Это литературный эксперимент «Дыхание города»: я публикую роман по одной главе в день. Это история об Александре, писателе, который слышит Нью-Йорк.
📚 Чтобы войти в историю с начала
Глава 14. Стэйт Стрит Бэнион Флауэрс
Александр сидел у стойки, пальцы обхватили почти пустой стакан. Виски жгло не только горло, но и мысли – об Эмилии, о рукописи-лабиринте, о названии, появившемся из ниоткуда. Бармен полировал бокал. Молчание между ними было не пустым – плотным, как запах старого дерева и воска, пропитавший стены, увешанные тенями прошлого в чёрно-белых тонах. Никаких цветов. Ни одного. Хотя название...
Дверь скрипнула.
Не громко, но достаточно, чтобы нарушить их немую думу.
В проеме, затянутом вечерней дымкой улицы, стоял он. Тот самый. Высокий, сутулый, в потёртом твидовом пиджаке, который казался второй кожей, вросшей в кости. Тот, что читал книгу вверх ногами в парке, говорил о дубах и шепоте асфальта. Его появление было не случайностью. Это было продолжение. Как будто город подвел его к двери и толкнул внутрь.
Старик шагнул в полумрак. Его шаги по скрипучим доскам отдавались глухо, как шаги по опавшей листве в пустом лесу. Подошёл к стойке, оперся костяшками пальцев о полированную древесину. Глаза – не старческие, а глубокие, как те колодцы, о которых говорила антикварша, – скользнули по бармену, задержались на Александре. Узнал? Казалось, да.
— Бурбон, пожалуйста, — голос был низким, с хрипотцой, но твёрдым. Как кирпич в стене. — Настоящий американский напиток.
Бармен, не проронив слова, достал бутылку без этикетки, налил в толстый стакан. Золотистая жидкость заиграла в тусклом свете. Старик поднял стакан, сделал долгий, почти ритуальный глоток. Закрыл глаза. Скулы напряглись под кожей, испещрённой морщинами-картами неизвестных земель.
— Вкус истории, — выдохнул он, открывая глаза. Взгляд был где-то далеко, за стенами, за годами. — Вкус настоящей Америки. До того, как её... упаковали.
Александр почувствовал, как мурашки пробежали по спине. Не от страха. От предчувствия. От того, что этот человек несёт в себе кусок города, спрятанный под асфальтом.
— Согласен, — сказал Александр, его собственный голос показался ему чужим. — Хороший выбор.
Старик медленно повернул голову. Взгляд его был тяжёлым, оценивающим.
— Вы знаете, — начал он, обводя бар взглядом, будто видел сквозь штукатурку и кирпич, — все говорят о Бенионах. Какая это была уважаемая семья, какие у них были красивые цветы... розы, камелии, орхидеи, что там ещё. Голландские тюльпаны привозили, когда они были дороже золота. — Он сделал паузу, давая словам осесть, как пыль на старых фоторамках. — Но никто не говорит о том, что происходило на самом деле. За этими... красивыми фасадами.
Бармен перестал полировать бокал. Замер, слушая. Александр не дышал.
— Прямо напротив этого здания, — старик кивнул в сторону зашторенного окна, — через улицу, была штаб-квартира Джона Торрио. Знаете, кто такой Джон Торрио?
Бармен медленно покачал головой, но в его глазах мелькнуло не просто любопытство – знание.Глубинное, как эти подвалы.
— Кажется... слышал это имя, — сказал он осторожно, голос глуше обычного.
Старик усмехнулся. Коротко, сухо. Как треск сухой ветки.
— Джон Торрио... это был большой босс. Гангстер. Из тех, что строили империи на дрожжах запрета. Занимался всем – от бутлегерства до азартных игр. И знаете, где он варил свой бурбон? Тот самый, что грел души и разжигал войны? — Он постучал костяшкой пальца по стойке. Звук был глухим, окончательным. — Прямо здесь. Под нашими ногами. В подвалах этого самого паба. Там печи стояли, котлы... и страх.
Александр почувствовал, как холодок пробежал по коже, несмотря на тепло виски. Его брови сами собой поползли вверх.
— Серьезно? — вырвалось у него. Голос звучал приглушенно, как в склепе.
Старик кивнул, не отрывая пронзительного взгляда от Александра.
— Серьезно. Как гранит надгробия. И еще... — он обвёл взглядом паб, его пустые углы, столики без вазочек, стены без намёка на зелень, — вы знаете, почему в этом баре, с таким... цветочным именем, никто никогда не курит? Хотя курят везде. В дорогих клубах, в дешёвых забегаловках... Здесь – нет. Никогда.
Бармен и Александр переглянулись. Вопрос висел в воздухе, густой, как нерассеянный дым. Они пожали плечами – жест незнания, но и... смутного догада. Старик наклонился чуть ближе, его дыхание пахло бурбоном и временем.
— Джон Торрио никогда не курил. Ненавидел табачный дым лютой ненавистью. Говорил, что это пагубная привычка, которая отупляет людей, делает их слабыми, предсказуемыми. — Старик выпрямился. — И хотя он и давно в земле, эта... причуда… осталась. Как шрам. Как закон. Никто не объясняет. Просто... не курят.
Он снова обвёл взглядом зал, его выцветшие фотографии, пустые стены.
— И самое странное, на мой взгляд... — голос старика стал тише, заговорщическим, почти шепотом, но каждое слово било как молот, — в таком пабе... с таким именем... посвященном цветам... особенно сейчас, под самый День Благодарения... — он сделал паузу, давая им оглядеть абсолютную, вопиющую пустоту от отсутствия цветов, — ...нет ни единого цветочного украшения. Ни вазочки. Ни веточки плюща. Ничего. Как будто сама память о цветах здесь... запретна. Не находите это странным? Почти... зловещим?
Тишина, наступившая после его слов, была гулкой. Она вобрала в себя тиканье невидимых часов, потрескивание где-то за стеной, их собственное дыхание. Александр смотрел на бармена. Бармен смотрел в пустоту над стойкой, его лицо было каменным, но в глазах что-то шевелилось – знание? Тревога? Запрет?
Старик отхлебнул последний глоток бурбона. Поставил стакан со звонким стуком о стойку.
— Ну, я пожалуй пойду, — сказал он просто, будто не обрушил им на головы историю подземелий, запретов и странных отсутствий. — Было приятно пообщаться с людьми... которые, кажется, ещё способны слышатькамень под ногами. Ценить историю...
Он кивнул – коротко, по-военному. Развернулся и пошёл к выходу. Его твидовый пиджак слился с сумраком у двери. Скрип. И он растворился в вечернем Нью-Йорке, как ещё одна тень, вынырнувшая из прошлого и ушедшая обратно.
Дверь захлопнулась.
Тишина в пабе стала абсолютной. Давящей. Александр и бармен сидели неподвижно. Александр смотрел на полированную стойку, под которой, по словам старика, кипели котлы бутлегерского бурбона. Смотрел на стены, где не было цветов, и где, возможно, висел невидимый запрет на дым. Смотрел на бармена, чьё молчание теперь казалось не просто привычкой, а обетом.
Город дышал вокруг. Тяжело. С хрипотцой. И в этом дыхании слышался шелест старых фотографий, шипение самогонного котла и... тихий, настойчивый шепот отсутствующих цветов.
Тишина в пабе после ухода старика сгустилась, пропитанная запахом бурбона и невысказаннымивопросами. Александр допил свой виски. Последний глоток обжег горло знакомой горечью и странным ощущением – будто он только что прикоснулся к темным корням города. Он поставил пустой стакан на стойку. Звук стекла о дерево прозвучал неожиданно громко.
Он попытался улыбнуться бармену, но получилось натянуто.
— Большое спасибо, — сказал он, голос слегка охрип. — Отличная беседа. Прямо как экскурсия в подполье.
Александр встал, ощущая под ногами не просто доски, а пласты истории. Он достал кошелек, вытащил несколько мятых купюр и положил на стойку рядом с влажным кольцом от стакана.
Бармен все еще смотрел вдаль, сквозь стойку, вглубь здания или памяти. Он медленно перевел взгляд на Александра. В его глазах читалось что-то большее, чем прощание.
— Всегда рад видеть тебя, — сказал он, и в его тоне было что-то обреченно-приглашающее. — Заходи еще. Когда захочешь... услышать скрип половиц над историей.
Александр кивнул. Развернулся и пошел к выходу. Его шаги гулко отдавались в тишине. Он чувствовал на спине тяжелый взгляд бармена.
Дверь скрипнула и захлопнулась. Уличный грохот – рёв машин, обрывки разговоров – обрушился на него. Он прислонился к прохладному кирпичу паба, вдохнул воздух, пахнущий бензином и спешкой. Теперь это здание казалось не просто старым ящиком. Он знал о его подвалах. О запрете на дым. Об отсутствии цветов.
Он достал телефон. Экран вспыхнул в сумерках. Среди спама и письма от Эмилии с грозным "Рукопись?" – новое сообщение. От "Anya_Blog_Beauty".
СООБЩЕНИЕ НА ЭКРАНЕ:
Привет, Алекс! Реклама крема просто бомба! За первый день уже 6 коробок заказали по твоему промокоду! Ты просто волшебник! 😍🔥 Давай еще текст? Очень жду!
Уголки губ Александра дрогнули в кривой улыбке. "Волшебник". Тот, кто ловит "дыхание города" и пишет про "гладкие ножки". Шесть коробок. Небольшая передышка перед лицом Марго Белл и её "завтра к обеду". Ирония витала в воздухе.
Он сунул телефон в карман и зашагал. Дом был недалеко. Город мелькал огнями витрин и тенями лиц в синеве экранов. Он шел сквозь поток, не пытаясь его уловить.
Ключ щёлкнул в замке. Квартира встретила знакомым хаосом книг и чашек. И тишиной. Даже Эл не вышел встречать – спал калачиком на подоконнике.
Александр не стал включать свет. Прошёл мимо стола с ноутбуком, мимо полок с книгами. Направлялся в спальню.
Дверь в спальню была приоткрыта. Он толкнул её и замер на пороге.
Над изголовьем кровати, в слабом свете фонаря, пробивавшем сквозь щель в шторах, висел Ловец Снов. Чёрный круг. Замысловатая паутина. Перья, похожие на опалённые крылья.
И в самом центре паутины, там, где сходились все нити, одна маленькая бусина из тёмного стекла... слабо светилась. Тусклым, холодным синим светом. Как далёкая звезда в непроглядной тьме.
Александр замер. Шесть коробок крема. Подвалы Торрио. Запрет на цветы. И вот это. Он прищурился, пытаясь разглядеть источник света. Уличный фонарь? Отражение от стекла? Его уставшее воображение, накрученное странным вечером?
Усталость — подумал он, отводя взгляд. Или просто игра света. Слишком много всего за день. Мозг ищет чудеса там, где их нет.
Он вздохнул, скинул куртку. Не стал вглядываться в Ловец Снов. Просто поставил телефон на тумбочку, погасил слабый свет экрана и лег. Город шумел за окном. А бусина в паутине над его головой продолжала 0мерцать тем холодным синим огоньком, который он решил списать на усталость и игру теней. Он закрыл глаза, стараясь не думать ни о чем. Скоро он уснул.
В этой главе старик обрушил на Александра несколько исторических откровений: подвалы гангстера Торрио, странный запрет на курение, полное отсутствие цветов в пабе с цветочным названием.
Что показалось самым необычным?
Завтра выйдет новая глава