Ранняя осень 1979-го пахла не увяданием, а тревогой. Её, эту тревогу, мы не обсуждали, но она висела в воздухе нашего училища, как предгрозовая тишина. Когда объявили, что наш курс, все сто человек, выделен на «специальные занятия» с ночевкой, сердце ёкнуло у каждого. Освобождение от завтрашних лекций не радовало. Радоваться мешало одно слово: «шинели».
Зачем они в городе, в сентябре? Ответа не было. Только приказ.
Строем, под размеренный стук сапог по брусчатке, мы вышли в ночной Ленинград. Город спал, светился сонными окнами. Мы шли мимо громады Исаакия – немого свидетеля другой, страшной осады. Его золотой купол, отражавший тусклый свет фонарей, казался сейчас не символом величия, а мишенью. По набережной Невы дул холодный, уже не сентябрьский, а октябрьский ветер. Вода была черной и неподвижной. Кировский мост. За ним – безлюдные проспекты и наша неизвестность.
Страх был тихим, сползающим по спине холодком под грубым сукном. Он крепчал, когда в мутном свете уличных фонарей мы стали замечать другие колонны. Так же строем, так же молча, с теми же скатками шинелей за спиной. Из других училищ. Город, не знавший об этом, тихо заполнялся курсантами. Не для парада.
Станция «Горьковская». Её уже душило оцепление. Резкие голоса мегафонов резали тишину, выкрикивая что-то об учении, об «атаке противника», об организованности. Слов было много, смысла – мало. Один был ясен: наш дом теперь не на Мойке, 96, а здесь, под землей. В животе города.
«Что там будет? – шепталось вокруг. – Затопят? Отравят газом? Замуруют?» Вопросы, рожденные в головах, начитавшихся книг о блокаде, о войне, висели в воздухе толще заводского смога. Ответов не было. Только команда: «Спуск!»
Три эскалатора, мертвые и беззвучные, вели в преисподнюю. Гул шагов по железным плитам платформы отдавался в пустоте. Потом – рельсы. Уходившие в темные тоннели в четыре стороны. Свежо пахло сыростью, маслом и страхом. Нас гнали по этим стальным путям, пока мы не уперлись в условный рубеж. «Ждать дальнейших команд».
В нишах, где в мирной жизни висели рекламные щиты, теперь мерцал свет керосиновых ламп над столами с красными крестами. Медицинские пункты. Рядом – фонтанчики с питьевой водой, как будто нас готовили к долгой осаде. Голос из громкоговорителя был ровным, металлическим, бесчувственным.
Мы расстелили шинели прямо на шпалах, на холодном бетоне. Спать было невозможно. Камень давил на бока, сквозняк из тоннеля выедал тепло. Мы кутались в серое сукно, как когда-то, в сорок первом, кутались в эти же шинели наши деды. Шутили. Смеялись натянуто, глухо. Шутки были щитом от навязчивой мысли: а если это не учение? Если там, наверху, уже…
Только под утро, когда кости уже ныли от холода и неподвижности, прозвучал долгожданный «отбой». Не было радости. Было оглушительное, всезаполняющее облегчение. Мы выходили на поверхность бледные, помятые, но живые. Нас не затопили. Не отравили. Нас выпустили.
Обратный путь по утреннему, просыпающемуся городу был похож на возвращение с того света. Шли не строем, а почти что вразвалку, с отличным настроением, которого мы сами себе стыдились. На завтрак нас ждал не просто паек, а награда: толстый кусок душистого сала на краюхе хлеба. Ели молча, с жадностью обретенной жизни.
Весь следующий день мы провалялись на койках. Никто не спал. Говорили. Вспоминали каждую деталь, каждый шепот в тоннеле, каждый луч фонарика на своде. Это была наша маленькая, странная война. Без выстрелов. Без врага. Но с настоящим, животным страхом и настоящей, осязаемой свободой после него.
Позже, много лет спустя, я пытался найти следы той ночи в архивах. Ничего. Ни строчки в газетах, ни приказа по округу. Будто сто курсантов и сотни других таких же просто растворились в осенней ленинградской ночи, чтобы пережить её в каменных кишках метро. Остались только наши воспоминания. Случайные, личные, никому не нужные архивы. Архивы «осеннего метро», которое так и не стало убежищем, но навсегда осталось в памяти как урок. Урок того, как легко шагнуть из мирного быта в холодный тоннель ожидания, и как бесконечно дорого стоит просто выйти из него на утренний свет.
Может кто вспомнит это событие и добавит информации ?
