— Я ЗАБЫЛ ПРО ТВОЙ ДЕНЬ! — перебил он её, не в силах больше это слушать. — Да! Я забыл! Я виноват! Я эгоист! Но то, что ты сделала… это… это подло! Это низко! Это удар в спину!
— А что мне ещё оставалось? — её голос снова стал твёрдым. — Плакать в подушку? Дуться молча? Ты бы даже не заметил! Ты заметил бы только, если бы у тебя в кармане закрякала утка на совете директоров! И, как видишь, я не ошиблась. Сработало. Ты вспомнил.
Дмитрий смотрел на неё, и его вдруг осенило. Она не просто мстила. Она добивалась внимания. Любой ценой. Даже ценой его карьеры. Эта мысль была настолько чудовищной, что он на мгновение онемел.
— Ты… — он покачал головой. — Ты действительно не понимаешь, что натворила? Тебе не кажется, что твоя «победа» стоила мне слишком дорого?
— А мне разве дёшево обходится твоё равнодушие? — парировала она. — Каждый день? Изо дня в день? Ты думаешь, смотреть, как человек, которого ты любишь, постепенно превращается в робота, привязанного к ноутбуку, — это бесплатно?
Они замолчали. В тишине было слышно только шипение жира на сковороде и приглушённый смех из планшета.
— Знаешь что, — тихо сказал Дмитрий, чувствуя, как его покидают последние силы. — Я сегодня проиграл битву. С Олегом, с Сергеем Петровичем, со всем миром. Но я думал, что хотя бы дома… дома я найду поддержку. А вместо этого я нашёл самого главного и самого жестокого противника.
Он развернулся и пошёл из кухни.
— Куда ты? — крикнула ему вслед Анна. — Утка остынет!
— Покорми уток в парке! — бросил он через плечо и, войдя в спальню, с силой захлопнул дверь.
Он упал на кровать лицом в подушку. От запаха её духов, всё ещё сохранившегося на ткани, защемило сердце. Он был разбит. Профессионально и лично. И самое ужасное было в том, что он понимал её обиду. Понимал, что был не прав, забыв про их день. Но масштаб её ответной «акции» не поддавался никакому оправданию.
Он лежал и смотрел в стену. С другой стороны двери доносились звуки: звон посуды, сдержанные всхлипы. Она плакала. И часть его самого хотела встать, выйти, обнять её. Но другая, большая и обиженная часть, не могла этого сделать. Она перешла черту. Они оба перешли черту.
Его телефон лежал рядом. Он взял его и снова посмотрел на напоминание: «Годовщина первой встречи». Он щёлкнул на него и увидел, что оно было создано не сегодня. Оно было в календаре уже несколько лет. И стояла галочка «Повторять ежегодно». Он просто никогда не обращал на это внимания.
Он отложил телефон и закрыл глаза. Впереди была работа на Олега, унизительные задания, насмешки коллег. А дома — холодная война с женой, которая накормила его уткой в день его величайшего поражения. Жизнь, похоже, решила, что его день ещё недостаточно испорчен, и добавила в него изощрённой чёрной комедии.
«Команда у Олега, — подумал он с горькой усмешкой. — И утка в апельсиновом соусе. Идеальный финал для идеального дня».
***
Следующее утро наступило с той же неумолимой жестокостью, с какой наступает похмелье после хорошего праздника. Только праздника не было. Было унижение, скандал и холодная утка в холодильнике, которая смотрела на Дмитрия пустыми глазницами, когда он открывал дверцу в поисках молока.
Он провёл ночь на диване в гостиной, ворочаясь и прислушиваясь к каждому шороху из спальни. Но Анна не вышла. Крепость держала оборону. Утро застало его разбитым, с одеревеневшей шеей и горьким осадком на душе.
Он собрался в полной тишине, крадучись, как вор. Кофе он варить не стал — не хватило духу заходить на вражескую территорию кухни. Надел первый попавшийся пиджак, который, как выяснилось, был слегка накрахмален и пахнул тем самым парфюмом, что Анна использовала вчера вечером. «Последний акт психологической войны», — мрачно подумал он, чувствуя, как этот запах раздражает его сильнее, чем вчерашнее кряканье.
В офисе его ждало то, чего он и ожидал — триумфальное шествие Олега. Тот, словно римский император после удачной кампании, уже в 9 утра обходил владения, раздавая напутствия и милостиво кивая подчинённым.
— А, Дмитрий! — Олег окликнул его, когда тот пытался проскользнуть к своему старому рабочему месту, которое теперь казалось ему каморкой под лестницей. — Как настроение? Выспались? Готовы к новым трудовым подвигам?
На Олеге был идеально сидящий костюм цвета молочного шоколада, а его улыбка была такой же сладкой и липкой.
— Готов, — буркнул Дмитрий, пытаясь сесть за компьютер.
— Вот и прекрасно! — Олег приблизился и положил ему на стол стопку бумаг. — Как раз есть небольшое задание для разминки. Нужно провести полный аудит кода модуля «Бета-4». Того самого, что вы разрабатывали в прошлом квартале. Мне кажется, там есть… определённые узкие места. Найдите их и составьте подробный отчёт. К концу дня.
Дмитрий взглянул на стопку. Это была работа минимум на три дня. Код модуля «Бета-4» был сложным, как китайская грамота, и таким же запутанным.
— К концу дня? — не удержался он. — Это физически невозможно.
— Ой, — Олег сделал удивлённое лицо. — А я-то думал, вы наш лучший специалист. Разве лучшие специалисты говорят «невозможно»? Они находят возможности! Вдохновляйтесь! Может, вам поможет какая-нибудь… птичка? — он подмигнул и удалился, оставив за собой шлейф дорогого парфюма.
Дмитрий сгрёб бумаги и с силой швырнул их на стол. «Находит возможности… Я найду возможность вставить тебе эти бумаги…» — мысль была настолько яркой и детализированной, что на мгновение ему даже стало легче.
Работа шла мучительно медленно. Он не мог сосредоточиться. Мысли возвращались к Анне. К её лицу, искажённому обидой. К её словам: «Я устала быть твоим будильником!» Он понимал её. Чёрт возьми, он действительно был поглощён работой. Но разве это оправдывало её поступок?
Его мучил внутренний диалог:
«Она права, я забыл про нашу годовщину. Я эгоистичный чурбан».
«Но она уничтожила твою карьеру! Из-за забытой даты!»
«Может, она не думала, что последствия будут такими серьёзными?»
«О, да? А звонок с уткой? Это ведь не случайность! Это был продуманный удар!»
Он так увлёкся этим внутренним спором, что чуть не пропустил критическую ошибку в коде. Рука сама потянулась к телефону, чтобы отправить ей сообщение. Старая привычка — делиться с ней рабочими моментами, даже самыми мелкими. Но он остановился. Нет. Она потеряла это право.
Вместо этого он открыл браузер и в отчаянии загуглил: «Жена мстит за забытую дату». Выдало кучу форумов с советами вроде «подари ей букет» или «организуй романтический ужин». Никто не писал: «Если жена намеренно не разбудила тебя в день важной презентации, что привело к краху карьеры». Его ситуация была уникальной в своей абсурдности.
Обеденный перерыв он провёл, прячась в самом дальнем углу столовой, но Олег, словно голодный коршун, выследил его и тут.
— Дмитрий, я тут подумал, — сказал Олег, присаживаясь за его столик без приглашения. — Наш новый проект требует свежего взгляда. И я хочу, чтобы вы взяли на себя… самую ответственную часть.
Дмитрий насторожился. От Олега ничего хорошего ждать не приходилось.
— Какую? — недоверчиво спросил он.
— Нам нужно протестировать интерфейс, — объявил Олег с важным видом. — И я хочу, чтобы вы прошли все пользовательские сценарии. Лично. И записали на видео свои… эмоции и впечатления. Это будет бесценный фидбэк для команды.
Дмитрий почувствовал, как его лицо заливается краской. «Протестировать интерфейс» на языке Олега означало выполнять самые идиотские, примитивные действия, которые обычно поручали стажёрам. И всё это — под прицелом камеры. Это была очередная унизительная процедура.
— Я думал, я буду работать с кодом, — попытался возразить Дмитрий.
— Код? — Олег сделал удивлённое лицо. — Дорогой мой, ваш код, если помните, и привёл нас к необходимости этого самого апгрейда. Сначала научитесь пользоваться продуктом, как обычный юзер, а потом уже будем говорить о коде. И, кстати, — он понизил голос, — Сергей Петрович очень заинтересован в этом видео. Он хочет увидеть, как опытный специалист взаимодействует с обновлённой системой.
Это был шантаж. Чистой воды. Дмитрий молча кивнул, сжав вилку так, что она чуть не согнулась.
Вернувшись к своему столу, он обнаружил на стуле небольшую резиновую уточку, какую кладут детям в ванну. Кто-то из «доброжелательных» коллег явно решил пошутить. Дмитрий швырнул её в мусорное ведро с такой силой, что та отскочила и покатилась под стол.
Он провёл остаток дня, тупо кликая по экрану и зачитывая в веб-камеру свои комментарии: «Нажимаю кнопку „Ввод“. Кнопка нажимается. Ощущения… кнопочные». Он чувствовал себя полным идиотом. Его профессиональное достоинство было растоптано, перемешано с грязью и подано под соусом из сарказма.
В шесть вечеров он выключил компьютер, не дожидаясь, пока Олег придёт проверять «аудит». Он был морально опустошён. Ему нужно было выпить. Сильно.
Он зашёл в первый попавшийся паб у метро, заказал виски и уставился на стену. Алкоголь жёг горло, но не приносил облегчения. Он думал о том, что дома его ждёт либо продолжение холодной войны, либо новая битва. Оба варианта казались одинаково непривлекательными.
Его телефон завибрировал. Сердце ёкнуло — может, Анна? Но нет. Сообщение от отца. «Сын, как дела? Давно не звонил». Дмитрий с горькой усмешкой отложил телефон. «Дела, пап, просто замечательно. Карьера в труху, брак на грани распада, а по офису за мной бегает резиновая утка. Всё как ты учил — быть успешным и счастливым».
Он заказал ещё один виски. И ещё. К концу третьего стены паба поплыли перед глазами, а чувство собственной правоты и обиды достигло космических масштабов. «Да кто она такая? Она сидит дома, рисует свои картинки, а я пашу как лошадь! Я обеспечиваю! А она… она с утками!»
Он решил, что пора домой. Выяснять отношения. По-взрослому. С позиции сильного. Пьяного, но сильного.
Дорога домой была сюрреалистичной. Он шатался, бормотал что-то себе под нос, rehearsing свою гневную речь. «Ты знаешь, что я сегодня делал? Я тыкал в экран и рассказывал ему про кнопки! Из-за тебя! Из-за твоей истерики!»
Он вломился в квартиру с таким шумом, что Анна выскочила из спальни с испуганным лицом.
— Ты пьян? — спросила она, сморщив нос.
— Я трезв как стекло! — возопил Дмитрий, пошатнувшись и едва не падая на вешалку. — Как стеклышко! Прозрачный! А знаешь, почему я прозрачный? Потому что из меня всю душу вытопили!
Он повалился на диван в гостиной, с трудом снимая пиджак.
— Я сегодня… — он икнул. — Я сегодня был клоуном. Клоуном с уточкой. Спасибо тебе за это.
Анна стояла и молча смотрела на него. Её лицо было бледным. Вчерашний вызов куда-то испарился.
— Дим… — начала она.
— Нет! — он поднял руку. — Моя очередь! Я забыл твой день. Да. Я чурбан. Но ты… ты знала, на что идёшь. Ты знала, что у меня презентация. Ты знала, что это важно. И ты нажала на курок. Холодно. Расчётливо. Как… как Олег!
Он замолк, пытаясь поймать дыхание. Комната медленно вращалась.
— Ты думаешь, мне легко? — её голос дрогнул. — Видеть тебя таким? Я вчера… я просто хотела, чтобы ты вспомнил. Чтобы ты оторвался от своего ноутбука и увидел меня. Хоть на секунду.
— Я увидел! — прохрипел он. — Я увидел тебя в самый неподходящий момент! Ты стала той самой уткой, которая крякнула мне в карман в момент моего краха! Поздравляю! Ты добилась своего! Теперь ты не просто жена, ты — символ моего провала!
Слёзы потекли по её лицу.
— Я не хотела…
— Хотела! — перебил он. — Ты хотела меня проучить. И ты это сделала. Блестяще. Теперь у тебя есть муж-неудачник, который работает под началом идиота и развлекает коллег кряканьем. Наслаждайся!
Он с трудом поднялся с дивана и, шатаясь, побрёл в спальню.
— Я спать. На диване. В стране униженных и оскорблённых. Спокойной ночи.
Он рухнул на диван лицом вниз и почти мгновенно провалился в пьяный, тяжёлый сон, полный кошмаров, в которых за ним гнался гигантский Олег с лицом утки и с лазерной указкой в лапе.
Анна ещё долго стояла посреди гостиной, слушая его тяжёлое дыхание. Потом подошла, накрыла его пледом и забрала его пиджак, чтобы повесить в шкаф. Засунув руку в карман, она нащупала там маленькую резиновую уточку — ту самую, что он не докинул до мусорки. Она сжала её в ладони, и слёзы снова потекли из её глаз. Но на этот раз это были слёзы не только обиды, но и стыда. Стыда за то, что её «победа» обернулась таким сокрушительным поражением для них обоих.
***
Пробуждение было мучительным. Голова раскалывалась, словно внутри неё маленький гном с молотком усердно долбил лёд для коктейля «Похмелье а ля Дмитрий». Рот ощущался как половая тряпка после уборки общественного туалета. Он лежал на диване, укрытый пледом, который он не помнил, чтобы накрывался. Солнечный луч, наглый и беспощадный, бил ему прямо в глаза, пытаясь добить то, что не довершил виски.
Он попытался встать, и мир поплыл. Вчерашний вечер вспоминался обрывками, как плохо смонтированный клип: его гневная речь, лицо Анны в слезах, и всё это в зелёном тумане алкогольного отравления. Стыд накатил новой, свежей волной. Да, он был прав. Да, она устроила диверсию. Но орать на пьяную голову? Это было… непрофессионально. Как прийти на переговоры в пижаме.
Он побрёл на кухню, надеясь найти кофе, обезболивающее и немного сочувствия. Вместо этого он нашёл пустую и сияющую чистотой кухню. Никаких следов завтрака. Никакой Анны. На столе лежала одинокая записка, приколотая магнитом-уткой (о, ирония!). Коротко и без эмоций: «Ушла к Марине. Вернусь вечером. Не жди».
«К Марине, — мысленно простонал Дмитрий. — К той самой, что наверняка нашептала ей всю эту бредовую идею с молчаливым бойкотом. Отлично. Теперь у неё есть подкрепление в лице профессиональной манипуляторши».
Кофе он сварил себе сам, и он получился на удивление отвратительным — горьким и мутным, как его текущие жизненные перспективы. Проглотив две таблетки, он побрёл в душ, надеясь смыть с себя позор вчерашнего и грязь сегодняшнего.
В офисе его ждал новый сюрприз. Его рабочий стол был перенесён. Теперь он стоял не в общем пространстве с коллегами, а в самом дальнем углу open-space, прямо рядом с комнатой для серверов. Здесь гудели вентиляторы, было жарко, и пахло озоном и пылью. Это было место ссылки.
На столе уже лежала новая стопка бумаг и записка от Олега, написанная его убористым, аккуратным почерком: «Дмитрий, раз уж вы так хорошо справились с тестированием интерфейса, предлагаю вам проанализировать логи сервера за последний год. Найдете все критические ошибки и сбои. К пятнице. Удачи!»
Дмитрий уставился на записку. Логи за год. Это были гигабайты данных. Это была работа не для человека, а для специально обученного скрипта, который бы искал аномалии. Но Олег, очевидно, считал, что для наказания провинившегося гения нет лучше терапии, чем рутинная, бессмысленная работа.
«Ладно, Олег, — подумал Дмитрий с горькой усмешкой. — Ты победил. Ты занял моё кресло, мой проект и теперь потихоньку занимаешься моим умственным здоровьем, пытаясь свести меня с ума логами за 2023 год».
Он включил компьютер. Монитор замигал, и его взгляд упал на фотографию, которую он всё ещё не убрал. Они с Анной на море, несколько лет назад. Они смеются, загорелые, счастливые. Он обнимает её, а она прижимается к нему. В её глазах — та самая нежность, которой сейчас не было и в помине.
Что-то дрогнуло внутри него. Да, она поступила ужасно. Но разве он сам не довёл её до этого? Он вспомнил, как в последние месяцы отмахивался от её разговоров, как забывал о её днях рождения (не только о первой встрече!), как обещал сходить с ней в кино и снова оставался на работе. Он превратился в того самого «робота, привязанного к ноутбуку», о котором она говорила.
Его гнев начал потихоньку уступать место другому чувству — вине. Глубокой, тошнотворной вине. Он был виноват в том, что забыл о ней. Она была виновата в том, что выбрала самый разрушительный способ напомнить о себе. Они оба были идиотами.
Внезапное желание поговорить с ней, не кричать, а именно поговорить, стало таким острым, что он схватил телефон. Но что написать? «Привет, я сижу в серверной и анализирую логи, а ты как?» Или «Извини, что я забыл про наш день, но ты ведь тоже неправа, да?»
Он отложил телефон. Нет. Сначала нужно было закончить этот чёртов день. Выжить.
Работа с логами была столь же увлекательной, как наблюдение за ростом травы. Строки кода и сообщения об ошибках мелькали перед глазами, сливаясь в один гипнотизирующий поток. Чтобы не заснуть, он начал вести внутренний монолог в стиле детективного аудиошоу.
*«Итак, перед нами лог-файл от третьего марта, — мысленно надиктовывал он густым баритоном. — Сервер работал стабильно, пока в 14:32 не произошло непредвиденное событие. Некий пользователь «Олег_Самый_Умный» попытался запустить скрипт с правами администратора. Ошибка. Доступ запрещён. Интересно, очень интересно. Неужели наш блестящий менеджер попытался сделать что-то самостоятельно? И потерпел фиаско? Любопытно…»*
Эта игра ненадолго развлекла его. Он даже нашёл пару-тройку реальных ошибок, которые Олег, видимо, предпочёл бы не афишировать. «Приберегу это на чёрный день, — с хитрой ухмылкой подумал Дмитрий. — Как козырь в рукаве».
Обед он снова провёл в укрытии, на этот раз в безлюдной каморке на этаже ниже, где хранились старые оргтехники. Он сидел на коробке с матрицами для принтеров, жуя безвкусный сэндвич, и чувствовал себя героем постапокалиптического боевика, прячущимся от зомби. Только зомби здесь были в костюмах и с кейсами.
Возвращаясь к своему столу-ссылке, он столкнулся с Сергеем Петровичем. Тот шёл по коридору, погружённый в чтение какого-то отчёта на планшете. Увидев Дмитрия, он нахмурился.
— Дмитрий. Как успехи с… чем вас там Олег загрузил?
— Анализирую логи, Сергей Петрович, — ответил Дмитрий, стараясь выглядеть деловито. — Нахожу интересные закономерности.
— Закономерности, — начальник фыркнул. — Главное, чтобы они не были в горошек или в полосочку. Утки мне уже хватит.
Он прошёл мимо, не дав возможности ответить. Дмитрий понял, что шрам от того злополучного кряканья будет заживать очень и очень долго.
Вечером, смертельно уставший от мелькающих строк и гудения серверов, он поехал домой. На пороге его снова ждало молчание. Анны не было. Квартира была пуста и чиста, как операционная. Он включил свет и увидел, что на том самом месте, где вчера стояла тарелка с уткой, теперь лежала одинокая резиновая уточка — та самая, из офиса. Рядом с ней — записка. Всего три слова: «Мы нужно поговорить. Анна».
Он поднял уточку. Она была жёлтой, глупой и почему-то бесконечно грустной. Эта игрушка стала каким-то странным символом всей их войны — абсурдной, детской и при этом такой разрушительной.
«Мы нужно поговорить». Не «нам нужно поговорить», а «мы нужно». Опечатка? Или она была так взволнована, что не заметила? Мысль о том, что она тоже нервничает, почему-то согрела его. По крайней мере, это значило, что ей не всё равно.
Он сел на диван, сжимая в руке резиновую утку. Да, им нужно было поговорить. Без криков, без обвинений, без виски. Им нужно было решить, что для них важнее — быть правыми или быть вместе. Его внутренний сарказм, его защитная реакция, потихоньку уступали место усталости. Усталости от войны на два фронта — с Олегом и с собственной женой.
Он посмотрел на утку.
— Ну что, товарищ, — вздохнул он. — Похоже, пора завязывать с боевыми действиями и начинать мирные переговоры. Если, конечно, вторая сторона не решит высадить новый десант.
Он положил утку на стол и стал ждать. Впервые за долгое время он ждал возвращения жены не со страхом или раздражением, а с какой-то тревожной, но живой надеждой. Возможно, ещё не всё было потеряно. Возможно, их брак был не мёртв, а просто находился в состоянии жесткой перезагрузки. И, как любой грамотный сотрудник знает, после перезагрузки система либо начинает работать стабильнее, либо окончательно ломается. Оставалось узнать, какой из этих вариантов ждал их.
***
Он ждал. Сидел на диване в гостиной, вертя в руках дурацкую резиновую утку, и ждал. Это было похоже на ожидание результатов сложной операции — либо пациент выживет, либо нет. Только в роли пациента был их брак, а в роли хирургов — они сами, вооруженные не скальпелями, а обидой и упрямством.
Звук ключа в замке заставил его вздрогнуть. Сердце застучало где-то в горле. Дверь открылась медленно, словно Анна тоже не была уверена, что хочет войти. Она появилась на пороге — бледная, с красными, чуть припухшими глазами, но с поджатыми губами и прямой спиной. Генерал, возвращающийся на поле боя после неудачной разведки.
Они молча смотрели друг на друга через всю прихожую. Первый, кто заговорит, проиграет. Или выиграет? Дмитрий уже запутался в правилах этой странной войны.
— Ну? — наконец произнесла Анна, снимая куртку и аккуратно вешая её на вешалку. Её движения были выверенными, почти механическими. — Говори. Ты хотел поговорить.
— Это ты оставила записку, — парировал Дмитрий, всё ещё сжимая в руке утку, как гранату.
— А ты ждал. Значит, тебе есть что сказать.
Он глубоко вздохнул. Пора было сбрасывать доспехи сарказма. Это было смертельно опасно — остаться без защиты, но продолжать стрелять друг в друга было ещё опаснее.
— Ладно, — сказал он, откладывая утку на журнальный столик. — Давай по-взрослому. Без криков. Без… уток.
Она медленно подошла и села в кресло напротив, как на деловых переговорах. Дистанция между ними была в пару метров, но ощущалась как пропасть в несколько световых лет.
— Я был неправ, — начал он, и слова дались ему невероятно трудно. — Я забыл про наш день. Я был поглощён работой. Я игнорировал тебя. Я в последние месяцы… я был плохим мужем. Не присутствовал.
Анна смотрела на него, не моргая. Её лицо ничего не выражало.
— Но, — продолжал он, чувствуя, как внутри всё сжимается, — то, что ты сделала… Анна, это было чудовищно. Ты знала, что у меня презентация. Ты знала, как это для меня важно. И ты намеренно не разбудила меня. Ты подставила меня под удар. Ты разрушила всё, над чем я работал.
— Я не знала, что всё так обернётся! — вырвалось у неё, и в её голосе впервые за вечер прозвучали живые эмоции — отчаяние и защита. — Я думала, ты опоздаешь на полчаса, получишь выговор от своего Сергея Петровича и… задумаешься. Поймёшь, что есть что-то важнее твоих кодов!
— Задуматься? — Дмитрий с горькой усмешкой покачал головой. — Дорогая, из-за твоего желания меня «проучить» я не просто опоздал. Меня сняли с проекта. Мой проект отдали Олегу. Я получил выговор. И теперь я работаю под его началом, выполняя самую унизительную работу, какую он только может придумать! Сегодня я анализировал логи сервера за год! Вручную! Это как перебирать гречку зёрнышко к зёрнышку!
На её лице мелькнуло искреннее изумление.
— Я… я не думала, что он так жесток.
— Олег? Жесток? — Дмитрий фыркнул. — Нет, он не жесток. Он просто оппортунист. А ты дала ему прекрасную возможность. Ты вручила ему меня на блюдечке с голубой каёмочкой. И этот звонок… этот чёртов звонок с уткой! Это был уже перебор. Ты сделала меня посмешищем на весь совет директоров!
— Я не планировала, чтобы он прозвучал именно тогда! — вспыхнула она. — Я поставила его на все твои рабочие номера ещё месяц назад! После того, как ты пропустил наш ужин, потому что «засиделся на созвоне»! Я хотела, чтобы ты улыбнулся, когда тебе звонят с работы! Чтобы ты вспомнил тот день в парке!
— Чтобы я улыбнулся? — он смотрел на неё с недоверием. — Анна, меня уволить могли! Или, что хуже, оставить доживать свой век в серверной с Олегом в качестве надзирателя! Какая, к чёрту, улыбка?!
Они замолчали, оба тяжело дыша. Воздух снова наэлектризовался. Мирные переговоры висели на волоске.
— Я не хотела такого, — тихо сказала она, опуская глаза. Слёзы снова навернулись на её ресницы. — Честно. Я просто… я так устала быть невидимкой. Ты перестал меня видеть, Дим. Для тебя я стала функцией. «Разбуди», «накорми», «не мешай». А мне нужно было быть твоей женой.
Её слова попали точно в цель. Он знал, что она права. Он сам приходил к этому выводу, сидя в своём углу у серверов.
— Я знаю, — сдался он, потирая переносицу. — Я знаю. И я виноват. Но твой способ «напомнить о себе»… он был как тушить пожар бензином. Ты не потушила огонь моего равнодушия, ты подожгла весь наш общий дом.
— А что мне было делать? — она подняла на него мокрые от слёз глаза. — Рвать на себе волосы? Устраивать истерики? Ты бы просто ушёл в другую комнату и включил ноутбук! Ты бы даже не заметил!
— Может, стоило просто сказать? — тихо предложил он. — Сесть и сказать: «Слушай, я больше не могу. Ты меня не замечаешь. Мне больно». В лоб. Без этих… партизанских действий.
— Говорила! — воскликнула она. — Не раз! Ты отмахивался! Говорил «да-да, я понял», а на следующий день всё было по-старому! Ты не слышал меня, Дмитрий! Ты слышал только себя и свои скрипты!
Он замолчал. Она была права. Снова права. Он отмахивался. Он думал, что это просто «женские капризы», что всё наладится само собой, когда он закончит проект. Но проектов всегда было много. А её терпение оказалось не бесконечным.
— Ладно, — вздохнул он, чувствуя себя окончательно разбитым. — Давай поставим точку. Я — чурбан, который забыл о жене и уткнулся в работу. Ты — мстительная фурия, которая ради внимания готова была разрушить карьеру мужа. Мы оба — не подарок. Вопрос: что нам теперь делать с этим знанием?
Он посмотрел на неё. На её заплаканное лицо, на руки, сжатые в замок на коленях. Он вдруг с ужасом подумал, что она может сказать: «Разводиться». И понял, что не хочет этого. Несмотря ни на что.
— Я не знаю, — прошептала она, и в её голосе была такая же потерянность, как и в его. — Я не знаю, Дим. Я так на тебя злилась… а сейчас… я просто устала. И мне страшно.
Он медленно поднялся с дивана, подошёл к ней и опустился на колени перед креслом. Он взял её холодные руки в свои.
— Послушай, — сказал он, глядя ей в глаза. — Я не оправдываю свой поступок. И не оправдываю твой. Мы оба накосячили. По-крупному. Но… — он замолкал, подбирая слова. — Но я не хочу терять тебя. Да, я был слепым идиотом. Да, ты поступила как… ну, как человек, доведённый до отчаяния. Но мы можем попробовать всё это… похоронить. Начать заново. С учётом ошибок.
Она смотрела на него, и в её глазах шла борьба. Обида и надежда. Нежность и гнев.
— А твоя карьера? — тихо спросила она. — Ты же теперь будешь ненавидеть меня за это каждый день, когда будешь идти на работу к этому Олегу.
— Моя карьера… — он горько усмехнулся. — Она не закончилась. Она просто пошла по другому пути. Может, это и к лучшему. Может, Олег откроет мне глаза на что-то новое. А может, я найду в себе силы его переиграть. Но я не хочу, чтобы это стало причиной, по которой мы расстаёмся. Это просто работа. А ты… ты — моя жена.
Он помолчал, а потом добавил, с трудом выдавливая из себя:
— И я прощаю тебя. Если ты простишь меня.
Она долго смотрела на него, а потом её пальцы слабо сжали его ладонь.
— Я тоже была ужасной, — прошептала она. — Я чуть не разрушила всё из-за своей гордости. Я… я прощаю тебя, Дим.
Они сидели так — он на коленях, она в кресле, держась за руки, как два уставших, израненных солдата после битвы, которая не принесла победы ни одной из сторон. Не было объятий, не было страстных поцелуев. Было лишь тяжёлое, выстраданное перемирие и хрупкая надежда на то, что когда-нибудь они смогут заново построить то, что так старательно разрушали.
Дмитрий поднялся, помог ей встать.
— Пойдём, — сказал он. — Давай просто ляжем. Полежим. Без разговоров.
Они пошли в спальню, оставив в гостиной на столе одинокую жёлтую утку — немого свидетеля их войны и их шаткого мира. Никто из них не знал, что будет завтра. Сможет ли он забыть унижение на работе? Сможет ли она перестать видеть в нём невнимательного эгоиста? Смогут ли они залечить раны и найти новый способ быть вместе?
Ответа не было. Была только ночь, тишина и тёплое пространство кровати между ними, которое они оба боялись и хотели сократить. Их будущее висело на волоске, и этот волосок был тонок, как серверная нить в гигабайтах логов, которые ему предстояло анализировать завтра. Но пока что они были вместе. И это был хоть какой-то, но старт.
Конец!
Понравилась история? Тогда поблагодарите автора ДОНАТОМ, если есть такая возможность! Ей будет очень приятно. Жмите на черный баннер!
Если не затруднит, оставьте хотя бы пару слов нашему автору в комментариях и нажмите обязательно ЛАЙК, ПОДПИСКА, чтобы ничего не пропустить и дальше. Виктория будет вне себя от счастья и внимания!