Найти в Дзене
Реальная любовь

Виноградник в Озерной

Ссылка на начало Глава 32 Вести о предстоящих съемках взбудоражили Озерную пуще прежнего. Теперь это был уже не просто разговор, а событие. Клавдия в магазине по собственному почину начала собирать «экспонаты» — банку соленых огурцов «как у нас в деревне», вышитое полотенце, чтобы «фон был красивее». Даже бабка Агафья, та самая, что первой язвила про «батрачку», теперь качала головой с одобрением: «Телевизор! Вот это да-а. На всю область покажут». Но были и другие голоса. Громче всех звучал, конечно, Степан. Узнав новость, он откровенно озверел. Его злость, прежде рассеянная, теперь сфокусировалась, как лупа, собирающая солнечные лучи. «Понаехают тут, — рычал он в деревенском клубе, стуча кулаком по столу. — С камерами, микрофонами... Наш покой нарушат! И все из-за этих выскочек!» На винограднике работы по укрытию были в самом разгаре. Колышки Трофима Игнатьевича, как и предсказывал Кирилл, оказались идеальным решением. Они входили в землю мягко, но держали каркас намертво. Работа

Ссылка на начало

Глава 32

Вести о предстоящих съемках взбудоражили Озерную пуще прежнего. Теперь это был уже не просто разговор, а событие. Клавдия в магазине по собственному почину начала собирать «экспонаты» — банку соленых огурцов «как у нас в деревне», вышитое полотенце, чтобы «фон был красивее». Даже бабка Агафья, та самая, что первой язвила про «батрачку», теперь качала головой с одобрением: «Телевизор! Вот это да-а. На всю область покажут».

Но были и другие голоса. Громче всех звучал, конечно, Степан. Узнав новость, он откровенно озверел. Его злость, прежде рассеянная, теперь сфокусировалась, как лупа, собирающая солнечные лучи.

«Понаехают тут, — рычал он в деревенском клубе, стуча кулаком по столу. — С камерами, микрофонами... Наш покой нарушат! И все из-за этих выскочек!»

На винограднике работы по укрытию были в самом разгаре. Колышки Трофима Игнатьевича, как и предсказывал Кирилл, оказались идеальным решением. Они входили в землю мягко, но держали каркас намертво. Работать с ними было в удовольствие.

Как-то раз, когда они с Ариной закрепляли последний кусок агроволокна на одном из рядов, к ним подошел Алексей. Он постоял, посмотрел, как ловко Арина завязывает узлы, и хмыкнул:

— Отец, кстати, спросил, сколько всего укрыли.

Кирилл замер, секатор в руке застыл на полпути к ветке.

— И что ты ответил?

— Сказал, что почти все. Он кивнул. Больше ничего.

Это было больше, чем просто информация. Это был отчет. Молчаливый, но отчет. Отец интересовался прогрессом.

— Спасибо, — тихо сказал Кирилл.

Алексей пожал плечами и ушел, но в его уходе уже не было прежней отстраненности.

Вечером того же дня, когда они уже собирались уходить, Арина заметила на краю поляны свежий след — глубокий отпечаток сапога на сырой земле. Не их, и не Сашки, и не Лёхи. След был большим, с характерным рисунком. Она знала этот след. Трофим Игнатьевич снова приходил. Осматривал. Молча.

Она показала след Кириллу. Он посмотрел на него долго, потом потянулся и поправил полог на ближайшей лозе, будто стараясь еще лучше.

— Он проверяет, — сказал он наконец. — Проверяет, правильно ли мы делаем. По-своему помогает.

«Помогает» — громкое слово. Но что-то в этом действительно было. Отец не протягивал руку, но и не ставил подножку. Он был как строгий, молчаливый инспектор, чье одобрение нужно было заслужить не словами, а делом.

На следующий день приехала съемочная группа. Два человека: режиссер-оператор Дмитрий, суетливый и быстрый, как воробей, и ведущая Ольга, улыбчивая, но с цепким, профессиональным взглядом.

Съемки заняли весь день. Они снимали лозы, уже укрытые на зиму, их работу, интервью. Ольга задавала вопросы не только о винограднике, но и о жизни в деревне, о том, почему молодежь уезжает, и можно ли ее вернуть таким нетривиальным способом.

— А вы не боитесь, что все это — просто красивая сказка? — спросила она в конце, глядя прямо в камеру, но обращаясь к Кириллу. — Что зима все уничтожит, и вы останетесь ни с чем?

Кирилл, стоя рядом с Ариной на фоне белых холмов укрытого виноградника, ответил так же прямо:

— Страх есть всегда. Но мы не строим сказку. Мы строим реальность. Камень за камнем, лоза за лозой. И даже если что-то пойдет не так — мы будем знать, что попробовали. А те, кто боится даже попробовать, уже проиграли.

Его слова, сказанные спокойно, без пафоса, прозвучали на удивление сильно. Даже Дмитрий перестал суетиться и внимательно посмотрел на него.

Когда съемочная группа уехала, наступила тишина, казавшаяся после этого дня особенно гулкой.

— Ну что, — вздохнула Арина. — Теперь ждать эфира.

— Ждать, — согласился Кирилл. — И готовиться к зиме по-настоящему. Самое главное впереди.

Он посмотрел на след отцовского сапога, еще не стертый ветром. Потом на Арину.

— После эфира... после зимы... мы начнем строить дом. Обещаю.

Арина взяла его руку и просто кивнула. Слова были уже не нужны. Они стояли на пороге своей первой большой зимы, и пусть она была полна неопределенности, они встречали ее вместе — с верой в дело, с молчаливой поддержкой отца и с мечтой о крыше над головой, которая будет только их.

Глава 33

Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))