Ночь прошла беспокойно. Михаил просыпался от каждого шороха — скрип двери, шаги в подъезде, гудение лифта. Всё казалось угрозой.
Под утро он наконец провалился в тяжёлый сон. Снился отец — молодой, сильный, каким Михаил помнил его из детства. Отец стоял у верстака в сарае, строгал доску, и стружка летела из-под ножа золотистыми завитками.
«Держись, сынок», — сказал отец, не оборачиваясь. — «Они сильные, но не непобедимые. Помни это».
Михаил хотел ответить, но голос пропал. Отец растаял, как дым.
Он проснулся от звонка телефона. Номер незнакомый.
— Да?
— Михаил Андреевич? — Голос женский, напряжённый. — Это Тамара.
Он сел на кровати, мгновенно проснувшись.
— Тамара Ильинична? Как вы...
— Неважно. Слушайте внимательно, у меня мало времени. — Её голос дрожал. — Валентин знает. Про сейф, про документы. Про то, что я дала вам код.
Холод пробежал по спине.
— Откуда?
— Охранник. Тот, которого вы ударили. Он видел, как я разговаривала с вами в ДК. Сложил два и два.
— Вы в безопасности?
Горький смешок.
— Какая безопасность? Он меня заперся. В подвале нашего дома. Говорит — после сделки разберётся. — Голос дрогнул. — Но я знаю, что это значит. Он меня убьёт. Как убил вашего брата.
— Как вы звоните?
— Украла телефон у охранника. Он пьяный, заснул. Но скоро проснётся. Михаил Андреевич, пожалуйста... — Она всхлипнула. — Помогите мне. Я всё расскажу. Всё, что знаю. Про землю, про вашего отца, про всё. Только вытащите меня отсюда.
— Где вы? Адрес?
— Дом Хромовых, на окраине Дубровки. Большой, кирпичный, с зелёной крышей. Подвал с отдельным входом, со двора.
— Там охрана?
— Один человек. Тот, который пьяный. Остальные — в офисе, готовят встречу с инвесторами.
— Когда встреча?
— Сегодня вечером. В шесть. — Она понизила голос. — Это ваш шанс. Пока они заняты...
Шум в трубке. Голоса, топот.
— Мне пора. Пожалуйста, Михаил Андреевич. Пожалуйста.
Связь оборвалась.
Михаил сидел, глядя на телефон. Сердце колотилось.
Тамара. Единственный свидетель, который знает всё изнутри. Если её убьют — дело лишится ключевого звена.
Он встал, вышел в коридор. Денис сидел на кухне, пил чай. Под глазами — тени, лицо осунувшееся.
— Что случилось? — спросил племянник, увидев его лицо.
— Тамара Хромова. Её держат в подвале. Нужно вытаскивать.
Денис поставил чашку.
— Когда?
— Сегодня. Пока Хромовы заняты инвесторами.
— Я с вами.
— Нет. Ты остаёшься здесь.
— Дядя Миша...
— Это не обсуждается. — Михаил посмотрел ему в глаза. — Твой отец просил меня беречь тебя. Я обещал. И я не собираюсь тащить тебя в пекло.
— А вы? Один полезете в дом к Хромовым?
— Не один. Позвоню Веселову.
Денис хотел возразить, но промолчал. Опустил глаза.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Но если вы не вернётесь...
— Вернусь. Обещаю.
Михаил достал телефон, набрал номер Веселова.
В Дубровку въехали в пять вечера, когда уже смеркалось.
Веселов сидел за рулём, Михаил — рядом. Оба молчали. На заднем сиденье лежало ружьё, накрытое курткой.
— План простой, — сказал Веселов, когда показались первые дома посёлка. — Я остаюсь в машине, слежу за обстановкой. Ты идёшь к дому, находишь подвал, вытаскиваешь женщину. Если что-то пойдёт не так — отходим.
— А если охранник не спит?
— Тогда придётся импровизировать.
Они объехали посёлок по окраине, чтобы не светиться на центральных улицах. Дом Хромовых стоял на отшибе — большой, кирпичный, за высоким забором. Зелёная крыша, как говорила Тамара.
Веселов припарковался в переулке, откуда просматривались ворота.
— Машин нет, — заметил он. — Видимо, все в офисе.
— Охранник внутри.
— Один?
— По словам Тамары — да.
Веселов кивнул.
— Действуй. Если через двадцать минут не выйдешь — я иду за тобой.
Михаил выбрался из машины. Сердце стучало, ладони вспотели. Он обошёл забор с тыла, нашёл место, где доски разошлись. Протиснулся во двор.
Тихо. Только ветер шелестит голыми ветками.
Дом возвышался тёмной громадой. Окна первого этажа — тёмные. На втором — слабый свет, мерцание телевизора.
Вход в подвал — справа, отдельная дверь с железной решёткой. Михаил подкрался ближе. Дверь была закрыта на висячий замок.
Чёрт.
Он огляделся. У стены — садовый инвентарь, лопаты, грабли. И лом.
Михаил взял лом, примерился. Замок был старый, ржавый. Один удар — и дужка лопнула.
Слишком громко.
Он замер, прислушиваясь. Ничего. Телевизор на втором этаже продолжал бубнить.
Толкнул дверь. Скрипнула, открылась.
Внутри — темнота, запах сырости и плесени. Михаил достал фонарик, включил.
Лестница вниз. Бетонные ступени, обшарпанные стены. Внизу — ещё одна дверь, деревянная.
Он спустился, толкнул дверь.
Тамара сидела на полу, в углу, обхватив колени руками. Грязная, растрёпанная, с синяками на лице. Увидела его — вскочила, зажала рот рукой, чтобы не закричать.
— Тихо, — Михаил подошёл к ней. — Это я. Уходим.
— Вы пришли, — она всхлипнула. — Я думала... думала, что никто...
— Потом. Идём.
Он взял её за руку, потянул к лестнице. Она шла с трудом — то ли от слабости, то ли от страха.
Они поднялись наверх, вышли во двор.
И тут Михаил услышал.
Голоса. У ворот. Хлопок дверцы машины.
— Чёрт, — выдохнул он. — Кто-то приехал.
Тамара побледнела.
— Это Игорь. Он должен был быть на встрече...
— Сюда. Быстро.
Они метнулись за угол дома, прижались к стене. Михаил выглянул.
У ворот стоял чёрный «Мерседес». Из него вышли двое — Игорь Хромов и ещё один, незнакомый. Высокий, бритый, в кожаной куртке.
— ...документы у них, — говорил Игорь. — Следак из Москвы забрал. Нужно решать вопрос.
— Как?
— Есть варианты. — Игорь двинулся к дому. — Пойдём, обсудим.
Они вошли внутрь. Дверь захлопнулась.
Михаил перевёл дух.
— К забору, — шепнул он Тамаре. — Там дыра. Пролезем.
Они крались вдоль стены, стараясь не шуметь. До забора — метров двадцать. Пятнадцать. Десять.
Свет вспыхнул внезапно — прожектор на углу дома, датчик движения.
— Стой! — крик из дома. — Кто там?!
Михаил рванул вперёд, таща Тамару за собой. Забор — вот он, дыра между досками.
— Лезь! — он толкнул её вперёд.
Тамара протиснулась, застряла на секунду, выбралась. Михаил — за ней.
Выстрел. Пуля ударила в доску над головой, щепки брызнули в лицо.
Он упал, перекатился, вскочил. Тамара стояла, оцепенев от страха.
— Бежим!
Они побежали по переулку. Позади — крики, топот.
Машина Веселова — вот она, фары мигнули.
— Быстрее! — Веселов распахнул заднюю дверь.
Михаил втолкнул Тамару внутрь, запрыгнул сам. Машина рванулась с места, шины взвизгнули.
Ещё выстрел — стекло заднее лопнуло, осыпалось осколками.
— Пригнись! — заорал Веселов.
Михаил вжал голову в плечи. Тамара рядом — белая, трясущаяся, но живая.
Машина вылетела на главную дорогу, помчалась прочь из посёлка. Фары позади — преследуют.
— Держитесь, — Веселов крутанул руль, «Уазик» свернул на просёлочную дорогу. — Оторвёмся.
Тряска, ухабы, темнота за окнами. Фары позади отстали — или потерялись на повороте.
Через десять минут Веселов сбросил скорость.
— Кажется, ушли.
Михаил обернулся. Дорога позади — пустая, тёмная.
— Тамара Ильинична, — он повернулся к женщине. — Вы как?
Она сидела, обхватив себя руками, зубы стучали.
— Живая, — прошептала она. — Благодаря вам.
— Теперь вы в безопасности. Мы едем в Воронеж, там следователь...
— Я знаю. — Она подняла голову. Глаза — красные, воспалённые, но взгляд — твёрдый. — Я всё расскажу. Всё, что знаю. Про Валентина, про Игоря, про всё.
— Это опасно.
— Уже неважно. — Она криво усмехнулась. — Мне больше нечего терять.
В Воронеж приехали к полуночи. Крылов ждал их на конспиративной квартире — мрачный, сосредоточенный.
— Рисковали, — сказал он, когда Михаил ввёл Тамару. — Могли погибнуть.
— Могли. Но не погибли.
— Это Тамара Хромова? — Крылов окинул женщину взглядом. — Жена главы администрации?
— Бывшая жена, — сказала Тамара. — С сегодняшнего дня.
Крылов кивнул.
— Садитесь. Рассказывайте.
Они сели на кухне. Тамара говорила долго — сбивчиво, перескакивая с темы на тему. Крылов записывал, иногда задавал уточняющие вопросы.
История была страшной.
Тамара вышла за Хромова в 1992 году. Молодая, наивная, влюблённая. Он тогда был председателем совхоза — красивый, властный, уверенный в себе.
Первый год — счастье. Потом начались побои. Сначала редко, потом — всё чаще. Она терпела, думала — исправится.
В 1994 году она забеременела. Но ребёнок был не от мужа — от другого мужчины, случайная связь, попытка убежать от кошмара. Хромов узнал. Избил так, что она потеряла ребёнка. Мальчик. Семь месяцев.
После этого — тридцать лет молчания. Страха. Унижений.
— Я знала про всё, — говорила Тамара. — Про землю, про мошенничество, про убийства. Видела, как он разговаривает с людьми, как угрожает. Слышала разговоры с Игорем. Но молчала. Потому что боялась.
— Что вы знаете про смерть Андрея Гущина? — спросил Крылов.
— Его убили. Валентин приказал. Исполнил Семёнов, фельдшер. Я слышала, как они обсуждали это — через неделю после похорон. Валентин сказал: «Чисто сработано. Никто не подкопается».
— А про Зинаиду Гущину?
— Тоже Семёнов. Валентин узнал, что Сергей нашёл записи отца. Испугался. Приказал убрать старуху — чтобы она не проболталась. Дигоксин подмешивали в еду, понемногу, каждый день. Семёнов приносил, Наталья — жена Сергея — подсыпала.
Михаил сжал кулаки.
— Наталья знала?
— Знала. Она давно на крючке у Валентина. Любовники они были когда-то, ещё до её свадьбы. А потом... — Тамара помолчала. — Потом он её использовал. Как шпионку. Она докладывала ему обо всём, что происходит в семье Гущиных.
— И про нас она тоже сообщила? Когда мы поехали в Бобров?
— Да. Валентин позвонил Игорю, тот отправил людей. — Тамара опустила глаза. — Мне жаль вашего брата.
Михаил не ответил. Смотрел в стену, не видя ничего.
Наталья. Двадцать два года жила с Сергеем. Родила ему сына. И всё это время — предавала. Подсыпала яд свекрови. Сдала мужа убийцам.
Как можно так жить? Как можно смотреть в глаза человеку, которого предаёшь каждый день?
— Этого достаточно, — сказал Крылов, закрывая блокнот. — Тамара Ильинична, вы готовы повторить всё это под протокол? Официально, с подписью?
— Готова.
— И выступить в суде?
— Да. — Голос твёрдый, без колебаний. — Я тридцать лет молчала. Хватит.
Крылов кивнул.
— Тогда отдыхайте. Завтра начнём работать.
Он ушёл. Тамару уложили в комнате Дениса — тот перебрался на кухню, на раскладушку.
Михаил стоял у окна, смотрел на ночной город. Огни, машины, обычная жизнь.
Где-то там, в Дубровке, Хромовы уже знают, что Тамара сбежала. Что она на стороне врага. Что она расскажет всё.
Что они предпримут?
Завтра будет тяжёлый день.