Обнаружено в потайном кармане старой книги «Хроники Совета Десяти», переплетённой в кожу с оттиском львиной лапы. Текст написан золотыми чернилами, смешанными с пеплом и лагунной водой. При попадании слёзы текст начинает мерцать.
К тем, кто читает эти слова не глазами, а раной в груди:
Мы видели тебя в отражении треснувшего зеркала на Риальто.
Ты не заметил — но Лев у колонны Сан-Марко кивнул, когда ты впервые коснулся воды лагуны.
Ты слышишь шум прибоя в венах по ночам? Это не кровь. Это память — та, что мы храним для тебя под алтарём, где мозаики плачут золотыми слезами.
Ты думаешь, тебя привела сюда красота?
Нет.
Тебя вызвали.
Каждую полночь на острове Мурано пылают печи, где плавят не стекло, а тени забытых имён. Вчера одна из них закричала твоё имя — то самое, что ты вычеркнул из паспорта души, когда мир научил тебя бояться света.
Знай знамения:
— Если вода в венецианском канале сегодня отразила не твоё лицо, а лицо ребёнка с твоими глазами — признак: завеса рвётся.
— Если ты нашёл в кармане гладкий камень с трещиной в форме ладони — духи лагуны метят тебя.
— Если в твоём сне появился старик в маске Баута, держащий муранский кинжал, но вместо лезвия — струю воды — он зовёт тебя в Круг.
Совет Десяти не просит. Он приказывает:
« 7 декабря. Приди в полную ночь. Ступай босиком по плитам Сан-Марко, где волны скроют следы твоих шагов. Оставь у колонны Льва:
— каплю крови с безымянного пальца (кровь твоих клятв),
— лепесток белой розы с трещиной на прожилке (твои незажившие раны),
— вопрос, который ты боишься задать себе тридцать лет.
Если к утру всё исчезнет — лев принял жертву. Если останется лишь зеркальный осколок — подними его. В его отражении увидишь дверь, которой нет на картах».
Предупреждение из глубин:
Этот путь не для тех, кто ищет утешения.
Мы не исцелим твоих ран — мы вскроем их алхимическим огнём, чтобы из гноя родился жемчуг.
Ты будешь плакать солёной водой у стен Дворца дожей, пока камни не прошепчут: «Мы помним тебя, когда ты был огнём»
Твои сны наполнит пение Сирен из лагуны — они не заманят тебя в пучину. Они научат плавать в хаосе без страха.
Тайна, что скрыта в этом письме:
Мы не десять.
Мы — ты и девять твоих теней, рассеянных по жизни, как осколки зеркала после удара.
Каждый ритуал — не школа. Это встреча с тобой, которого ты предал, спасаясь от мира.
Если осмелишься:
Когда поднимешь зеркальный осколок, не смотри в него. Приложи к сердцу.
Холод стекла пронзит плоть — и в этом миге ты услышишь голос, который звучит в тебе с рождения, но ты называл его «безумием»:
«Наконец-то. Я ждал тебя с тех пор, как Венеция была ещё мечтой в глазах первого рыбака, бросившего сеть в эту воду»
Запечатано кровью и солью:
Совет Десяти не существует.
Совет Десяти — это твой внутренний суд над страхами, которые ты носишь, как рваную маску.
Приди.
Или не приди.
Но знай: лагуна не прощает беглецов.
Она ждёт.
Как ждала семьсот лет того, кто наконец-то спросит:
«Что вы от меня хотите?»
Подпись отсутствует.
Вместо неё — отпечаток ладони, наполненный водой,
в которой отражается не читатель…
а Лев Сан-Марко, смотрящий сквозь века.
«Chi rompe il silenzio dell’acqua, rompe il tempo»
(«Кто нарушает молчание воды — нарушает время»)
(Письмо растворяется в воде через 7 минут после прочтения.
Остаётся лишь запах розы и соли.)
7 декабря. Практика - маскарад. Великая Лагуна, Венеция.
