Дарья Десса. "Игра на повышение". Роман
Глава 152
Я вышла из квартиры Эммы, и дверь за мной закрылась с тихим, но каким-то окончательным щелчком. На лестничной площадке было очень тихо, сюда сквозь толстые стены элитного дома не доносился даже слышимый в квартире приглушенный гул города. Я спустилась на лифте, вышла на улицу и вдохнула морозный московский воздух. Он был резким, бодрящим и, казалось, прояснял мысли, которые в гостиной Эммы были затуманены тяжелой атмосферой горя и гнева.
«Оставить без копейки, без штанов и отправить за решётку», – её слова всё ещё звучали у меня в ушах. Я понимала ярость Звенигородской. Узнать, что человек, с которым ты делишь постель и жизнь, не просто изменяет, – с этой бедой рано или поздно сталкивается большинство замужних (да и просто состоящих в отношениях) женщин, а ещё и является убийцей твоего отца, – это удар, способный сломать кого угодно. Но Эмма оказалась крепче, чем я думала. В её глазах, полных слёз, мне увиделась не только боль, но и стальная решимость. И это было хорошо. Нам с мамой требовался союзник, мотивированный не только деньгами, но и жаждой справедливости, пусть и окрашенной личной местью.
Я села в машину, включила печку, дав мыслям течь свободно. План, который мы наметили, был рискованным, но единственно верным. Леднёв – монстр, и чтобы его одолеть, нужно использовать его же слабости. Эмма подтвердила: он бабник, но осторожный, умный и страшно богатый. Брачный контракт, который оставлял её ни с чем в случае развода по собственной инициативе или без доказательства его вины, был для Владимира Кирилловича мощным юридическим щитом. Но этот предмет имел трещину – неуёмное желание.
Мне нужно было найти способ, как его подставить. Свести с женщиной, которая не просто соблазнит, но и будет готова работать на нас. Дама низкой социальной ответственности – это звучало цинично, но в нашем случае самый надёжный вариант. Такая женщина, кто не имеет связей с Леднёвым, потому и не боится его, а потому её услуги можно купить, включая согласие на съёмку, готовность исчезнуть после выполнения задания и молчание. «Или только первое, а про то, с кем ей придётся иметь дело, можно не сообщать?» – подумала я и пока не нашла ответа.
Завела машину, доехала до ресторана неподалёку, заказала бизнес-ланч и села за столик у окна. Достала ноутбук и создала пустой текстовый документ, решив набросать на нём схему действий, чтобы не рассказывать её даже маме, – боюсь, человек с ее воспитанием и образованием подобное не оценит, да и не нужно ей знать, пусть всё останется на моей совести. Набрала заголовок: «План “Гром и Ветер”» – рабочее название, навеянное нэцке.
Пункт 1. Выбор исполнительницы. Критерии: привлекательность (должна соответствовать вкусу Леднёва – Эмма упоминала, что он предпочитает ярких, но не вульгарных), отсутствие явных связей с криминалом или конкурентами Леднёва, надёжность (готовность к полному исчезновению после оплаты, если придётся ей рассказать, с кем предстоит связаться), профессионализм (способность вызвать доверие и расслабить «объект», чтобы ни о чём не заподозрил и полностью отдался процессу). Где искать: эскорт-агентства. Да, слишком опасно, поскольку Леднёв наверняка уже все их наизусть знает. Но какие еще варианты? Использовать кого-то неопытного? Нельзя. Значит, нужен эксперт в этом деле.
Пункт 2. Место встречи. Требования: должно быть место, где Леднёв почувствует себя в безопасности, но которое мы сможем контролировать. Его особняк отпадает – слишком много охраны и систем безопасности. Отель – слишком публично, да и кто знает? Это заведение может запросто принадлежать ему же. Вариант: арендованная квартира в элитном, но недавно построенном жилом комплексе, не связанном с холдингом «Вертикаль». Снять на подставное лицо, оборудовать скрытыми камерами заранее. Важно, чтобы это выглядело как «случайное» место, предложенное дамой. Техническое обеспечение: миниатюрные, с высоким разрешением, с возможностью удалённой активации и передачи данных видеокамеры, значит необходим специалист, который установит их и гарантирует, что Леднёв ничего не обнаружит.
Пункт 3. Сценарий. Цель – получить видеодоказательство. Действия: исполнительница должна быть представлена как «случайная знакомая» на каком-то закрытом мероприятии, где будет присутствовать Леднёв. Флирт, быстрое развитие событий, предложение уединиться. Важно, чтобы Владимир Кириллович сам проявил инициативу. Риски? Обнаружение: если Леднёв обнаружит видеокамеры в квартире, он, скорее всего, ликвидирует исполнительницу. Это приведёт к провалу плана и, возможно, к нашему с Эммой разоблачению. Ненадёжность исполнительницы: шантаж, утечка информации, работа на Леднёва. Недостаточность доказательств: видео должно быть неоспоримым.
Я глубоко вздохнула. Да, придуманное мной выглядит, как стратегическая военная операция, а значит ставки в ней выше, чем могла себе раньше представить. И снова возникает вопрос: кто мне поможет? Сама найти исполнителей – девушку и специалиста по технике – не смогу. Всё-таки надо постараться. Не подавать же на сайте бесплатных объявлений запрос на такие специфические, а потому незаконные услуги.
Посмотрев на часы, я поняла, что пора бы возвращаться на работу. Моё длительное отсутствие опять станет нервировать Леднёва. Расплатилась, приехала обратно в офис. Демонстративно прошла мимо приёмной, заглянув туда, чтобы Гиена меня заметила, и прошла дальше к себе.
Устроившись за письменным столом, я стала просматривать свои контакты. Кто из моих знакомых может знать нужных людей? Вспомнила одного бывшего однокурсника, который после университета ушёл в «ночную» жизнь и стал владельцем ночного клуба. Того самого Серёжку Негодяева, большого умельца крепко выражаться, который впоследствии взял фамилию матери, став Гавриловым. Он всегда был циничен, но со мной поддерживал нормальные отношения. Вероятно, ему можно заплатить, и чтобы не задавал лишних вопросов. Скорее всего, у него и арсенал девушек отыщется, и специалист, который разбирается в видеотехнике.
Я уже собиралась набрать его номер, когда услышала, как открылась дверь приёмной. Раздались шаги, потом постучали… Подняла голову, и сердце моё забилось чуть чаще. На пороге стоял Орловский. Он выглядел… потрёпанным. Не в смысле небрит или неопрятен, нет. Дорогой костюм, идеальная причёска, но в глазах – усталость и какая-то болезненная тоска. Стоял, не решаясь войти, и смотрел на меня так, словно я была доктором, а он – пациентом, и от того, насколько профессионален врач, зависит, выживет он или нет.
– Алина… – его голос был хриплым, тихим, словно долго не говорил. – Я… не знал, как к тебе подойти. Ждал, пока вернёшься.
Я закрыла ноутбук, не отрывая от вошедшего взгляда. Внутри боролись два чувства: старая, почти забытая нежность и жгучая обида. Он предал меня с Лизаветой (от чего открестился потом), далее сделал своей заложницей, напугав до полусмерти, а теперь стоит здесь, как побитый пёс.
– Роман, – я произнесла его имя холодно, стараясь, чтобы мой голос не дрогнул. – Что ты здесь делаешь? У нас нет общих проектов. Или тебе шеф что-то поручил?
Он сделал шаг вперёд, затем ещё, остановившись в паре метров от моего стола.
– Нам нужно поговорить. Пойдём, пожалуйста.
Мы прошли в конференц-зал, Орловский запер дверь на ключ и обернулся ко мне.
– Я знаю, что не имею права тебе всё это говорить, но не могу больше. Схожу с ума, Алина. Схожу с ума без тебя.
Орловский заговорил быстро, сбивчиво, словно боялся, что прерву его.
– Я думал, что смогу забыть. Что смогу жить дальше, заниматься делами, строить свою жизнь. Но каждый день, каждый час… я вижу твоё лицо, слышу твой смех. Помню, как ты смотрела на меня. Я потерял тебя, Алина – лучшую женщину в моей жизни. Вина за это лежит только на мне одном.
Он опустил голову, и я увидела, как дрогнули широкие плечи. Это не было похоже на игру. Его боль казалась настоящей. Но сколько раз можно верить обманщику?
– Ты вспомнил об этом только сейчас, Роман? – я встала, подошла к окну, повернувшись к нему спиной. – Когда между нами всё давно уже кончено?
– Я сижу в своём кабинете, смотрю на город, и мне тошно. Бросил тебя из-за кого? Леднёва, дела которого меня совершенно не касаются, а я вдруг решил, что если он такой же, то яблочко от яблони недалеко падает, и скоро ты окажешься ему подобной. Дурнее вывода придумать сложно.
Он подошёл ко мне сзади, но не прикоснулся. Я чувствовала тепло его тела, запах дорогого одеколона, и это вызывало во мне бурю эмоций.
– Я люблю тебя, Алина. Люблю так, как прежде никого и никогда. Я страшно соскучился и мечтаю всё вернуть. Начать с чистого листа. Я готов на всё, чтобы ты меня простила. Я уволюсь из «Проспекта», брошу всё. Начну карьеру с чистого листа, лишь бы ты была рядом.
Я медленно повернулась. Его лицо было напряжённым, но ни единой слезинки.
– Ты говоришь о любви, Роман, – я смотрела ему прямо в глаза. – Но ты предал меня. «Яблочко от яблоньки», да? Не забыл, что с момента рождения и до тридцати лет у меня не было родителей, и я воспитывала себя сама? Как ты мог вообще придумать весь тот бред, что Леднёв сделает из меня такую же циничную дрянь, какой сам является? – я говорила открыто, наплевав на всё.
– Прости. Я поступил отвратительно и не оправдываю себя. Но я изменился, Алина. Эта разлука… она показала мне, что без тебя я – пустой. Думаю, уж прости за откровенность, и тебе плохо без меня. Не прошу простить сразу. Дай возможность искупить свою вину.
Я смотрела на него. В его словах была искренность, которую трудно подделать. Может быть, он действительно мучился и понял, что потерял.
– Подумаю над твоими словами, Роман, – сказала я, отступая на шаг. – Над твоим чувством. Мне нужно время.
Он кивнул, его лицо осветилось слабой надеждой.
– Буду ждать. Сколько угодно.
Я села за стол, взяла бутылку и налила себе воды. Отпила…
– Но есть кое-что, что ты должен знать. И это касается не только нас. Это касается Леднёва. И Эммы.
Его лицо напряглось.
– Что? Что случилось?
Я рассказала ему всё. О встрече с Эммой, о маме, о нэцке, о том, как Леднёв убил отца Звенигородской. О брачном контракте и изменах Владимира Кирилловича. И о нашем плане – подставить его, заснять на видео, чтобы Эмма получила развод с компенсацией и смогла начать войну за наследство.
Роман слушал, не перебивая. Его лицо становилось всё бледнее, а глаза – всё темнее. Когда я закончила, он долго молчал.
– Господи… – прошептал он, покачав головой. – Я догадывался, что Леднёв чудовище. Но чтобы такое…
Он опустил руки, посмотрел на меня с болью.
– Алина, ты не представляешь, как я мучаюсь из-за Эммы.
Я подняла бровь.
– Мучаешься? Ты же сам её подставил…