Целый день стояла томительная жара, но сейчас солнце клонилось к западу, и тень, отбрасываемая стеной величественных кипарисов, заботливо укрыла ту часть террасы в доме Риммона, где более всего любил пребывать Репрев. Уже около получаса он дремал на широкой клинии и видел удивительный сон.
Ему снилось, как боги сотворяли наш мир. Как заботливо обустраивали они нашу будущую обитель и создавали самого человека. Это был очень сложный и кропотливый процесс, а сам человек был дик и многообразен в сути и форме своей. Поколение за поколением шла выбраковка форм, и вот наконец богам удалось получить достойный вариант сына Земли и Неба, который мог выжить в суровых условиях, вне изобилия и комфорта божественной лаборатории.
Первым был мужчина, а следом боги создали женщину. Теперь человек мог размножаться так же, как это делали другие земные животные. Боги хотели продолжить усовершенствование человека, но вот появился тот, кто вмешался в их планы. Он был противником Замысла, уверенным, что получившийся вид животного создан неверно и заведомо не достоин существования. Противник Замысла не мог открыто погубить результат усилий богов и пошел на хитрость. Соблазнив женщину обещанием уподобить их с мужем богам, он преждевременно запустил процесс обретения человеком самостоятельности.
Люди нарушили запрет вкушать плоды Дерева познания добра и зла, зерна которого содержали ключ к финалу творения человека. Таким плодом был сочный и спелый гранат. Первой его вкусила женщина, а следом — мужчина. Этот фальшивый старт должен был погубить старания богов, и человеку суждено было быть уничтоженным. Но боги приняли иное решение. Так созревший до срока человек был отправлен в чужой и враждебный мир, где главными богами для него стали холод, голод и страх.
Время шло, и человек менялся. Приспосабливаясь к окружающей среде, люди стали разниться между собой. Репрев увидел одного из них, кто был охотником и задабривал своего главного бога — голод, принося ему кровь и плоть добываемых животных. Другой же, живший неподалеку, питался лишь тем, что дарила ему земля. И его бог-голод был постоянно зол на него за то, что тот не приносит ему в жертву кровь и плоть. Но охотиться он не умел и не мог умилостивить бога. Однажды он подстерег соседа и в иступленной истерике бросился на него. Не ожидая столь вероломного нападения от своего же брата, несчастный пал с проломленной камнем головой, а убийца принялся поедать его плоть.
Воин видел, как потомство людоедов и людей множилось, сосуществуя параллельно. Но пришел день, и боги уничтожили в водах большого потопа основную часть выродков-каннибалов. Человек же выжил и продолжил развитие. Учась и познавая мир, люди строили города и поселки. Потом они создали целые государства. И на каждом этапе у человека появлялось что-то новое, и это только усиливало его стремление к развитию. Теперь люди уже не верили в примитивных богов, кричащих из их чрева и терзающих страхом их разум.
Люди наделяли божественными чертами все, что казалось им величественным и непостижимым. Сложилась легенда о том, как отец богов Олимпа — бог времени — порождал детей и вместе с этим пожирал их, отмеряя срок их жизни. Так было до тех пор, пока дети его не нашли способ пленить ненасытного титана и получить в награду бессмертие. Из этих богов сложился целый пантеон, в котором каждый отвечал за то или иное проявление бытия.
Люди, желавшие обрести покровительство и помощь в каком-либо деле, подносили нужному богу бескровную или кровавую жертву. Из этих культов складывалась культура, которая становилась идеологической основой цивилизаций.
Репрев видел и мир, который уже обретал контуры известной ему ойкумены. Но к востоку от этого мира сложился культ, где главным божеством все так же был бог времени. Время рассматривалось его адептами исключительно как течение жизни, и, следуя этой логике, чтобы продлевать время собственной жизни, жизни своего государства и правящей династии, нужны были жертвы, соразмерные этому желанию. Такими жертвами становились маленькие дети, ведь именно они содержат в себе время жизней, еще не прожитых целиком. Эта религия была поддержана силой, которая пыталась погубить человечество в начале создания, и носители изуверского культа расселились по побережью моря, которое римляне позже назовут Наше море, от его восточных берегов до Столпов Геркулеса.
На благодатной земле, находящейся к западу от его родной Мармарики, возник огромный город. Год от года набирая богатство и мощь, этот город становился все сильнее и воинственнее. Словно мстя за свое заточение, бог времени собирал силу, чтобы сбросить с Олимпа свергнувших его детей.
Жители Рима, считавшие культ человеческих жертвоприношений неугодным богам и отвратительным для человеческой нравственности, вступили в войну с этим монстром. Их победа возвестила славу и величие Рима. Пришло время, и вот уже сам Рим захватил весь известный мир. Репрев видел, что в далекой стране все там же, на восточном побережье моря, которое римляне теперь уже по полному праву называли «нашим», родился мальчик. С рождением этого малыша в сон воина влилась неописуемая благодать, и сюжет его потек в канве уже совершенно нового, ни с чем не сравнимого внутреннего покоя.
Он видел, как мальчик растет, как его мать заботится о его воспитании и обучает его всему тому, что знает сама. Однажды, будучи еще совсем маленьким, лет пяти отроду, ребенок слепил из глины воробьев. Потом он долго любовался своей поделкой и вдруг хлопнул в ладоши. Глиняные воробьи ожили и разлетелись. Один воробушек замешкался, и огромный черный желтоглазый кот, пристально наблюдавший за этим действом, бросился на него, но мальчик преградил ему дорогу. Кот злобно зашипел, однако отступил. Затем ребенок взял воробушка в руки, дунул на него, и птица упорхнула. Репрев видел в своем сне и то, как отец учит мальчика ремеслу плотника. Однако воин почему-то заведомо знал, что навыки эти не пригодятся малышу в будущем. И еще он видел тех, кто незримо и неустанно опекал ребенка. Невидимые охранители порой жестоко наказывали тех, кто желал причинить ему зло. Но вот Репрев увидел сцену, где мальчик сурово упрекает их, запрещая оберегать себя так ревностно. Чудесным образом он исцеляет того, кто был ими ослеплен. Всесильные маги смиренно повинуются ему, а он, прощая их, не выдает никому их присутствие.
Репрев видит, как его родители отправляются в столицу на праздник. Как они теряют там мальчика и находят его в храме, где он, окруженный мудрецами, вещает им о чем-то таком, что намертво приковывает внимание слушателей.
Проходит еще время, и уже не мальчик, но зрелый мужчина, в котором Репрев ощущает все тот же благостный свет, ведет за собой десяток учеников и постоянно рассказывает им о чем-то. Учеников становится больше, но однажды один из его любимых последователей вероломно предает его, ввергая в руки римских солдат. Проповедника судят, приговаривают к жуткой и позорной казни на кресте. Но будучи казненным, он оживает и возвращается к тем, кого учил и вел за собой. Он вновь проповедует им истину и по истечении сорока дней возносится на Небо.
Ученики продолжают дело своего учителя, чем вызывают гнев тех, по чьему навету он был казнен. Их ловят и допрашивают. Однако побои и пытки не нужны — они сами охотно рассказывают все дознавателям, и рассказы их звучат как легенды. Допросы эти проходят в полумраке комнаты с каменными стенами и маленькими окнами. В углу стоит стол, и за столом сидит писарь. Он не вмешивается в процесс допросов, лишь временами подымает голову и с предельным вниманием слушает то, о чем говорят рассказчики. При свете светильника он вносит все в пергамент, и в глазах его светятся такие искорки, словно он не может оторвать взгляда от россыпей несметных сокровищ.
— Они не рассказывают слово в слово, — шепчет он себе под нос. — Каждый говорит то, что видел сам и как понял сам. Значит, сговора точно нет, и они все говорят чистую правду.
Репрев видит, как некоторых из этих людей секут для острастки, но в конце концов всех отпускают. Очевидно, римская власть решает, что в деле нет ничего того, что угрожало бы порядку в этой провинции. Писец аккуратно укладывает свои записи в сумку и уносит с собой. Спустя некоторое время Репрев снова видит его, уже в окружении тех, кого недавно допрашивали. Они беседуют, о чем-то спорят, явно не находят общего языка, и писец покидает их в гневе.
Он идет по тропе в оливковой роще, что-то раздраженно бормоча, и вдруг в лунном свете перед ним появляется фигура незнакомца. Писец останавливается. Они о чем-то говорят, и Репрев видит, как лицо писца расплывается в благостной улыбке. Кажется, что тот, кто преградил ему путь, сообщил что-то такое, что превратило досаду писца в победоносное открытие. Тут Репрев понимает, что незнакомец почувствовал его взгляд. Он быстро огляделся по сторонам и уставился в то место, из которого воин будто и смотрел весь свой сон. Репрев и сам догадался, что это сон, понял, что сейчас проснется, и последним, что он увидел, были два желтых глаза, злобно горящих в свете Луны.
Легионер окончательно проснулся, но мысли его текли дальше, словно проснулись не только его тело и разум, но и что-то… что-то сокрытое и доселе ему неведомое.
Продолжение следует...