Было темно во времянке, и свет почему-то зажигать не хотелось, но Алевтина щёлкнула выключателем, и Александр зажмурился. Он даже спросил: - Зачем?
- А чтобы посмотрел, какая я красивая. – Она сняла шляпку, нашла ей место на полке шкафчика, потом попросила расстегнуть платье. Саня не собирался долго возиться, поэтому быстро освободил ее от платья, вместе сели на постель.
Им предлагали постелить в доме на эту ночь, но молодожены решили, лучше уж в своём временном жилище начинать совместную жизнь. А то, что времянка была временным пристанищем, они не сомневались.
Для Али Санька по-прежнему был желанным, и она несколько раз призналась ему в этом. Потом просила в ответ такие же красивые слова, и он интуитивно понимал, что надо сказать, да и вообще как-то ласково назвать жену, но на ум ничего не приходило. И все-таки он был ласков с ней. Санька вообще рос незлобивым пацаном, если только немного скромным. А так всегда готов помочь, выслушать, пойти на уступки.
Покойная бабушка Фрося всё это замечала в нем с малых лет, и может поэтому предвидела, что непросто ему придется, люди ведь разные встречаются.
Санька осторожно освободил руку, поцеловав Алю, шепнул, что ненадолго выйдет подышать - всего на минуту.
Луна повисла, как светильник, подвешенный невидимыми нитями, освещая спящее село. Санька набрал полную грудь воздуха и выдохнул. Было свежо, а он лишь в накинутом на плечи пиджаке и в шлепках. – Счас бы тесть с тещей увидели в таком виде, - усмехнувшись, подумал он, - интересно, чтобы сказали.
Он постоял еще минуту и вернулся.
- Ну ты где? – требовательно спросила Аля. – Жду, жду тебя, так и ночь скоро пройдет.
Он лег рядом и обнял ее.
– У-уу, какой ты холодный.
- Это чё там такое? – спросил Санька, увидев на столе банку.
- Огурцы открыла, это наши… они у нас знаешь какие вкусные…
- Соленые огурцы – их лучше с картошкой…
- Да я и без картошки умяла, ух как захотелось, прямо сил нет.
- Не знал, что ты соленые огурцы любишь.
- Так-то я свежие люблю, с грядки, а соленые… - она обняла Саньку и прижалась к нему, - недавно полюбила соленые… вовремя мы с тобой свадьбу сыграли, а то еще немного и живот видно было бы…
- Какой живот?
- Ну какой-же ты у меня недогадливый, ну конечно же мой живот… маленький у нас будет.
Санька был огорошен новостью. Нет, он понимал, что после таких встреч дети бывают, но все равно не ожидал услышать новость о будущем отцовстве.
- Аль, ты чё, беременная что ли?
- Что ли, - она чмокнула его в щеку, - мы с тобой еще летом встречались, а нынче осень, листва уже облетает… ну вот и прикатило счастье нам, так что будешь ты папка, а я мамка.
Санька молчал. Он не знал, как себя вести, наверное, надо обрадоваться, как это обычно бывает, ведь детей ждут, им рады.
- Ну что молчишь?
- Думаю. Это получается, ты родишь, а мы дом еще строить не начали… и как малышу во времянке…
- Ну можно подумать, родители нас к себе в дом не пустят, да они рады будут, вон комната пустует – приходите и живите.
- Хотелось бы свое жилье. Ладно, Аля, ты осторожно на работе, береги себя, перезимуем и займёмся строительством, родители обещали помочь.
- И мои обещали, - она снова прильнула к нему.
Потянулись однообразные дни, к тому же приближалась зима, темнело рано, рассветало с каждым днем позднее. Александр утром уходил на работу, в обед иногда заезжал, а чаше обедал в сельской столовой.
Алевтина заметно округлилась, и все чаще подходила к зеркалу, разглядывая свое лицо. Изменения были заметны для нее, она нервничала, ворчала, припудривала носик, подкрашивала глаза.
- Да что ты все там высматриваешь? – не понимал Саня.
- Я какая-то дурнушка стала.
- Ты хорошенькая. – подбадривал он, - я вот никаких перемен не вижу в твоем лице.
Але было приятно от его слов, она будто расцветала и тянулась к нему, обнимая за шею. Нет, все-таки она не ошиблась, Санька хороший муж, заботливый, работящий и очень симпатичный. Частенько, если Аля себя чувствовала сносно, шли вместе в клуб, и она держалась за его руку, чувствуя в нем опору и защиту. Гордо смотрела по сторонам, будто показывая: «смотрите, замужем я».
Хозяйство у Субачей было довольно большое. Держали две коровы, поросят, кур, гусей. Весной должны телята появиться, а это тоже прибыль. У них даже овцы, хоть и говорит Василий, что ни к чему уже. Это раньше, когда их родители были живы держали овец, шерсть своя была, тулупы шили. Но тогда ведь и зимы холоднее были, а сейчас можно бы и облегчить себе жизнь. Но Клавдия никак не могла расстаться с добром и немного овец оставили.
И всю эту ораву мычащих, хрюкающих животных надо кормить. Санька давно заметил, что Василий мужик запасливый, помимо кладовки, еще подсобка есть с другой стороны дома - там тоже склад, но Санька туда не совался.
- Вася, ну чего ты один всё таскаешь? Зятя бы позвал, он молодой, сил у него больше, пусть привыкает.
- Да ладно, в этот раз сам, там немного комбикорма привез, в дальнюю кладовку сносил.
- Вот, надсажаешься, а все для кого? Все для детей. Ну ладно, Аля, она дочка, а зять-то пришел на готовое, так пусть отрабатывает.
- Не торопи, всему свое время, - резко сказала Василий, и Клавдия поняла намек и сразу отступила.
- Ладно, Вася, как скажешь, тебе виднее, ты хозяин. Только вот обидно, мы упираемся, денег на дом детям копим, а что же Самойловы… Ну подарили они холодник молодым, ну дали деньгами, а дальше что?
- Ну так деньги на дом, да и потом обещали помогать… думаю, Николай слово сдержит, а уж когда дите у них родится, то они в нитку вытянутся, но помогать будут.
- Ну хорошо бы, - вздохнув, сказала Клавдия, глядя в темноту. Любила она перед сном затронуть беспокоящие ее вопросы.
Новогодние праздники прошли как-то быстро, да и некогда сельчанам засиживаться за сытым столом, работа ждет, зимой ведь к новому посевному сезону готовятся. Санька тоже возился в мастерских, то мужикам помогал с ремонтом, то ехал в район с грузом, а обратно снова груженый возвращался. Так и мотался.
В конце января пришла посылка, и ее надо было забрать на почте. Василий покрутил бумажку в руках. – Клава, нам посылка от Люды, видно к новому году хотела отправить, да вот только нынче пришла.
- Видать гостинцы дочка выслала, надо забрать.
Тут на обед заехал Санька. – О-оо, зять ты наш ненаглядный, а будь добр, выручи, заскочи на почту, посылку забери. А то у меня сегодня спина ноет. – Сказал Василий. - Я тут заполнил, и паспорт мой возьми.
- А мне отдадут?
- Ну в городе может и не отдали бы, а тут мы все на виду, родня же мы с тобой. Да там Петровна, ты ее знаешь, наверняка, отдаст тебе посылку.
Саня кивнул, потом пошел обедать.
До вечера он успел сделать еще два рейса в район, и уже оставил машину и собирался домой, но вспомнил про посылку и помчался на почту.
Свет там еще горел, но уборщица уже мыла полы. – Ну и куда ты? Не видишь, закрыты мы.
- Так дверь же открыта. Мне посылку получить… Анна Петровна, выдайте посылку, - крикнул он, заглядывая в проем двери.
- Нет ее, завтра получишь.
Но на его голос вышла девушка. Такой же синий халат, как и у всех работников, но очень молода, и Санька сразу понял, что не видел ее здесь – вообще никогда не видел. Темно-русые волосы подстрижены, но не сказать, что они были совсем короткие, просто аккуратно лежали, но одна прядь коснулась ее щеки. Она увидела незнакомого посетителя, явно запоздавшего, и заметила удивление в его глазах.
- А где Анна Петровна? – спросил Саня, забыв поздороваться.
- Дома. Она сегодня дома.
- А-аа, за нее что ли?
- Да, за нее… но мы уже закрываемся…
- Ну я ведь пришел, - он посмотрел на часы… - всего на минуту опоздал, мне бы посылку получить, - он подал извещение и паспорт.
- Так это же… это не ваш паспорт…
- Да, это паспорт моего тестя, это он меня попросил.
- Но так не положено…
Санька вздохнул. – Была бы Анна Петровна, она бы в два счёта выдала, она тут всех знает.
- Точно-точно выдала? – спросила девушка.
- Сто процентов.
- Хорошо, под мою ответственность… - она ушла в подсобное помещение, и Саньке было видно, как потянула на себя громоздкий посылочный ящик, который, вероятно, был тяжелым.
- Э-ээ, погоди, а то сломаешься, - он перепрыгнул через стойку и оказался рядом с ней. – Давай сюда, вижу, что тяжелая. – Он взял посылку у растерявшейся девушки и поставил ее на прилавок.
- Сплошные нарушения с вами, - сказала она, - то приходите позже, то в рабочее помещение проходите… ох, не попало бы мне…
Санька поймал ее взгляд и что-то внутри кольнуло, приятно так кольнуло. Только теперь он разглядел ее глаза – карего цвета и с какой-то теплотой. Ему вдруг стало так хорошо, так уютно рядом с этой незнакомкой.
- Если что – скажите, здесь был Саня Самойлов, он за все ответит. Вы теперь всегда вместо Анны Петровны?
- Нет, я на неделю, мама приболела, а работать некому.
- А кто у нас мама?
- Так Анна Петровна моя мама.
Санька присвистнул, поправил шапку, и она съехала ему на затылок. Все знали в селе Анну Петровну Росинскую, и Саня тоже знал, но он совсем не помнил ее дочь.
- А как тебя звать? – он вдруг перешел на «ты».
- Женя… Евгения…
- Ага, это значит… сколько тебе?
- Девятнадцать скоро.
- А ну понятно, на два класса младше, поэтому не могу вспомнить. А здесь-то что делаешь?
- Ну вот, маму подменяю.
- Всегда теперь здесь?
- Нет, это я после сессии на каникулы приехала.
- Учишься что ли?
- Да, учусь.
Санька заинтересовался, ему хотелось узнать как можно больше. – А на кого? Погоди, дай угадаю. Наверное в сельхозе… на агронома.
Она улыбнулась и стала еще милее. – Нет, не угадали.
- Значит, на ветеринара.
Она рассмеялась. – Нет, не мое это.
- Ага, снова мимо. Ладно, тогда… ну может культурный работник, может музучилище…
- Нет же, нет.
- Медицинский?
- И не медицинский.
- Ну я тогда не знаю… может на бухгалтера…
- Я думала, сразу догадаетесь… в педучилище я, на последнем курсе.
- А-аа, вот как, малышню, значит, учить будешь, - обрадовался Саня.
Девушка посмотрела на часы.
- Ну да, закрывать же надо. Ну спасибо, что выручила… Женя.
Он вышел на улицу и вместо того, чтобы идти домой, постоял минуту. Напротив ярко светились окна магазина, Саня направился туда, продавец Галина Ивановна, давняя знакомая его матери, поздоровалась с ним.
- Тетя Галя, а есть у вас… шоколадка?
- Ну ты скажешь тоже, где же ее взять? Давно уже не привозят, на новый год как был привоз, так все и продали.
- Ну конфеты какие-нибудь хорошие…
- Дунькина радость…
- Ну нет, не надо…
- Клубника со сливками…
- Нет, это тоже карамель, хоть и вкусная… может еще что-то есть?
- Да что тебе надо?
- Ну что-нибудь такое… ну красивое и вкусное…
- Слушай, возьми печенье, оно фигурное в коробке…
- Ну ладно, давайте. – Он торопливо рассчитался и побежал к почте, боясь, что закроют. Так с этой посылкой и застал девушку в дверях.
– Женя, это тебе, - он вручил ей коробку, - спасибо, что выдала. Если сомневаешься, можешь спросить у Анны Петровны, она меня знает.
- Зачем? Это лишнее… заберите обратно.
- Не заберу, да и руки заняты, мне вон посылку нести надо, печенье уже не донесу. Всё, бери, это тебе. – И он, не дожидаясь возражений, пошел домой.
Возвращался Саня совсем с другим настроением. Казалось, не шел, а почти летел, так легко ему было. Даже улыбался, только непонятно – чему. «Надо же, у Анны Петровны дочка… Женя…»
Он пришёл домой, забыв о времени, Василий встретил его ворчанием. – Ты там через Москву что ли на почту ходил? Чего так долго?
- Настроение у Сани сразу пропало, растаяло как снежинка, просто улетучилось, и он вернулся в реальность.
- На работе же, еле успел, они уже закрываться хотели, - он поставил на стол тяжелый ящик.
- Ну куда на стол? – хватилась Клавдия, вон на лавку пока.
Саня перенес посылку и быстро вышел. Во времянке горел свет, он остановился, замер на пороге и впервые почувствовал, что не хочется идти домой. Хотя, где теперь его дом – не построен еще.
Он подумал, скорей бы наступила весна, чтобы приступить к строительству, чтобы скорей отделиться и жить своей семьей. Хотя Аля считала, что они и так живут отдельно, сами готовят, сами прибирают - чего еще надо.
Он открыл дверь. Алевтина уже поела, и сидела на постели, расчесывая волосы. – Чё так долго? – спросила она недовольно.
- Так на почту заходил, твои просили посылку забрать.
- Забрал?
- Да.
- Это Люся отправила, интересно, что она нам прислала, надо сходить узнать. На плите там ужин, поешь.
- Поем.
Аля вышла, а он остался один. Ел машинально, часто возвращаясь к встрече на почте, даже улыбался, вспоминая их разговор.