Это было не порывом – наоборот, все выглядело взвешенно и даже благочестиво. Я долго думал, молился, перебирал варианты. Внутри было ощущение: надо. Не потому, что хочется, а потому что так будет правильно. Он сидел у стены храма – не у главного входа. Молча, не прося ничего вслух. Просто сидел. Я видел его там уже не первый раз. Одет аккуратно, без показной нищеты, с каким-то упрямым спокойствием в лице. Я даже подумал тогда: ему, наверное, труднее просить, чем тем, кто кричит. Я подошел. Остановился. Сказал что-то короткое – уже не помню что. Достал деньги. Не последние, но и не мелочь. Сделал все так, как считал нужным: спокойно, без суеты, почти деликатно. Он посмотрел на меня – и ничего не сказал. Не поблагодарил. Не отказался. Не взял и не оттолкнул. Просто посмотрел – и отвел глаза. А я вдруг понял, что стою слишком долго. Что мне неловко. Что я жду реакции, которой нет. Я убрал руку. Почему – до сих пор не знаю. Может, потому что стало стыдно. Может, потому что почувствовал себ