- Подпишешь документы в четверг, я уже договорилась с риелтором, у неё свой человек в банке, - голос матери звучал не как просьба, а как инструкция к действию
- Справку 2-НДФЛ переделают, нарисуют тебе заработок побольше, никто и не заметит.
Полина замерла с вилкой в руке. Пельмень, который она пыталась подцепить, соскользнул обратно в бульон, подняв жирную волну.
- Мам, это подлог. Это уголовная статья. Ты понимаешь, о чём просишь?
- Ой, не начинай, тоже мне юристка нашлась, - отец, Сергей Иванович, грузно навалился на стол, отчего чайные ложки в стакане жалобно звякнули.
- Все так делают. Вон у Петровича зять вообще безработный, а трёшку в центре взял. Главное - результат. Катеньке жить негде, а ты в позу встаёшь.
Кухня родительской квартиры в панельной девятиэтажке давила низким потолком. Запах жареных котлет, казалось, въелся в обои ещё с девяностых.
Полина приезжала сюда раз в месяц, как на каторгу, отрабатывать свою повинность дочери.
- Я не в позу встаю. У меня платёж сорок восемь тысяч. Зарплата - девяносто. Если я возьму студию для Кати, пусть даже самую дешёвую, это ещё тридцать пять.
- Мне на жизнь останется семь тысяч рублей. Вы предлагаете мне питаться воздухом десять лет?
- Мы будем помогать! - мать всплеснула руками, чуть не опрокинув сметану. - Пенсия у отца, я подрабатываю. Переводить будем тебе на карту день в день. Ты что, нас за мошенников держишь?
Полина медленно положила вилку. Знакомый холодок пополз по спине. Шесть лет назад, когда она брала свою студию, разговор начинался так же.
"Мы поможем, дочка".
Помощь закончилась на втором платеже, когда у отца "внезапно" сломалась машина, а матери срочно понадобилось лечение зубов.
- Нет.
Слово упало в тишину тяжело, как кирпич. Отец покраснел, вена на его шее вздулась синим жгутом.
- Что за "нет"? Мы тебя вырастили. Мы тебе образование дали. Квартиру, считай, помогли взять - первый взнос чей был? Бабушкин! А теперь, когда сестре помощь нужна, ты в кусты?
- Бабушка оставила наследство нам двоим. Вы мою долю вложили в первый взнос, да. Но плачу то я сама. - И платить мне ещё девять лет. - Я не потяну вторую кабалу, даже с вашими обещаниями.
- Ты эгоистка, Полина, - тихо сказала мать. И это было страшнее крика.
- Катя в общежитии мучается, четыре человека в комнате, духота, тараканы. Девочка плачет каждый вечер, учиться не может. А ты в комфорте жируешь.
Полина встала. Стул противно скрипнул.
- Я не жирую, а выживаю. Спасибо за обед.
Она выскочила в прихожую, на ходу всовывая ноги в ботинки. В спину летели обвинения, перемешанные с едкими угрозами, но Полина уже не слушала. Хлопнула тяжёлая железная дверь, отсекая их крики.
На улице бил в лицо колючий новосибирский ветер. Полина села в свою старенькую "Тойоту", вцепилась в ледяной руль. Руки тряслись. Это был не холод - это был адреналиновый откат.
Телефон завибрировал. Рита.
- Ты как? - голос подруги был бодрым, как утреннее шоу.
- Еле ушла. Хотят, чтобы я взяла вторую ипотеку. Через левого брокера, с поддельными справками.
- Они совсем связь с реальностью потеряли? - Рита присвистнула. - Поль, у меня коллега так влетела. Взяла кредит брату на машину.
- И что? Брат разбил тачку через месяц, платить перестал. Теперь у неё приставы ползарплаты списывают, а брат на звонки не отвечает.
- Родители говорят: "Ну потерпи, ему сейчас тяжело". Не вздумай.
- Я отказала. Но чувствую себя так, будто предала кого-то беззащитного. Мама сказала, Катя там в общаге света белого не видит.
- Слушай, - тон Риты стал серьёзным. - А ты когда у Кати была последний раз?
- Давно. Полгода назад.
- Так съезди. Посмотри на "страдалицу". Может, протрезвеешь.
Общежитие НГТУ встретило Полину гулом голосов и запахом растворимого кофе. Вахтёрша, суровая женщина в пуховом платке, пропустила её только после долгих препирательств и записи паспортных данных.
Полина поднялась на четвёртый этаж. Дверь в комнату сестры была приоткрыта. Оттуда доносился громкий смех и музыка - какой-то модный рэп.
Полина тихонько толкнула дверь.
Никаких рыданий, никаких учебников на подоконнике и в помине. В комнате царил творческий хаос.
На кровати у окна сидела Катя - в коротких шортах и майке, с телефоном в руке. Рядом, на полу, сидел парень с дредами и перебирал струны гитары. Ещё две девчонки красили ногти за столом, заваленным косметикой и пачками чипсов.
- О, Полинка! - Катя оторвалась от экрана, ничуть не смутившись. - Ты какими судьбами? Предки прислали инспекцию?
Полина огляделась. Тесно? Да. Бедно? Возможно. Но атмосфера здесь была наполнена жизнью, энергией и весельем, а не страданиями.
- Привет. Мама сказала, ты тут учиться не можешь. Плачешь каждый день.
Катя закатила глаза, переглянувшись с подружками. Те хихикнули.
- Ну, наша мамка всегда драму нагнетает. Я ей пожаловалась один раз, что соседка храпит, так она теперь думает, что я страдаю от этого. Нормально тут всё. Весело. Мы вот на посвящение готовимся.
- Тебе квартира нужна? - прямо спросила Полина.
Катя отложила смартфон, лицо её стало чуть серьёзнее.
- Слушай, ну от хаты я бы не отказалась, кто ж откажется? Чтобы парня можно было привести, музыку слушать без наушников. Но я понимаю, что у родителей денег нет.
- Они хотят, чтобы я взяла ипотеку. На себя. А они якобы будут платить.
Катя нахмурилась.
- На тебя? А у тебя разве первая закрыта?
- Нет.
- Блин, жёстко. Не, Полин, забей. Мама просто гиперопекает. Ей кажется, что я тут пропаду или глупостей наделаю. Ей нужен полный контроль, а не моё удобство.
- Если я буду жить в квартире, она же туда каждый день ездить начнёт, борщи возить и вещи проверять. А мне в общаге свободы больше.
Полина смотрела на сестру и чувствовала, как с плеч спадает тяжесть. Катя была эгоистичной, лёгкой, но она не была монстром. Монстрами были страхи родителей.
- Спасибо, Кать. Ты мне очень помогла.
- Да ладно. Ты это... денег не подкинешь? А то стипуха только через неделю.
Полина усмехнулась, перевела сестре две тысячи и вышла. В общей кухне кто-то жарил рыбу, и этот запах показался ей запахом свободы.
Вторник начался со звонка. Мать.
- Полина, мы нашли другой вариант. Гостинка на окраине, всего два миллиона. Платёж будет меньше. Мы уже договорились с брокером на завтра на утро. Тебе нужно только паспорт привезти.
Полина стояла у окна офиса, глядя на серую панораму Новосибирска. Внизу, в пробке, стояли сотни машин. Люди в них спешили на работу, чтобы платить свои кредиты, кормить детей, соответствовать чьим-то ожиданиям.
- Мама, я не приеду.
- Что? - голос матери дрогнул. - Ты опять? Мы же всё решили!
- Вы решили. Без меня. Я была у Кати. Ей нормально в общежитии. Ей не нужна эта квартира ценой моей жизни.
- Да что ты понимаешь?! Она ребёнок, откуда она может знать, что ей нужно! Мы родители, мы лучше знаем! Ты хочешь, чтобы сестра по наклонной пошла?
- Я хочу, чтобы вы перестали распоряжаться моими деньгами. Я не буду брать кредит. Ни ипотеку, ни потребительский, ни микрозайм. Ни-че-го. Это моё окончательное слово.
В трубке на несколько секунд повисла тишина. Потом мать сказала:
- Вот значит как заговорила. Квартиру получила - и королевой стала? Забыла, кто тебя кормил, поил? Забыла, кто ночей не спал?
- Я помню, мам. И я благодарна. Но благодарность - это не рабство.
- Ну тогда и живи как знаешь. Только когда прижмёт, к нам не обращайся. И номер наш забудь. У нас теперь одна дочь. Катя.
Гудки. Короткие, резкие, как удары хлыста.
Полина медленно опустила телефон. В груди было пусто, словно там выжгли дыру. Больно? Да, невыносимо больно. Словно вырвали часть души. Но вместе с болью приходило странное, забытое чувство.
Она посмотрела на отражение в стекле. Уставшее лицо, сжатые губы.
Вечером она сидела дома, в своей маленькой студии. Стены были родными. Здесь пахло её духами, её кофе, её спокойствием. Никто не требовал отчёта, никто не давил на жалость.
Она открыла банковское приложение. Платёж по ипотеке списался вчера. Остаток на счёте позволял купить нормальной еды и даже отложить немного.
В дверь позвонили. Полина вздрогнула. Неужели родители приехали?
Она посмотрела в глазок. Курьер.
- Доставка цветов. Полина Сергеевна?
Она открыла дверь. Огромный букет белых хризантем с запиской внутри.
В записке неровным почерком написано:
"Поль, прости за предков. Они палку перегнули. Ты права.
P.S. Мать звонила, кричала, что ты предательница, требовала, чтобы я тебя заблокировала. Не слушай их. Катя".
Полина улыбнулась. Впервые за неделю - искренне. Она поставила цветы в вазу, сварила себе ароматный кофе и выключила телефон.
Семья - это важно. Но самая главная семья, которая у тебя есть, начинается с тебя самого. И если ты себя не сохранишь, то и помогать будет некому.
За окном падал снег, укрывая город белым одеялом. Жизнь продолжалась. И это была её жизнь.
А как бы вы поступили на месте Полины? Должна ли старшая сестра жертвовать своим комфортом ради младшей, или родители действительно перешли черту? Сталкивались ли вы с таким потребительским отношением в семье? Жду ваших историй в комментариях.
- Рекомендую прочитать: