Предыдущая часть:
Владимир Петрович мерил шагами коридор. Он то садился на стул, то вскакивал, не находя себе места от тревоги. Мужчина потерял счет времени.
— Может, вам лучше поехать домой? — сочувственно предложила медсестра. — Вы жене все равно ничем не поможете, только сами от усталости свалитесь.
— Нет, — замахал на нее руками мужчина. — Я не поеду домой. Я там один с ума сойду. Я останусь. Вдруг лекарства какие-то срочно понадобятся или еще что-то.
Медсестра вздохнула, покачала головой и ушла по своим делам.
— Ну как она? — выдохнул Владимир Петрович, когда в дверях появился доктор.
— Ей лучше, — ответил врач, но потом виновато опустил голову. — Простите. У вашей жены случился обширный инфаркт. Мы ничего не смогли сделать.
— Как? — остолбенел мужчина. Паника охватила его. — Где Оля? Где моя жена? Я могу ее увидеть?
Врач немного поколебался, потом кивнул.
— Идемте за мной.
Владимир вошел в палату. Медсестра снимала трубки и капельницы с неподвижного тела, прикрытого белой простыней. Владимир подошел, откинул простыню. Его жена, его любимая, лежала перед ним. Спокойствие застыло на ее мертвенно-бледном лице.
Мужчина опустился на колени, взял ее уже остывающую руку, прижался к ней лбом и глухо зарыдал.
— Как же так, милая моя, любимая моя? — произнес он сквозь слезы. — Почему ты ушла от меня? Прости меня, Олечка, не уберег я тебя. Как же я теперь без тебя? Что мне делать? Что я скажу сыну?
Владимир Петрович тронул его за плечо лечащий врач.
— Пойдемте, вам не нужно здесь оставаться.
Вздрагивая от рыданий, мужчина тяжело поднялся. Он смотрел, как тело жены погрузили на каталку и увезли.
— Владимир Петрович, я понимаю, как вам трудно сейчас, но мы правда сделали все, что смогли, — сказал врач. — Ваша жена никогда не жаловалась на плохое самочувствие?
— Нет, — ответил мужчина, закрыв глаза ладонью и сжав их до боли. — Она, видимо, боялась меня расстроить, а сама... Я не в претензии.
Он несколько раз глубоко вздохнул, пытаясь взять себя в руки.
— Я все понимаю. Простите, я пойду. Мне нужно побыть одному. Нужно дать распоряжения по поводу похорон. Я не знаю, что обычно в таких случаях делается.
— Позвоните в агентство ритуальных услуг, они помогут, — посоветовал врач. — Да, точно, они все организуют.
Сгорбившись, безучастно глядя перед собой, Владимир Петрович вышел из больницы, сел в машину и поехал домой.
Следующие дни прошли как в тумане. В день похорон из больницы выписали Максима. Счастливый и довольный собой, он явился на кладбище. Ни следа сочувствия не мелькнуло в его глазах.
Почерневший от горя отец набросился на сына, когда тот засмеялся, оживленно обсуждая что-то по телефону.
— Это ты! — зло процедил сквозь зубы отец. — Это ты мать в могилу свел.
— Ты чего, папа? — опешил сын. — Белены объелся? Я-то при чем? У матери инфаркт случился. Я и сам чуть не умер. Ты не забыл? Я в больнице был, когда у нее сердечный приступ произошел.
— Она из-за тебя умерла, подонок, — продолжал отец. — Это ты ее довел. Она любила тебя, а ты приносил в семью одни неприятности. Оля переживала из-за тебя, а ты, неблагодарный сын, даже на ее похоронах смеешься. Что ты за человек? В тебе ни жалости, ни сострадания нет.
Время после похорон Ольги Евгеньевны тянулось для Владимира Петровича мучительно медленно, но постепенно он начал приходить в себя, находя утешение в повседневных делах. Он с головой ушел в работу, чтобы заглушить грустные мысли о потере жены, которая всегда была опорой в их семье. Сын же, Максим, казалось, быстро оправился от утраты, и это только усугубляло разлад между ними, оставляя отца в одиночестве с его размышлениями.
— Да ладно тебе, папа, — произнес Максим, равнодушно пожимая плечами. — Мне тоже мать жаль, но я-то живой остался. Что же мне теперь всю оставшуюся жизнь убиваться, что ли?
— Пошел вон отсюда, — зло проговорил отец, сжимая кулаки. — Хорошо, что мать не слышит твои слова.
Максим лишь пожал плечами и, не сказав больше ни слова, смешался с толпой знакомых, которые, отдав дань памяти покойной, потянулись с кладбища. Он спокойно направился к своей машине, словно ничего не произошло.
Время летело незаметно. Владимир Петрович потихоньку начал приходить в себя после потери жены, с головой уходя в работу, чтобы отвлечься от тяжелых мыслей.
— Со счета Ольги Евгеньевны списываются деньги, — однажды сообщила ему главный бухгалтер, показывая распечатку.
— Как? — изумился вдовец, вглядываясь в цифры. — Ее счет должен быть уже заблокирован.
— Кто-то имеет к ее счетам неограниченный доступ, — пояснила женщина, хмурясь.
— Я, кажется, знаю, кто это, — мрачно проговорил мужчина.
После смерти жены он совершенно перестал обращать внимание на сына. Максим пустился во все тяжкие.
— Ну, я ему задам, — пообещал Владимир Петрович, едва переводя дух от злости.
Вернувшись вечером домой после работы, он не обнаружил сына и попытался позвонить. Телефон оказался отключен. Мужчина решил дождаться его возвращения.
Тот явился за полночь навеселе.
— Папа, — изумился парень, входя. — А что это ты не спишь?
— Тебя жду, — холодно ответил отец. — Поговорить нужно. До утра разговор не подождет.
— Я устал, — недовольно поморщился Максим и прошел на кухню, залпом выпив стакан воды. — Хочу спать. Нет настроения с тобой сейчас говорить.
Он хотел подняться к себе в комнату, но Владимир Петрович встал у него на пути.
— Нет, мы поговорим сейчас.
— Ну ладно, — парень уселся на диван, всем видом показывая, как ему наплевать на то, что будет говорить отец. — Ну что за срочность? Что там опять произошло?
— Произошло двадцать пять лет назад, когда ты появился на свет, — начал отец, стараясь сдерживать голос. — Мы с матерью надеялись, что ты вырастешь добрым, послушным, талантливым мальчиком.
— Началось, — Максим встал, собираясь уйти. — Сколько можно меня воспитывать? Я уже большой мальчик, папа. Что получилось, то и получилось, и тебе с этим придется дальше жить.
— Ты вырос чудовищем, — не слушая сына, продолжал отец. — В тебе ничего святого нет. Как ты мог влезть в счет матери? Кто позволил тебе это? Еще ее запах из дома не исчез, а ты уже мародерствуешь, тратишь ее сбережения.
— А что такого? — возмутился сын. — Ей деньги уже не нужны. И потом мама сама дала доступ к своему счету, так что я имею на него право. Она наверняка знала, что ты, папочка, ограничишь мне карманные расходы. И она оказалась права. Если бы ты не жадничал, я бы не стал пользоваться деньгами матери. Ты сам виноват.
— А ты зарабатывать деньги не пробовал? — спросил отец. — Сам, своим трудом. Зачем мы учили тебя пять лет в институте?
— Что ты мне предлагаешь? — парировал Максим. — Корячиться за мизерную зарплату, каждый день ходить на работу? Оно мне надо. Мама позаботилась обо мне, не то что ты. Так что я ничего не украл, свои деньги трачу.
— Ну ты... — Владимир Петрович замолчал на полуслове, не сумев подобрать подходящее слово.
— Я могу теперь идти спать? — спросил Максим.
Он секунду помедлил, не услышав от отца ответа, усмехнулся и отправился к себе.
Отец, расстроенный разговором с сыном, долго не ложился спать. Все ходил и ходил из угла в угол, только однажды остановился, взял в руки фотографию жены, задумчиво разглядывал ее какое-то время и тихо спросил:
— Оля, Оля, зачем же ты нас оставила?
В тот вечер Владимир Петрович вернулся с работы раньше. Он не ужинал, дожидаясь сына, и просматривал документы, которые собирался обсудить с ним. Задумавшись, он вздрогнул от неожиданности, когда хлопнула входная дверь.
— Папа, — радостно сообщил Максим, входя в гостиную.
За руку он держал незнакомую девушку.
— Это Валерия. Она будет жить с нами.
— Здравствуйте, — приветливо улыбнулась девушка.
Отцу она сразу не понравилась. Валерия улыбалась, но глаза, темные, почти черные, оставались холодными. В них горел алчный огонь.
— Здравствуйте, — ответил Владимир Петрович.
Он попросил домработницу накрыть стол. Молодежь весело болтала между собой, а хозяин дома исподволь наблюдал за гостьей.
После ужина молодые люди уединились в комнате Максима.
Утром сын спустился на кухню и велел домработнице.
— Лена, подай завтрак мне в спальню.
— Где ты нашел эту девицу? — неприязненно спросил отец.
— А в чем дело? — вызывающе уставился на него Максим. — Она не понравилась тебе?
— Что в ней может понравиться? — заметил отец. — И потом ты прекрасно знаешь, мы с матерью хотели, чтобы ты женился на Кате.
— О, — скривился Максим. — Опять началось. Сколько можно мне ее сватать?
— А ты бы не упирался и женился на ней поскорей, — посоветовал отец.
— Папа, если ты не заметил, я вышел из того возраста, когда ты мне указывал, с кем дружить, — ответил сын. — Чем Катя лучше Валерии?
— Она образованная, спокойная, хозяйственная, влюблена в тебя со школы, — перечислил отец. — Она будет тебе прекрасной женой. Не понимаю, где твои глаза.
— Твоя Катя зануда и типичная отличница по жизни, — возразил Максим. — Па, ты что, не понимаешь? С ней жутко скучно.
— Зато с Валерией тебе весело, — заметил отец. — Да, весело, конечно. Катя по ночным клубам, барам и ресторанам шляться не станет. А у тебя только эти понятия и являются мерилом веселья.
— Да, мне еще рано, папа, сидеть дома рядом с женой и смотреть телевизор, — парировал сын. — Мы с Валерией на одной волне. Ей интересно тоже, что и мне.
— Жаль, что ты ослепленный ее красотой, — сказал отец. — А это, пожалуй, ее единственное достоинство. Не видишь, она типичная содержанка, надеющаяся своей внешностью захватить богатого мужика.
— Ты прямо вот все знаешь, — возмутился сын. — Можно подумать, ты много видел содержанок. Валерия совсем не такая. И вообще, мне с ней жить?
— Ну, вообще-то нам всем придется с ней под одной крышей жить, — заметил отец.
— Вот увидишь, что Валерия ни в чем не уступает твоей разлюбезной Кате, — заявил Максим.
Обиженно фыркнув, он поднялся в свою комнату.
Владимир Петрович переглянулся с домработницей, быстро собрался и уехал на работу.
Прошло совсем немного времени, когда однажды вечером мужчина застал свою домработницу в слезах.
— Лена? — удивленно спросил он. — Что случилось?
— Владимир Петрович, — пожаловалась женщина. — Я больше не могу молчать. Защитите нас ради всего святого от этой подружки вашего сына. Она тут живет-то всего ничего, а уже умудрилась со всеми пересориться. Вчера она кричала на бедного садовника за то, что он не принес утром ей в спальню свежие розы. Но разве это его работа? Ко всему придирается. Горничной швырнула чашкой с недопитым чаем. Ей не понравилось, как та убрала комнату. Нашла какую-то невидимую мусоринку на покрывале и разошлась так, что посуда полетела в бедную девушку, а сегодня до меня добралась.
Женщина всхлипнула.
— Потребовала, чтобы я ей с утра подала бокал красного вина из ваших запасов. Я ей возразила, естественно. Я же знаю, как вы к своей коллекции вин относитесь. Так она, — Елена заплакала, — обозвала меня по-всякому, а сейчас вообще уронила кастрюльку с супом на пол специально и заявила, что уволит меня. Владимир Петрович, я вам столько лет верой и правдой служу, а никогда не слышала от вас или от вашей жены покойницы дурного слова. А тут...
Она опять сплакнула.
— Максим где? — спросил отец.
— Макс уехал куда-то, — ответила домработница. — Вот она и чудит. Да он-то нам не защитник. Она же при нем на нас кричит. Нисколько стыда у девушки нет. С виду вроде симпатичная, а рот откроет — беда.
— Хорошо, что сына нет, — сказал Владимир Петрович. — Я с ней поговорю без свидетелей.
Мужчина поднялся в спальню, постучавшись открыл дверь. Валерия валялась на кровати в легком шелковом халатике. Длинные, стройные загорелые ноги с накрашенными ногтями покоились поверх покрывала. Увидев, кто вошел в комнату, девушка ничуть не смутилась и позу не поменяла.
— Валерия, — нахмурившись, проговорил Владимир Петрович. — Ты что это себе позволяешь?
— А что случилось? — развязанно спросила девушка, с интересом разглядывая седовласого, еще довольно крепкого мужчину.
— Почему ты позволяешь себе оскорблять прислугу? — продолжил он. — В нашем доме не принято унижать людей.
— А где вы увидели людей? — презрительно ответила она. — Они прислуга и обязаны выполнять все капризы. А если не понимают, их нужно воспитывать.
— Ну, знаешь, — мужчина не на шутку разозлился. — Я не позволю в моем доме оскорблять кого бы то ни было. Не тебе здесь порядки устанавливать. Поняла? Не нравится — скатертью дорога.
— Не вы меня сюда пригласили, — заявила Валерия и села.
Халатик распахнулся, оголив упругую грудь.
— А если я и уйду отсюда, то только вместе с вашим сыном. Думаю, вы не согласитесь на такой обмен.
Владимир Петрович нервно сглотнул, глядя на полуголую девушку. Он был готов выпороть ее и едва сдержался, чтобы не схватить, заставить одеться и выставить вон.
— Я тебя предупредил, — угрожающе сказал мужчина. — Я не Макс, прекрасно вижу, чего ты стоишь.
Валерия презрительно хмыкнула, запахнула халатик. Владимир Петрович, злой и возмущенный, вышел из комнаты.
На какое-то время в доме установилась тишина. Молодежь почти не выходила из своей комнаты, а Владимир Петрович весь погрузился в работу.
Как-то вечером он, как обычно, задержался, готовя документы для подписания. Выгодная сделка с партнерами радовала его. Он поскорее хотел заключить контракт. Поморщился, когда тишину кабинета прервал телефонный звонок.
— Лена, что на этот раз случилось? — спросил он. — Что за музыка в доме?
Домработница встревоженно сообщила.
— Владимир Петрович, приезжайте скорей, у нас тут такое творится. Если вы не вмешатесь, они разнесут здесь все.
Мужчина тут же отложил работу и помчался домой. Еще во дворе он услышал музыку и смех. На крыльце какая-то парочка не стесняясь целовалась. Владимир Петрович, поднимаясь по ступенькам, неприятно удивился набросанным тут же окуркам сигарет. Молодые люди, заслышав шаги, равнодушно посмотрели на него и снова принялись целоваться.
Он вошел в дом и обомлел. В гостиной шла дискотека. Туда-сюда сновали какие-то незнакомые люди. Из туалета доносились сдавленные стоны. В ванной на полу валялось полотенце, по которому прошлись в грязных ботинках. Стойкий запах дыма и алкоголя витал повсюду. В цветочных вазах торчали потушенные окурки. Кафельный пол в некоторых местах был залит вином. Повсюду грязные следы.
Среди этой вакханалии Владимир Петрович разглядел Валерию в облегающем платье, едва прикрывающем нижнюю часть туловища, и своего сына. И гости, и хозяева были пьяны настолько, что не сразу заметили его.
Мужчина молча прошел к музыкальному центру и выключил его.
— Эй, чел! — недовольно крикнул кто-то. — Какого черта выключил музыку?
Все разом повернулись к Владимиру Петровичу.
— Вон из моего дома, — произнес мужчина, сжимая кулаки.
Его вид не предвещал ничего хорошего, поэтому гости, ворча себе под нос, потянулись на выход.
— Вы что тут устроили? — сквозь зубы процедил отец.
— Ладно, это попрыгушка, но от тебя, Максим, я не ожидал такого, — добавил он.
— Да что случилось? — поглядывая на хозяина дома осоловелыми глазами и растягивая слова, спросила Валерия. — Подумаешь, устроили вечеринку, вам что ли жалко? Мы никому не мешаем.
— Действительно, папа, — вторил своей подруге Максим. — Пришел, всех прогнал. Это наши гости.
— А это мой дом, — повысив голос, сказал отец. — Я не позволю из него сделать притон. Марш оба в свою комнату, а завтра на свежую голову мы с тобой, сынок, серьезно поговорим.
— И чего взъелся? — ворчал сын, поднимаясь в спальню. — Как будто сам молодым не был. Ему не нравится все, что мы делаем. В клуб идем — не нравится. Дома вечеринку устроили — опять не нравится. Достал уже.
— Лена, простите, ради бога, — Владимир Петрович виновато посмотрел на домработницу, которая со слезами принялась за уборку.
— При Ольге Евгеньевне Макс никогда себя так не вел, — заметила она. — Она за ним хорошо смотрела. А уж устроить в доме такой погром мальчику бы и в голову не пришло. Что натворили? Да тут за день не управишься. Ужас, что устроили.
— Это все из-за Валерии, — продолжила домработница. — Она Максимом вертит, как хочет, а он ее во всем слушается.
— Я и сам вижу, — согласился мужчина. — Валерия дурно влияет на сына. Ничего, я завтра с ним поговорю, быстро на место поставлю. Обещаю, больше такого не повторится.
Утром отец не поехал на работу, а решил дождаться, когда сын отоспится и спустится к завтраку.
— Макс, зайди в кабинет, — голосом, не терпящим возражений, приказал отец, когда увидел, что тот спустился из спальни.
— Дай хотя бы позавтракать, — попросил Максим, взъерошенный, помятый, с больной головой, явно не расположенный для воспитательной беседы.
Но отец так грозно посмотрел на него, что тот не посмел ослушаться.
— Так, сынок, или ты угомонишь свою красавицу, или покиньте мой дом оба, — твердо сказал отец.
— А что такого-то? — возразил сын. — Подумаешь, гостей пригласили.
— Вы устроили в моем доме пьянку, превратили черт знает во что, — объяснил отец. — Теперь прислуге два дня убирать за вами бардак. Это, по-твоему, нормально? Я не намерен терпеть это все в моем доме.
— Это и мой дом тоже, — как обычно возразил сын. — Папа, я что, не могу гостей пригласить? Ты своих приглашаешь, а я не имею права.
— Таким гостям здесь не место, — отрезал отец. — Это не твой дом. Да будет тебе известно, дом на меня записан. Я плачу за него налоги, а тебе позволили здесь жить, потому что ты мой сын. Поэтому требую, чтобы ты вел себя прилично. А если тебя что-то не устраивает, отправляйся жить в квартиру, которая оформлена на тебя.
Продолжение :