В 22:50 у подъезда появилась первая машина. Старенькая «девятка» с тонированными стеклами. Из неё вышли двое парней спортивного телосложения, быстрым шагом направились к домофону. Кто-то из соседей выходил гулять с собакой, и парни юркнули в открывшуюся дверь.
Это были первые ласточки. Разведчики великой армии халявы.
Катя прильнула к глазку своей двери.
Сверху раздался робкий, пока еще вежливый стук.
— Хозяин! Мы за приставкой! — глухо донеслось с лестничной клетки.
Валера, естественно, не слышал. У него играл «Rammstein».
Парни, вспомнив инструкцию («я в наушниках»), постучали сильнее. Кулаком.
— Эй! Открывай! Мы первые!
Через пять минут к подъезду начали стягиваться основные силы. Приезжали такси, каршеринг, личные авто. Люди шли с большими сумками, с тележками, с горящими глазами.
Халява — это страшная сила. Она отключает критическое мышление. Никто не думал, почему аттракцион щедрости проходит ночью. Все думали только об одном: «Успеть, пока другие не забрали телек».
На лестничной клетке Валеры собралось уже человек десять. Стучать перестали — начали долбить.
— Мужик! Выходи! Ты обещал! — орал кто-то.
— Я за холодильником, мне сказали, я следующий! — перекрикивала женщина с баулом.
Валера наконец услышал. Он выключил музыку.
— Кто там?! — рявкнул он через дверь.
— Свои! Отдавай технику! — хором ответила толпа. — Открывай, мы за вещами!
Валера, ничего не понимая, подошел к двери. Он был уверен, что это пришли либо соседи жаловаться, либо полиция, либо дружки. Но посмотрев в глазок, он увидел нечто, от чего хмель выветрился мгновенно.
Весь коридор был забит людьми. Разными. Злыми. Агрессивными. Кто-то светил фонариком прямо в глазок.
— Вы кто?! — взвизгнул Валера. — Я сейчас ментов вызову!
— Не гони, дядя! — ответил бас из-за двери. — Ты сам объявление дал! Отдавай «соньку» и телек, мы через весь город перлись! Не открывай — дверь вынесем!
Валера отпрянул. Какое объявление? Какая «сонька»? У него отродясь приставки не было.
— Я ничего не давал! Валите отсюда, наркоманы! — заорал он.
Это была ошибка. Толпа халявщиков, почуявшая обман, страшнее стаи пираний. Они потратили время, деньги на такси, они уже мысленно играли в приставку и смотрели кино на большом экране. А теперь их кидают?
— Ах ты кидала! — взревела толпа.
В железную дверь полетел первый удар ногой. Грохот стоял такой, что, казалось, дом рухнет.
— Ломай его! Он там шкерится!
— Выноси дверь, мужики! Он нас за лохов держит!
Внизу, у подъезда, образовалась пробка. Люди прибывали. Кто-то тащил грузовую тележку. Кто-то ссорился в очереди.
— Куда прешь? Я тут с одиннадцати стою!
— Да мне только микроволновку забрать!
Катя сидела на пуфике в прихожей и слушала. Это была симфония возмездия. Грохот ударов, маты, визг Валеры, который пытался баррикадировать дверь мебелью.
— Помогите! Убивают! — визжал «меломан». Теперь он узнал, что такое настоящий шум. Теперь его стены тряслись не от басов, а от ног разъяренных пролетариев, жаждущих справедливости и бесплатной бытовой техники.
Кто-то особо одаренный принес монтировку и начал ковырять глазок.
— Ща мы тебя достанем, благотворитель хренов!
Соседи с других этажей, охреневшие от происходящего, начали звонить в 112. Но не с жалобой на музыку, а с криками: «Тут штурм! Террористы! Толпа ломает двери!».
На этот раз полиция отреагировала мгновенно. Слово «массовые беспорядки» в 2025 году действовало магически.
Через десять минут во двор влетел микроавтобус с мигалками. ОМОН. Бойцы в шлемах и с дубинками высыпали из машины.
— Всем оставаться на местах! Работает спецназ! — разнеслось по подъезду.
Началась давка. Халявщики, побросав тележки и сумки, пытались щемиться по этажам, но было поздно. Полиция блокировала выходы.
Бойцы поднялись на этаж Валеры. Толпу оттеснили.
— Открывай, полиция! — скомандовал офицер, постучав дубинкой.
Валера, который к этому моменту сидел в ванной в обнимку с собакой и молился всем богам, которых знал, услышал заветное слово. Он открыл дверь, трясущийся, бледный, в мокрых трусах.
— Спасите! Они меня разорвать хотели! — завыл он, кидаясь к омоновцу.
Но спаситель не был настроен на объятия.
— Гражданин Валерий Пупков? — строго спросил офицер. — На вас поступило двадцать коллективных заявлений о мошенничестве. Люди утверждают, что вы заманили их ложным объявлением с целью издевательства или грабежа.
— Какого мошенничества?! Я спал! — Валера чуть не плакал.
— Разберемся в отделении. Собирайтесь.
— Но я...
— Руки за спину!
Валеру выводили под конвоем. Он шел, опустив голову, в наспех натянутых джинсах, а вслед ему неслись проклятия обманутой толпы, которую тоже переписывали для протокола.
— Чтоб у тебя телек сгорел, гад!
— Верни деньги за бензин!
Катя смотрела в глазок. Она видела, как уводят её мучителя. Видела, как полицейские описывают его драгоценную аудиосистему как возможное «орудие преступления» или вещдок (кто их разберет, главное — увезли).
Подъезд гудел, как растревоженный улей, но постепенно люди расходились, матерясь и сплевывая.
Через час наступила тишина.
Такая густая, плотная, звенящая тишина, какой в этом доме не было никогда. Никаких басов. Никакого «Rammstein». Только далекий шум лифта.
Катя пошла на кухню, налила себе чаю. Руки у неё не дрожали.
Валеру, конечно, отпустят через пару суток, когда выяснится, что объявление дал не он. Но вернется он нескоро. А когда вернется — будет ходить на цыпочках. Потому что теперь он знает: его адрес есть у половины города. И кто знает, что еще «отдаст даром» этот загадочный доброжелатель в следующий раз? Может быть, его почку?
Катя улыбнулась. Собеседование через два дня. Теперь она точно выспится.
Подписывайтесь на Telegram скоро там будет много интересного!
РОЗЫГРЫШ!!!
Всем большое спасибо за лайки, комментарии и подписку) ❤️
Навигация по каналу Юля С.
Ещё рассказы: