя, а не от терапевта. Чтобы он нашёл точку опоры не в том, что о нём думают, а в том, кем он способен быть, если перестанет играть роль. И в какой-то момент он сам начинает замечать, как меняется его взгляд. Он смотрит на мир не из-под маски, а прямо. И уже не спрашивает: «Почему меня используют?» Вместо этого он с интересом задаёт другой вопрос: «А кто я, если мне больше не нужно быть удобным?» Это момент, когда маска падает. Как будто человек просто перестаёт её держать. И впервые за многие годы появляется тот, кто всё это время стоял за ней — живой, несовершенный, объёмный. И знаете, что удивительно? Этот человек всегда оказывается гораздо интереснее, чем его маска «хорошести». Потому что настоящий контакт невозможен с ролью. Он возможен только с тем, кто наконец вышел из-за неё.

Автор: Дорофеев Александр Дмитриевич
Специалист (психолог)

Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru