Глава 39
Утро после клуба было ледяным и звенящим. Арина, выходя к колодцу, чувствовала на себе десятки взглядов из-за леденевших окон. Ее разговор со Степаном уже оброс деталями и гулял по деревне отдельной сагой. Одни говорили, что она «посадила его в лужу», другие — что «совсем обнаглела, баба на мужика голос повысила». Но в тоне, даже осуждающем, появилось новое — уважение, смешанное с опаской. С ней теперь считались не как с «Аришкой, что за городским вертится», а как с силой.
На стройплощадке царило оживление. Фундаментные столбы, будто темные часовые, стояли в снегу. Пришел Лёха с бензопилой, Алексей таскал бревна. Но главное — пришел Трофим Игнатьевич. Не один, а с двумя старыми, видавшими виды, но идеально отточенными скобелями — инструментами для ошкуривания бревен. Один он бросил к ногам Кирилла, второй взял сам.
— Покажу раз, — буркнул он. — Смотри. Держи вот так. Ведешь вдоль волокна, не против.
И он начал. Под острой сталью с бревна длинными, шелковистыми лентами сходила кора, обнажая золотистую, плотную древесину. Движения его были отработаны до автоматизма, будто танец с тяжелым партнером. Кирилл, забыв про все, смотрел, впитывая каждое движение. Потом взял свой скобель, попробовал повторить. Первая полоса вышла рваной, с задирами.
— Сильнее нажимай, не бойся, — проронил отец, не глядя. — Дерево не стекло.
Через час Кирилл уже входил в ритм. Они работали на двух соседних бревнах, молча, лишь изредка отец бросал короткое замечание: «Здесь сучок, обойди», «Торопишься, сбавить надо». Это был их первый по-настоящему совместный труд. Не указания сверху, а работа плечом к плечу. Пусть молчаливая, пусть суровая — но совместная.
Арина в это время готовила обед на походной газовой плите, установленной в бытовке из старого вагончика, которую Лёха притащил на стройку. Гречневая каша с тушенкой, чай. Простая, сытная еда. Когда она позвала всех, Трофим поначалу отмахнулся, но, видя, что сын и остальные идут мыть руки у бидона с теплой водой, нехотя присоединился. Ели молча, сидя на бревнах, но уже не как чужие. Как бригада.
После обеда началась самая ответственная часть — укладка первого, окладного венца. Бревна, уже ошкуренные, нужно было точно подогнать друг к другу, вырубив в них полукруглые пазы — «чашки». Эту работу Трофим взял на себя без слов. Он разметил бревна странным, изогнутым чертилком, который сам же и вырезал из ветки, и взялся за топор. Удары были несильными, но невероятно точными. Щепки летели белые, ароматные. Каждая «чашка» ложилась ровно, как отлитая.
Кирилл и Алексей по его команде поднимали и укладывали тяжелые бревна на фундаментные столбы. Лёха контролировал уровни. Арина затаив дыхание наблюдала, как на мерзлой земле вырастает первый контур их дома. Это был уже не абстрактный план, а физическая реальность. Четыре бревна, связанные по углам. Основа.
Когда последнее бревно легло на место, и Трофим проверил диагонали своей старой рулеткой, на его лице промелькнуло что-то вроде удовлетворения.
— Нормально, — изрек он. — Завтра следующий венец. Утеплять будем мохом. Я принесу.
Он ушел, как всегда, не прощаясь. Но сегодня его уход был иным. Он оставил после себя не просто работу, а сделанное дело. Первый венец. Самый важный.
Вечером, когда стемнело и все разошлись, Кирилл и Арина остались одни у сруба. Они зажгли фонарь, и его свет выхватывал из темноты золотистые бревна, пахнущие лесом и будущим.
— Ты чувствуешь? — тихо спросил Кирилл, проводя рукой по гладкой древесине.
— Чувствую, — кивнула Арина. Она чувствовала. Это был не просто дом. Это был алтарь, на который отец принес в жертву свою гордость, а они — все свои силы и веру. Первый венец лежал как печать на договоре между прошлым и будущим, между отцовским упрямством и сыновним стремлением. И между ними двоими, стоявшими сейчас в морозной тишине над этим простым, но самым главным в их жизни квадратом из дерева.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))