А ведь мы сходили на последнюю программу оркестра musicAeterna Теодора Курентзиса (9 декабря в Большом зале Филармонии). Только привычных моих панегириков, увы, не будет. Нет, все было хорошо. Но, то ли программа вечера была слишком сложная для восприятия, то ли Вагнера было too much, как говорят англичане (только арф в оркестре было аж пять!), то ли все замысловатые курентзисовские па уже выучены наизусть. Так или иначе, вышли с концерта оглушенные. Захотелось тишины…
В первом отделении концерта была мировая премьера - музыка современного композитора российского происхождения, теперь немецкой локации, Кати Чемберджи (род. 1960 г. Москва), она же дочь известного всем нам Владимира Познера (приятная улыбчивая дама в черном, присутствовала в зале. И, кажется, волновалась).
Надеюсь, выбор этого премьерного концерта для исполнения оркестром Курентзиса в Санкт- Петербурге не был «обязательством» перед могущественными спонсорами (или рекомендацией иных влиятельных лиц), простите мой сарказм в духе новейших времен - что только не приходит в голову.
Нет, музыка прозвучала вполне современная, мастерски сделанная, да еще в сопровождении хора и партии тенора (Кирилл Нифонтов). Композитор сочинила ораторию из пяти песен на стихи Иосифа Бродского. Стихи глубокие, философские, требующие внутренней работы не только для музыкантов, но и для слушателей. В нашем концерте прозвучали всего две песни из пяти - первая и пятая. Но и этих двух частей из оратории Nur zu weinen und zu singen… («Только плакать и петь…) для большого симфонического оркестра, смешанного хора и тенора (соло) хватило нам с лихвой.
Концертная пьеса для флейты с оркестром (2023) - тоже мировая премьера - была «встроена» в ораторию между частями. Музыку Кати Чемберджи оживляло великолепное соло на флейте Анны Комаровой. Что только не делали ее флейты (а она их меняла по ходу пьесы) - и плакали, и издавали невероятный птичий клекот, и давали надежду…
Анна Комарова - выпускница Санкт-Петербургской консерватории, лауреат международного фонда Юрия Темирканова (2013) и лауреат других престижных международных конкурсов. Браво, Анна!
Мы как-то больше привыкли в концертах к соло струнных или фортепиано? А тут флейта задавала тон всему произведению. На мой взгляд, очень удачная партия и высокого уровня исполнение самой флейтистки.
В целом, мне кажется, представленные произведения новой, по-своему интересной музыки, воспринимались бы по-другому, не будь во втором отделении Вагнера. Два тяжеловеса в одном зале в один вечер - too much.
Не подумайте только, что я не люблю Рихарда Вагнера. Я его уважаю очень, хотя и не являюсь большим фанатом композитора, совершившего революцию в мировой опере. Однажды и мне удалось побывать на оперном представлении в Байройте, куда каждый сезон на фестиваль в августе стекаются ручейки «снобов» со всего мира, или иначе - тонких, фанатически преданных почитателей музыки композитора.
Надо все-таки признать, его оперы невероятно романтичны, но и не без чрезмерных фирменных вагнеровских «украшательств» - как по продолжительности действия, замедленности мизансцен, звуков горнов, арф и эффектов накатывающих на тебя волн - тревоги, потом нирваны. Это эффектно, красиво, но это не делает музыку великого Вагнера легкой для восприятия.
В свое время Петр Ильич Чайковский (а он был и в Байройте и слушал Вагнера в 1876 г.) отмечал свои подобные чувства о восприятии музыки Вагнера (в частных письмах брату). Слушая лекцию музыковеда Марины Раку о Вагнере в рамках программы Лаборатории современного зрителя (один из проектов Теодора Курентзиса) в Доме Радио, я тихо дивилась смелости Петра Ильича, свободе и самостоятельности его мышления. И созвучию его мыслей моим и моим современникам. Великие - они потому и великие, что превосходят свое время. Это системы с высоким запасом прочности. К слову, «наше» “Лебединое озеро” Чайковского было навеяно романтическими историями по Вагнеру. Слава самого Петра Ильича будет еще впереди. А тогда он,
36-летний, приехал в Байройт 12 августа 1876 г. накануне премьеры 1-й части тетралогии «Кольцо нибелунга» как корреспондент газеты «Русские ведомости». Вот что он тогда писал:
«Город представлял необычайно оживленное зрелище. И туземцы, и иностранцы, стекшиеся сюда в буквальном смысле со всех концов мира, спешили к станции железной дороги, чтобы присутствовать при встрече императора Вильгельма. Мне пришлось смотреть на эту встречу из окна соседнего дома. Перед моими глазами промелькнуло несколько блестящих мундиров, потом процессия музыкантов вагнеровского театра со своим диригентом Гансом Рихтером во главе, потом стройная и высокая фигура аббата Листа с прекрасной типической седой головой его, столько раз пленявшей меня на его везде распространенных портретах, потом в щегольской коляске сидящий, бодрый, маленький старичок, с орлиным носиком и тонкими насмешливыми губами, составляющими характеристическую черту виновника всего этого космополитически художественного торжества, Рихарда Вагнера. […] Какой подавляющий напор горделивых чувств наступившего наконец торжества над всеми препятствиями испытывал, должно быть, этот маленький человек, добившийся силою воли и таланта воплощения своих смелых идеалов!..»
Постановка вагнеровского «Кольца» как единого музыкального цикла впервые состоялась в Байройте 13—17 августа 1876 года.
Это было по-настоящему беспрецедентное по масштабу музыкальное событие. Вагнер сломал представление публики об оперном жанре, превратив традиционную оперу в музыкально-драматический жанр. Так можно было?.. Этот невероятно целеустремленный невысокий человек, настоящий сгусток энергии, стал, наконец, великим при жизни и, как свидетельствует Петр Ильич, «больше никого не принимал».
Надо полагать, личной встречи композиторов не было.
О, сколько копий было сломано вокруг той премьеры «Кольца»! И по сей день споры вокруг Вагнера и его музыки не утихают и носят дихотомический характер. Каждый имеет право на свое восприятие музыки, так что пусть люди спорят - это не мешает гению Вагнера.
***
Итак, у нас сегодня во втором отделении концерта в Петербурге «дайджест» из четырех опер Вагнера (из тетралогии «Кольцо нибелунга»: «Золото Рейна», «Валькирия», Зигфрид» и «Гибель богов»).
«Кольцо без слов», симфоническая сюита - так называется вагнеровский «дайджест». Сюиту сочинил, точнее составил, выдающийся американский дирижер Лорин Маазель в 1987 г. (с согласия наследника Рихарда Вагнера).
…Мне кажется, это как-то очень по-американски - не усложнять себе жизнь длиннотами. Причем во всем.
И в результате мы получили как бы «новое» прочтение Вагнера: вместо 15-16 оперных часов в нашем Мариинском театре - это 4 вечера музыки, которую не каждый фанат может осилить физически за четыре вечера подряд. Ну, разве что с этим великолепно справляется Валерий Гергиев, неустанный просветитель и популяризатор вагнеровских произведений.
А тут вы внезапно (без всякого либретто) погружаетесь на 70 минут в «нарезки» из оперной музыки великого и мощного Вагнера… Правда, увы, музыки без слов.
Интересно, что симфонические композиции из опер Вагнера звучали в свое время в исполнении оркестра под руководством легендарного Евгения Мравинского, но вот никто же не догадался тогда сделать из этого свой «бренд» и «свою» сюиту. Жаль.
И вот волшебные существа, боги, неведомые кольца и волны всех морей мира заполонили зал Филармонии...
Оркестр звучал безукоризненно. Мощно. Оркестр одержимых! Вдохновенно и яростно солировала первая скрипка (Андрей Баранов). Теодор Курентзис был безупречен, как всегда.
Волны. Омуты. Нирвана...
Но вот послевкусие от концерта осталось, как выше…
И вряд ли я была одинока в своем смятении. Впервые (на моей памяти) на концерте оркестра Курентзиса не было бисов. Впервые сразу после последних аккордов треть зала бросилась (правда, продолжая аплодировать) к выходу, еще одна треть яростно топала и кричала «Браво!» любимым музыкантам. Еще треть скромно присоединилась к «бунтующим».
Да, был аншлаг. Только входные билеты на этот концерт стоили 7 тысяч. Ожидания публики зашкаливали.
***
Это всё вагнеровские боги?.
Не надо было мешать Вагнера с мировой премьерой новой музыки? Рихарду Вагнеру такое смешение культур и временных пластов вряд ли бы понравилось. Он любил соло, свое соло. И платил за это высокую цену. Да и работал композитор над своей тетралогией более четверти века (!), это надо как-то уважать.
Поэтому, думаю, четыре вечера в Мариинском театре на оперы Вагнера - уместный формат. Для гурманов? Пусть. Для терпеливых и преданных. Для нас. Это не фаст-фуд. Это ВАГНЕР.
А Теодору Курентзису и его музыкантам - низкий поклон - за новую музыку. За прочтение старого в неожиданном формате. За связь времен. За смелость идти своим путем. За смелость удивлять и образовывать.
©️ Мила Тонбо 2025
💌 Отзывы и рецензии автора на театральные и музыкальные спектакли отечественных и зарубежных постановщиков в подборке «Театральная гостиная»