Предыдущая часть:
Неожиданно Алексей засмеялся.
— Точно, мам, — сказал он. — Наташка, как была деревенской неудачницей, такой и останется, вне зависимости от того, наследство какого размера на неё свалится. Менталитет нищебродки ничем не убрать. Мало того, что не собирается бороться за справедливое распределение наследства, так ещё и развалюху продавать не хочет. Только круглая дура может держаться за бесполезный актив.
— Короче, Наташка, если не хочешь по-хорошему, то иди собирай свои манатки и вали на все четыре стороны, — добавил Алексей. — Точнее, в деревенскую хибару, о состоянии которой ты даже не знаешь. Флаг в руки, паровоз навстречу.
У Натальи мелькнула предательская мысль извиниться перед Алексеем и поступить так, как он хочет, но она почти мгновенно одумалась и даже головой потрясла. Нет, ни за что она не станет продавать дом и портить отношения с братом, сражаясь за его часть наследства.
Пусть у него будет коттедж у моря. Раз так решил покойный отец, значит, так тому и быть. Раз уж Мария, женщина совершенно посторонняя, проявила неожиданное благородство, то и она, родная дочь Игоря Сергеевича, не имеет права быть жадной и сварливой.
— Наташа, если ты немедленно не изменишь решение, я тебя по статье уволю, — пригрозила свекровь. — Поверь, я найду за что. Хотя бы за систематическое отсутствие на рабочем месте, за незапланированные перерывы или даже кассу посчитаю так, что у тебя недостача в особо крупном размере получится. А что мне за тебя держаться, если ты семью ни во что не ставишь? Ну уж таких работниц, как ты, в базарный день за пятачок пучок нанять можно. Ещё и без гонора этой наследницы.
— А как хотите, — тихо ответила Наталья, понимая, что вся её жизнь меняется прямо в эти секунды.
Ольга, невольно ставшая свидетельницей этой безобразной сцены, заступилась за Наташу.
— Светлана Ивановна, разве справедливо Наташу увольнять? — произнесла она. — Она за нескольких сотрудников вкалывает. Да вы хотя бы Дарье позвоните, если мне не верите, и спросите, сможете ли вы равноценную замену Наталье найти.
— А ты чего это разговорилась, Ольга? — зло прищурила глаза Светлана Ивановна. — Не лезь в наше семейное дело, поняла? Будешь настроение мне портить нравоучениями, мигом на улице окажешься. Вдобавок я потребую деньги вернуть, которые ты у меня взаймы брала. Причём, насколько помню, срок-то давно прошёл, так что тебе придётся сильно постараться, чтобы рассчитаться. А если я с тебя проценты вздумаю потребовать?
— Побойтесь Бога, Светлана Ивановна, — Ольга даже побледнела от возмущения. — Зачем вы так?
— Не надо, Ольга, — попросила Наташа, касаясь руки наставницы. — Тебе не стоит страдать из-за меня. Спасибо за всё. Я буду вспоминать наш совместный труд с самыми тёплыми чувствами.
— Ой, сколько пафоса, — усмехнулся Алексей. — Давай пошевеливайся, поехали домой вещички твои собирать.
— Потом сюда зайдёшь, — приказала Светлана Ивановна. — Я к этому времени сделаю соответствующие отметки. Заберёшь свою трудовую книжку. Как бы я к тебе ни относилась, поступлю честно. То, что причитается, в течение нескольких дней перечислю на твою карту.
Алексей строго следил, чтобы жена не забрала с собой ни одно из подаренных им украшений.
— Что, поживиться хотела? — упрекнул Алексей и сам, похоже, поверив в расчётливость женщины, которую когда-то называл любимой и обещал защищать от всех невзгод. — Думала, я такой простачок? Не на того напала. Надеюсь, ты проявишь благоразумие, и наш развод пройдёт цивилизованно.
— Ты не сомневайся, — пообещала Наташа, вызывая такси и забирая три сумки, в которые уместились все её вещи.
— Прощай, деревенская неудачница, — издевался Алексей, пока его почти бывшая жена ожидала лифт.
Но Наташа отвечать не стала, боялась разреветься.
В «Идеале» поспешно уволенную сотрудницу ждали Ольга и Дарья, вернувшаяся из своей вдохновляющей поездки и попавшая в разгар семейных перемен. Светлана Ивановна уже покинула ателье, чтобы не пересекаться с бывшей невесткой.
Золовка протянула Наталье трудовую книжку и предположила.
— Может, вы ещё помиритесь? — произнесла она.
— Нет, у нас с Алексеем нет будущего, — ответила Наташа. — Наверное, наш брак изначально был обречён на скорое завершение. Мы ещё долго продержались.
Золовка крепко обняла Наташу и предложила.
— Слушай, а перебирайся ко мне, — сказала она. — Можешь жить сколько тебе надо. Бесплатно, разумеется. Я правда буду рада, если ты согласишься. Не обижайся оптом на всех Смирновых и не отказывайся от помощи. Я же от души предлагаю.
— Спасибо тебе, Дарья, — ответила Наташа. — Я очень ценю твою доброту и желание помочь, но Светлана Ивановна твоя мама. Мне не хочется, чтобы из-за меня ты поссорилась с самым родным человеком.
Наталья забрала с рабочего места личные вещи: кружку, сменную обувь, маленькое полотенце, а Ольга вручила ей пакет и сообщила.
— Тут блузка, которую я сшила сегодня по эскизу, который спонтанно нарисовала Дарья, — произнесла она. — Не забывай, что у тебя золотые руки, цепкий ум и потрясающая способность видеть в людях их лучшие качества. Это приведёт тебя к счастью обязательно.
Едва Наташа, попрощавшись с женщинами, так её поддержавшими, вышла из «Идеала», как ей пришло уведомление о денежном переводе. Отправитель — Дарья Витальевна С. Комментарий: подарок. Не вздумай возвращать.
Улыбка невольно появилась на губах. Золовка, которую она при знакомстве сочла странной и высокомерной, оказалась самой человечной в семье Смирновых и прекрасно её понимала. Ведь в самом деле первым порывом было вернуть деньги, которые у Дарьи и у самой были нелишними.
Но душевный комментарий к переводу убедил с благодарностью принять подарок.
Оставаться в городе не хотелось категорически. Наташа чувствовала, что ей жизненно необходим отдых от суеты и шума.
В конце концов, за восемь лет в семейном бизнесе Смирновых она никогда полноценно не отгуливала отпуск. По документам да, отдыхала, но по факту больше чем на неделю ателье не покидала.
Предварительно позвонив, женщина направилась к брату, планируя порадовать племянников подарками, дождаться оформленных документов на дом и ехать в деревню полноправной хозяйкой.
Узнав о намерении сестры снять какую-нибудь комнату, Дмитрий возмутился.
— Чего ты, как не родная, прямо и не заикайся про съёмное жильё, — произнес он. — У нас на кухонной лоджии шикарная раскладушка. Хочешь, там её оставим или можем в детскую перенести? Ой, вот нашла проблему.
— Да, — вторила мужу Лена. — Оставайся у нас. Хоть пообщаемся вволю. А то ведь мы, раскрою тебе секрет, посоветовавшись, решили к морю переезжать. Так что видеться будем даже реже, чем до этого.
После получения документов Дмитрий с женой помогли Наталье с переездом. Лена порывалась навести в доме чистоту, но новая хозяйка отказалась.
— Вы и так на меня столько времени потратили, — сказала она. — Мне даже неудобно. Давайте пообедаем вот тут за столом под яблоней и поезжайте к мальчишкам. У вас и у самих хлопот много.
Родственники уехали, и Наташа взялась за дело. Стёрла пыль, помыла окна и полы, замочила бельё в большой ванне, стоящей на улице, а потом принялась сражаться с сорняками, которые радостно захватили двор, отложив уход за огородом на потом.
Не все же подвиги в один день совершать.
Наблюдать, как новая хозяйка борется с бурьяном, к забору подошли две местные жительницы. Полная женщина с кудряшками не стесняясь обсуждала новенькую с худощавой, словно подобранной для контраста приятельницей.
— Сразу видно, к земле раньше не приближалась, — произнесла полная.
— Ага, наверное, она думает, что хлеб сразу на дереве растёт, — расхохоталась худощавая.
Проходившая мимо рыжая женщина в коротком розовом сарафане едко заметила что-то насчёт новенькой, но кудрявая огрызнулась.
— А ты иди своей дорогой, Катя, с тобой говорить как в хлеву валяться, — сказала она.
Опасаясь, что зрительницы и на самом деле свалят забор, Наташа поздоровалась, и неожиданно худощавая завопила.
— Опля, Наташка, ты что ли? — произнесла она.
— Да, — растерянно ответила Наталья.
— Ух, я тебя и не признала, — восхитилась кудрявая и спросила. — А нас ты не помнишь?
Совершенно верно истолковав молчание, худощавая вновь залилась смехом, через который Наташа разобрала.
— Вот умора, мы же вместе в совхозные поля за кукурузой бегали, на речке купались и однажды с моим папкой даже в ночное ходили, — сказала она. — Я Вера Соколова, а это Поля Кузнецова, теперь Сологубова.
— Ну, признала? — добавила она.
Наташа была в шоке. Конечно, они довольно долго не виделись, но контраст с девятилетними девочками, которых она помнила, был колоссальный.
От неловкой паузы спасла седоволосая женщина, присоединившаяся к Вере и Поле. Поздоровавшись, она от души высказалась.
— Ой, все вы приезжие, поначалу шустрые, как электровеники, — произнесла она. — Всё суетитесь, возникаете, говорите, что всё неправильно организовано, от выгула коров до вывоза мусора. Лезете со своими инициативами, потом вдруг до вас, понаехавших, доходит, что просто так денег не заработать, и обратно уезжаете в свои асфальтовые джунгли, поджав хвосты.
— Тётя Зина, так это своя, Сергеича дочка, Наташка, — пояснила Вера.
— Ах, детонька, — мгновенно сменила женщина гнев на милость. — Соболезную. Хорошим человеком твой папа был, завсегда здоровался, уважительный и честный, что сейчас редкость. Ты, если молочко захочешь купить, ко мне обращайся, тётя Зина, я живу на Советской, 22.
Наташа поблагодарила женщину и, отказавшись от предложения Веры и Поли сходить с ними за земляникой, продолжила расчистку двора, одновременно планируя дальнейшие действия.
К вечеру она так устала, что не ужиная, наскоро застелила кровать высохшей на ветру и солнце простынёй, накрылась пледом, который ей подарила Лена на новоселье, и мгновенно уснула.
Утром Наталья решила собрать вишню, которая ещё вчера манила своими красными боками, но, подойдя к дереву, увидела там женщину в сарафане, которую Поля называла алкашкой. Ни капли не смущаясь, та продолжала собирать ягоды в самодельную тару из обрезанной пластиковой пятилитровой бутылки, висевшую на шее, и заговорила первой.
— Привет, соседка, — произнесла она. — Меня Катей зовут. Чего застыла? Видишь же, я ветку держу. Собирай. Ох, и сладкие в этом году ягоды.
Ошарашенная Наташа послушалась, а Катя пояснила.
— Игорь Сергеевич, светлая ему память, сюда разве что в выходные наведывался, — сказала она. — И, ну, вроде я как за домом приглядывала, чтобы туда никто не лазил, грядки поливала. Он в благодарность разрешал заходить и урожай всякий собирать. Понимал, что к чему, и в людях разбирался. Не ругал меня, как остальные, не клеймил позором.
— Ты не думай, я подчистую ничего не обирала, — добавила Катя. — И Сергеичу, его жене, золотой женщине, всего вволю доставалось. В этом-то году понятно, ничего не посажено, а вот ягоды спеют. Ты скажи, если тебе неприятно, то я ходить, конечно, не буду.
— Да нет, собирайте, — ответила Наташа.
— Чего так официально? — удивилась Катя. — Вот придумала на «вы» ко мне обращаться. Давай-ка по-простому. Не такая я и старая. Мне всего-то сорок пять. Сама ягодка. Ага.
Заметив, что Наташа наполнила свою кружку вишней, Екатерина предложила.
— Слушай, а пошли ко мне, по пятьдесят грамм вмажем за знакомство, — произнесла она.
— Нет, извините, не люблю я это, — ответила Наташа. — Я лучше помну вишню и водой залью, вроде как компот.
— А ты как хочешь, — отозвалась Катя.
В красивых голубых глазах соседки блеснули то ли слёзы, то ли злые огоньки.
— Думаешь, я как распоследняя алкашка одна стану водяру пить? — сказала она. — Нет, уж компот. Так компот. У тебя наверняка электричество и газ ещё не подключены, так что айда ко мне чего-нибудь горяченького на завтрак сготовим. Тут вот дырка в заборе. Короче, получится.
В доме у Кати было чисто, несмотря на дурную репутацию кошек, которых Наташа даже затруднилась сосчитать.
— А это подарочки от добрых людей, — пояснила хозяйка, одновременно ставя чайник и готовя яичницу. — Подбрасывают мне ко двору, хоть прямо колючей проволокой огораживайся. Кого могу, пристраиваю, но сама понимаешь, очередь за кошками не выстраивается.
— Извини, а тут можно на работу устроиться? — спросила Наташа за завтраком.
— Да, особо работы тут нет, — ответила Катя. — Все выживают, как могут. Ягоды, грибы собирают и продают. То, что выращивают, конечно, тоже, и закрутки всякие. Многие колымят у городских, которые тут дома для летнего отдыха купили. Некоторые мотаются в соседний посёлок городского типа. Там можно чего найти. Например, в садовом центре всегда сотрудники требуются, потому что хозяйка там не слишком щедрая, но требовательная жуть.
— А школа, садик или клуб тут есть? — поинтересовалась Наташа.
— Школу так и не построили, а садик с клубом есть, — ответила Катя. — Только на работу туда не устроишься.
— Почему? — спросила Наташа.
— А по кочану? — усмехнулась Катя. — Сама посуди. Разве чужака на такие должности возьмут? Это же золотое дно с бриллиантовыми вкраплениями. Без блата разве что соцработником пойдёшь. Но там сущие копейки платят. Просто слёзы одни, а не зарплата. И работы навалят выше головы. Будешь и продукты таскать по домам, и договариваться огород вскопать, и урожай убирать будешь.
— Я по молодости ещё когда в другом селе жила, в эту авантюру как-то ввязалась, — добавила она. — Ой, по дурости целый год проработала в адском режиме, аж колени завыли. Ещё хуже выслушивать истории старичков и старух приходится. Они готовы рассказывать одно и то же часами подряд, и вырваться невозможно. Надо или сразу отсекать все попытки, или учиться спать с открытыми глазами.
— Зачем? — спросила Наташа.
— Да чтобы можно было спать, пока тебе байки рассказывают, — ответила Катя. — Что тут непонятного?
Посвятив первую после переезда неделю борьбе за чистоту участка, Наташа поняла, что процесс этот, по сути, бесконечен, а деньги тают, и устроилась соцработником. Пусть небольшие деньги, но стабильные, да и трудовая пристроена.
Как и предсказывала Катя, самыми сложными моментами стали разговоры с подопечными. Большинство из них старались выудить из Наташи как можно больше новостей и делились сведениями, которые, по их мнению, были ей необходимы.
Многие, узнав о дружбе соцработницы с Катей, поджимали губы и советовали больше не общаться с этой пропащей. Наташа защищала приятельницу, говорила, что она добрая и отзывчивая.
И это были не пустые слова. Для неё лучшей рекомендацией служило отношение Кати к животным. Не было в нём показного сюсюканья, лишь забота и искренняя любовь.
В конце лета Наташу и Алексея развели, и это не огорчило женщину. Но ближе к середине ноября, когда жизнь в деревне словно затаилась, накатила серая безысходная тоска.
Иногда хотелось лечь и больше не вставать. Жаль, до слёз стало времени, потраченного и на Алексея, и на его семейный бизнес.
Минорное настроение усугубила новая подопечная, интеллигентная и скромная Галина Семёновна, соседка семьи Сологубовых. Пожилая женщина поскользнулась на скользком от первого заморозка крыльце и упала.
К счастью, её вскрик услышала Поля, вызвала скорую и подложила тёплое одеяло под пострадавшую. Галина Семёновна не замёрзла, но домой из райцентра вернулась неходячая.
Перелом шейки бедра приковал несчастную к кровати, и женщина угасала. Наташа старалась теперь планировать свой маршрут так, чтобы завершать его в доме новенькой и уделять ей хотя бы немного больше времени.
Продолжение :