Ящерка деловито бежала впереди, и я еле поспевала за ней. Не знаю, что я буду делать, если в один прекрасный момент мне придётся бегать по замку без ящерки, потому что каждый раз коридоры, по которым, как мне казалось, я уже бродила, вдруг сворачивали в совершенно другую сторону. Замок, похоже, специально перестраивался, когда я проходила мимо.
— Либо я его найду, либо он сам явится, чтобы попросить меня не искать его, — буркнула я, обходя очередной поворот.
Кокошник тяжело вздохнул:
— Не говори так, а то сбудется.
— Да я бы не против, — ответила я, — сэкономило бы время.
Ящерка, забежавшая вперёд, наконец-то, остановилась и, вытянув шею, тихо зашипела. Перед нами была дверь, я такую здесь ещё не видела, значит это вообще какой-то новый коридор. Дверь была высокая, зеркальная, и без ручки.
Я дотронулась до поверхности, и она мягко дрогнула, как вода, словно это было не зеркало, а нечто подвижное, надеюсь, что-то волшебное, а не ядовитая ртуть.
— Ну здравствуй, зеркало, — на всякий случай поздоровалась я, и вошла.
Зал внутри был огромным. От пола до потолка — зеркала, зеркала, зеркала. Свет множился, отражения расходились, словно я попала внутрь калейдоскопа, у меня закружилась голова
И посреди этого сверкающего безумия стоял он.
Белая рубаха распахнута до середины груди, волосы откинуты назад, взгляд томный, губы растянуты в самодовольной улыбке, бороды не было. В одной руке у него был гребень, в другой, красивый хрустальный бокал с чем-то, что выглядело подозрительно похожим на вишнёвый компот.
— А вот и ты, — сказал он, заметив меня в отражении, и как только разглядел, — Не ожидал, что ты осмелишься войти, но понимаю, удержаться трудно.
— От чего, от желания сбежать? — уточнила я.
Он улыбнулся, даже с такой самодовольной рожей он был красив, чем невероятно меня раздражал.
В его уверенном тоне не было и нотки сомнений, когда он сказал:
— От желания быть рядом с совершенством.
Потом, видимо, что-то возникло в его пустой голове, и он вдруг улыбнулся ещё шире и сказал:
— Варвара! Признай, я великолепен.
— Ты великолепен настолько, что зеркало вот-вот сдастся и попросит о пощаде, — ответила я, лихорадочно размышляя, как общаться с таким вот непонятным красавчиком. — Что с тобой случилось?
Он подмигнул собственному отражению.
— Просто я наконец осознал, кто я есть. Великий, смелый, блистательный…
— Пустоголовый? — подсказала я.
Он нахмурился, потом поправил ворот рубахи.
— Нет, вдохновляющий.
Я прикрыла глаза рукой.
— Господи, верните мне того молчаливого, нелюдимого грубияна из подвала. Этот похоже поэт, и сейчас начнёт декламировать стихи о своей бороде.
Он гордо вскинул голову:
— Борода, между прочим, символ силы, — чуть нахмурился, снова посмотрел на себя и возмущённо добавил:
— И вообще, нет у меня никакой бороды!
Я сделала шаг ближе.
— Послушай, а ты вообще в порядке?
— В полном. Просто я теперь вижу себя настоящего. И знаешь, что я думаю? Что весь мир слишком мал, чтобы вместить моё величие!
Кокошник прошептал в моей голове:
— Ну всё, пошёл вразнос. Осталось только корону надеть.
— Или три, — добавила я вслух, и не в силах больше на это смотреть изобразила, что меня тошнит.
— Что с тобой случилось? — почти что сердобольно спросил красавчик, и я бы даже поверила в его сочувствие, если бы в этот момент он не рассматривал свой профиль поправляя гребнем причёску.
— Если я останусь тут ещё на пять минут, мне понадобится ведро, — ответила я.
— Заболела? От моей красоты и совершенства? — Он кокетливо поднял одну бровь потом другую, потом подвигал обеими бровями. — А я ведь просто, наконец, позволил себе быть собой. Посмотри на меня, Варвара, ну разве можно скрывать такую красоту?
— Можно и нужно, и желательно запрятать куда-нибудь под замок, а ключ потерять, — ответила я, и не удержавшись с сарказмом спросила:
— Ты всегда такой... блистательный?
— Только по средам, — сказал он серьёзно. — Сегодня как раз среда.
— А ты в таком состоянии можешь говорить?
— Говорить могу.
Кокошник прошептал:
«Говорить может, соображать вряд ли»
И здесь я была с ним абсолютно согласна. Зря только круги по замку наворачивала, но раз уж пришла, спросить стоило:
— Ко мне тут Полуночница приходила…
Мужчина оживился:
— Да, она влюблена в меня…
— Как кошка, — подсказала я.
— Как кошка, — сначала согласился мужчина, а потом вдруг вскинул голову:
— Почему как кошка?
— Ну так говорят там, откуда я, — быстренько попыталась успокоить я красавчика.
— А откуда ты? — заинтересованно спросил красавчик, но головы не повернул.
— Оттуда, — коротко сказала я, и многозначительно добавила, — но я вообще-то не об этом.
— А о чём ты? — искренне удивился красавчик, ни имени, ни статуса которого я так и не выяснила.
И вместо того, чтобы объяснять этой пустоголовой ипостаси о чём я говорю, я задала главный, как мне казалось вопрос:
— Как тебя зовут?
Я смотрела, как он продолжает любоваться на себя в зеркало, как в отражениях множатся его позы, грудь колесом, самодовольная улыбка до ушей.
— Меня не зовут, — вдруг ответил мне он, — я сам прихожу. — Он подмигнул сразу всем своим отражениям.
И, видя, что ничего страшного не происходит, я решилась и медленно произнесла:
— А кто ты? Ты и есть Хозяин, да?
Он застыл. Красивое лицо замерло в странной гримасе. Страх? Боль? Зеркала дрогнули, отражения пошли рябью.
— Зачем?.. — прошептал он.
Мир вздрогнул. Зеркала треснули, раздался треск, посыпались осколки, закручиваясь в смертоносную спираль.
«Бежим!» — заорал в моей голове кокошник.
И мы побежали.
Уже сидя в относительно безопасном коридоре, я смотрела в окно, в котором огромный трёхголовый змей наворачивал круги вокруг замка, и слушала визг кокошника:
— Варя! Ты опять!
— Да я просто спросила! — сказала я, сама ещё переживая страшный эффект, который произвёл безобидный на мой взгляд вопрос.
Огромная тень очередным разом пронеслась мимо окна и вдруг всё стихло. И звон осыпающихся зеркал, и свист воздуха от взмаха огромных крыльев.
Я осталась одна, среди осколков, дыма и отражений, которые больше никого не показывали.
— Прекрасно, — сказала я, тяжело вздыхая. — Снова ничего выяснить не удалось. Интересно, сколько попыток ещё осталось?
— Сказки что ли не читала? — ворчливо сказал кокошник, — одна.
—Но ведь ещё две головы осталось? — спросила я.
— Точно не читала, — вздохнул кокошник, — завсегда три попытки дают, так что последняя у тебя осталась.
— И с кем я на этот раз встречусь? — спросила я,
— Кто же знает? — грустно сказал кокошник, — тут уже как повезёт.
Ящерка, сидящая рядом, кивнула, будто соглашаясь.
А вдалеке, за стенами замка, протянулся рёв, и был он глухой, печальный, и трёхголосый.
Автор Адель Хайд
Спасибо за ваши лайки и отзывы!