Глава 38
Лес на сруб прибыл в один из ясных, трескуче-морозных дней. Длинные, пахнущие смолой и зимней стужей бревна, аккуратно уложенные на санях, казались огромными и неподъемными. Трофим Игнатьевич лично руководил разгрузкой, отрывистыми командами направляя Сашку с его трактором. Он молча, но внимательно осмотрел каждое бревно, проверяя, нет ли скрытой гнили, не подморожены ли торцы.
— Ставь на прокладки, не на землю, — бросил он Кириллу, когда работа была закончена. — И накрой брезентом. Сырость сейчас губительнее мороза.
Кирилл молча кивнул и принялся исполнять. Между ними установился странный, почти деловой ритм. Отец давал указания, сын их выполнял. Никаких лишних слов, никаких попыток завязать разговор о чем-то постороннем. Но в этой строгой дисциплине было больше уважения, чем в десятках сладких слов.
Пока мужчины возились с бревнами, Арина занималась другим. Через блог и соцсети она запустила предзаказ на «первый урожай виноградника «Озерный». Идея была авантюрной: урожая еще не было, вино — лишь мечта. Но она преподнесла это как «шанс стать частью нашей истории», приобрести будущее вино из первой, экспериментальной партии. Цены были символическими, но отклик превзошел все ожидания. Десятки, потом сотни предзаказов. Это были не большие деньги, но это было доказательство — в них верят. И это давало моральное право на продолжение.
На вырученные средства они заказали цемент и арматуру для столбчатого фундамента. Деньги таяли на глазах, но и прогресс становился зримым.
Однажды утром, придя на стройку, они обнаружили, что разметка, которую так тщательно выставляли с отцом, слегка сместилась. Кто-то ночью задел колышки. Кирилл, помрачнев, уже собирался все переделывать, но Трофим, появившийся как по расписанию, лишь хмыкнул.
— Ветер, что ль, — пробурчал он невнятно и, не глядя на сына, за полчаса восстановил все с ювелирной точностью, будто и не было нарушения. В его действиях не было ни упрека, ни раздражения — только спокойное исправление ошибки, которую он, возможно, и сам совершил, чтобы проверить, заметят ли.
Но если с отцом отношения медленно оттаивали, как земля под мартовским солнцем, то со Степаном все замораживалось наглухо. Он теперь открыто не появлялся, но его присутствие чувствовалось. То следы снегохода петляют слишком близко к укрытиям виноградника, то в деревне кто-то пускал слух, что «Зимин лес ворованный покупает, у государства пилит». Слух был абсурдным, но липким, как смола.
Арина, зная, что прямых доказательств нет, решила действовать по-другому. Она пришла в клуб, где Степан обычно коротал вечера. Заведение притихло, увидев ее. Она подошла прямо к его столу.
— Степан, — сказала она громко и четко, чтобы слышали все. — Хватит. Ты взрослый мужик. Если есть претензии — выходи, говори в лицо. А пакостить из-за угла — это удел трусов. Ты же не трус, правда?
Степан покраснел, затем побледнел. Он явно не ожидал такой прямой атаки. Все в клубе смотрели на него. Сказать что-то грубое девушке при всех — опуститься еще ниже. Промолчать — признать поражение.
— Я с тобой разговаривать не собираюсь, — выдавил он сквозь зубы.
— Жаль, — пожала плечами Арина. — А я хотела предложить тебе работу весной. На винограднике руки нужны. Но раз не собираешься... Как знаешь.
Она развернулась и ушла, оставив его в гробовой тишине клуба, нарушаемой лишь ее четкими шагами. Она не предлагала ему работу. Она ставила его перед выбором: либо продолжать быть злобным шутом, либо попробовать стать частью чего-то большего. И самое главное — она сделала это публично, лишив его возможности мстить тайно, не теряя лица.
На стройплощадке работа кипела. С помощью Лёхи и Алексея они выкопали ямы под фундамент, установили опалубку. Бетон месили вручную, в старой железной ванне, подогревая воду на костре. Это был каторжный труд. Пар от горячего бетона смешивался с морозным дыханием, покрывая всех инеем. Руки Арины, несмотря на варежки, покрылись цементными ожогами и трещинами.
Как-то вечером, когда они, смертельно уставшие, пили чай у костра, глядя на темные столбики будущего фундамента, Кирилл взял ее руку, рассмотрел ссадины и потертости.
— Прости, — прошептал он. — Я втянул тебя в адский труд.
— Сама пошла, — она устало улыбнулась. — И не жалею. Просто... трудно.
— Знаю. Но посмотри. — Он указал на четкий ряд бетонных столбов, уходящих в темноту. — Это уже не мечта. Это уже — основа. Наша основа. Скоро на нее ляжет первый венец. Наш первый общий венец.
Он произнес это с такой нежностью и гордостью, что у Арины навернулись слезы. Она прижалась к его плечу, глядя на огонь костра, отражавшийся в ледяных иголках на ветвях. Они были грязные, уставшие, замерзшие. Но они были вместе. И их дом, пока еще лишь призрак в морозном воздухе, уже становился реальнее с каждым залитым столбом. И даже вражда Степана и суровая опека отца были частью этой реальности, которую они вместе строили. Камень за камнем.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))