— Ты серьезно думала, что я не замечу? Что я буду вечно сидеть в этой золоченой клетке и улыбаться, пока ты… мне изменяешь?
Голос ее не дрогнул, и это поразило ее больше всего. Вместо ожидаемого визга, истерики, битья посуды — из горла вырвался низкий, почти чуждый ей шепот, холодный и острый, как лезвие. Он повис в воздухе просторной гостиной, заставив Артема оторвать взгляд от смартфона.
Комната, обычно наполненная мягким светом от дизайнерской люстры и уютом от дорогого камина, в этот вечер казалась враждебной. Каждая деталь — бархатные подушки на диване, идеально отполированная поверхность журнального столика из капа, безделушки, привезенные из их путешествий, — все это было не свидетельством счастливой жизни, а уликами грандиозного обмана. Двенадцать лет. Двенадцать лет она вытирала пыль с этой лжи, полировала ее до блеска и считала своим домом.
Артем медленно поднял на нее глаза. В его взгляде не было ни растерянности, ни вины. Скорее, раздраженное недоумение, как у человека, которого отвлекли от важного дела по пустяку.
— Яна, с чего ты взяла? — он убрал телефон в карман дорогих брюк и сделал шаг навстречу ей. — У меня был сложный день, три совещания подряд, я устал. Давай не будем сейчас…
— Не надо, Артем, — она перебила его, и ее ледяной тон заставил его замереть. — Не надо этих пустых фраз. Я не «взяла». Я знаю.
Она наблюдала, как его лицо из выражения усталой раздраженности постепенно начало менять окраску. Легкое замешательство, попытка оценить ситуацию, понять, насколько далеко она зашла в своих «фантазиях». Он был тактиком, бизнесменом. Его первая реакция — не признание, а разведка.
— Что ты знаешь, Янка? — голос его смягчился, он снова попытался сократить дистанцию, используя старое, почти забытое ласковое прозвище.
От этого стало еще больнее. Глупая, наивная Яна, возможно, неделю назад растаяла бы от этого «Янка». Сейчас это прозвучало как осквернение всего, что у них было. Нет, что было у нее. У него, очевидно, было что-то другое.
— Я знаю про квартиру на Пречистенской, — произнесла она, следя за каждой морщинкой на его лице. — Не снимай, Артем. Та, что в твоих документах на столе в кабинете. Тот набор бумаг, который ты так старательно прятал под годовым отчетом. Думал, я не зайду в кабинет, пока тебя нет?
Он побледнел. Словно кто-то выдернул штепсель из розетки, и весь его уверенный настрой погас. Это был первый, крошечный, но такой важный для нее пролом в его броне.
— Это… это инвестиция, Яна. Я планировал сделать тебе сюрприз. Мы же говорили, что хотим сменить обстановку.
— Сюрприз? — она рассмеялась, и этот смех прозвучал дико и горько. — Да, сюрприз. Особенно тот, что живет в этой квартире. Молодая блондинка. Высокая, спортивная. Входит с своим ключом. Выходит оттуда утром.
Мысленно она вернулась в тот день, неделю назад. Стояла за рулем своей маленькой, неприметной машины, припаркованной в дальнем углу улицы, в двадцати метрах от парадного элитного дома. Бинокль в руках казался ей игрушкой из какого-то шпионского боевика, а не инструментом для выяснения правды о ее собственной жизни. И вот она увидела ее. Девушку. Нет, женщину. Лет двадцати восьми, не больше. Идеально уложенные волны светлых волос, длинное пальто, подчеркивающее стройную фигуру, уверенная походка. Она не просто подошла к дому. Она провела ключом-картой по замку и скрылась за тяжелой дверью, как у себя дома. В ее движениях была привычность, право. Право, которое, как думала Яна, принадлежало только ей.
— Ты следила за мной? — в его голосе прорвалось настоящее потрясение, смешанное с гневом.
— За тобой? Нет. За правдой — да. Мне было мало твоих вечных «задержек на работе», твоего отстраненного вида, твоих телефонных разговоров, которые ты заканчиваешь, стоило мне войти в комнату. Мне было мало этого запаха чужого парфюма, который ты не мог выветрить даже после душа.
Она подошла к камину и обхватила себя руками, пытаясь согреться. Ледяной холод, исходивший изнутри, не поддавался теплу от искусственно горящих поленьев.
— Я не хотела верить, понимаешь? Я придумывала тебе оправдания. Усталость, кризис, стресс. Пока в один прекрасный день не поняла, что ты смотришь на меня как на старую, надоевшую мебель. Мебель, которую пора менять.
— Яна, это не так, — он снова попытался подойти, но она отшатнулась, как от огня.
— Не подходи! — вырвалось у нее срывающимся криком, и, наконец, в нем прозвучали слезы. Слезы, которых она так боялась. Они выдавали ее слабость, ее боль. А она не хотела показывать ему свою боль. Не сейчас. Не после того, как провела целую неделю, выстраивая внутри себя крепость из гнева и решимости. — Просто ответь. Да или нет. Она твоя любовница?
Он замер, понимая, что ловить его на слове бесполезно. Доказательства были железными. Его плечи слегка опустились, но в глазах не было раскаяния. Было раздражение. Раздражение от того, что его поймали. От того, что его идеально отлаженная жизнь дала сбой из-за бдительности той, кого он уже давно перестал воспринимать как угрозу.
— Да, — произнес он тихо. — Но это не то, что ты думаешь.
— О, правда? — язвительно улыбнулась она, быстро смахивая предательскую слезу с щеки. — А что же это? Благотворительность? Опекунство над одинокой молодой особой? Или, может, это любовь? Ты любишь ее, Артем?
— Не говори ерунды, — он провел рукой по лицу, и в этом жесте была неподдельная усталость. Не от ситуации, а от необходимости что-то объяснять. — Это просто… так вышло. Она работает в смежной области, мы пересеклись на одном проекте. Это ничего не значит.
— Ничего не значит, — повторила она, и слова его прозвучали как приговор. Приговор их браку, их общим годам, их доверию. — Ты разрушил все, что у нас было, из-за того, что «ничего не значит»? Ты снимаешь для нее квартиру, тратишь на нее наши деньги, лжешь мне в лицо каждый день, и все это «ничего не значит»?
— Какие наши деньги? — его голос снова зазвенел сталью. — Я зарабатываю эти деньги, Яна! Я пашу как проклятый, чтобы у нас было все это! — он резким жестом обвел комнату. — А ты? Ты живешь в этом «золоченом замке», как ты его назвала. Твои главные заботы — какая скатерть будет к новому сервизу и в каком салоне делать маникюр. Ты давно перестала быть частью моей реальной жизни, Янка. Ты стала… атрибутом.
Каждое его слово било точно в цель, сокрушая остатки ее самооценки. «Атрибут». Да, она чувствовала себя именно так последние годы. Красивой вазой на полке. Но разве не он сам поставил ее на эту полку? Разве не он когда-то говорил: «Оставь эту изматывающую работу, я справлюсь, я хочу, чтобы ты была дома, чтобы ты ни в чем не нуждалась»? И она поверила. Поверила и погрузилась в быт, в создание уюта, в поддержание его статуса. А он тем временем шел вперед и в какой-то момент обернулся и не увидел ее рядом. Увидел лишь отставшую, уютную и такую надоевшую обстановку.
— Так почему ты просто не ушел? — прошептала она. — Почему не сказал, что я — «атрибут», который тебе больше не нужен? Зачем было лгать?
— Потому что я не хотел ранить тебя! — воскликнул он, и впервые за весь вечер в его голосе прозвучали искренние, неподдельные ноты. Ноты отчаяния. — Потому что ты — часть моей жизни. Старая, привычная, дорогая часть. Я не хотел все ломать. Я не хочу тебя терять.
Она смотрела на него, и ее охватило странное, почти мистическое ощущение нереальности происходящего. Он говорил это абсолютно серьезно. Он действительно считал, что, имея любовницу на стороне, он «не хотел ее ранить». Что, сохраняя видимость семьи, он оказывал ей услугу. Эта чудовищная, извращенная логика ошеломила ее больше, чем само признание в измене.
— Ты не хотел меня терять, — повторила она, медленно, вглядываясь в его лицо, пытаясь найти в нем черты того мужчины, за которого она вышла замуж. Того, кто смотрел на нее с обожанием, кто строил планы, кто ночами держал ее за руку, боясь, что она уйдет. Этого мужчины не было. Перед ней стоял успешный, уставший, циничный незнакомец. — Знаешь, Артем, я сейчас поняла одну вещь. Ты не боишься потерять меня. Ты боишься скандала. Ты боится дележа имущества. Ты боится, что твоя безупречная репутация семьянина даст трещину, и все увидят, что ты — всего лишь обычный, мелочный изменник. Ты не хочешь терять не меня. Ты не хочешь терять свой комфорт.
Он молчал. И его молчание было красноречивее любых слов. Она была права. Все было еще банальнее и уродливее, чем она предполагала.
— Я… я не знаю, что сказать, Яна, — наконец, выдохнул он. — Давай… давай успокоимся. Обсудим это завтра, как цивилизованные люди.
— Цивилизованные люди? — она снова рассмеялась, но на этот раз смех был коротким и безрадостным. — Хорошо. Как цивилизованные люди. Убирайся.
— Что?
— Ты слышал меня. Возьми свои вещи и уезжай. В ту самую квартиру, что «ничего не значит». Я не хочу дышать с тобой одним воздухом. Я не хочу видеть тебя в этом доме. Наш дом кончился. Он кончился ровно в тот момент, когда ты переступил его порог с мыслью о другой женщине.
— Яна, это мой дом! Я его покупал!
— Наши совместные деньги, Артем, — парировала она, с наслаждением видя, как его лицо искажается от злости. — Или ты забыл? Или ты уже считаешь все исключительно своим? Тогда мы действительно не о чем говорить. Уезжай. Сейчас.
Они замерли в немом противостоянии. Два чужих человека в центре когда-то общего гнезда. Глаза Артема метали молнии. Он был не привык, чтобы ему приказывали. Особенно она. Он, вероятно, рассчитывал на слезы, на мольбы, на униженные просьбы «дать еще шанс». Он получил ультиматум.
— Хорошо, — сквозь зубы проговорил он. — Я уеду. Но это не конец, Яна. Мы еще поговорим.
— Не сомневаюсь, — холодно бросила она ему в спину, когда он развернулся и тяжелой походкой направился к лестнице, ведущей на второй этаж, чтобы собрать вещи.
Она стояла неподвижно, слушая его шаги над головой, хлопанья дверцы шкафа, глухой стук чемодана по ступеням. Каждый звук был похоронным звоном по их прошлому. В груди была чудовищная, всепоглощающая пустота. Не было больше ни гнева, ни боли. Только холодная, безразличная пустота.
Он спустился вниз с дорожной сумкой, не глядя на нее, прошел к выходу. Дверь захлопнулась с тихим, но окончательным щелчком.
Яна медленно опустилась на диван, обхватив голову руками. Все кончено. Сцена сыграна. Она выгнала мужа. Она отстояла свою территорию. Почему же она не чувствовала ни капли удовлетворения? Почему единственным ощущением был всепроникающий, парализующий страх?
Она осталась одна. Одна в этом огромном, холодном доме. Одна со своей болью, своим унижением и своим возрастом. Тридцать восемь лет. Не самый расцвет для того, чтобы начинать все с нуля. Без серьезной профессии, зато с привычкой к определенному уровню жизни, который теперь рухнул.
Мысли о будущем вызывали панику. Развод. Дележ. Что она получит? Половину? Но половины чего? Компания была его детищем, его главным активом, и она смутно понимала, что юридически все могло быть устроено так, чтобы оставить ее с носом. Он был слишком умным и расчетливым. А она — слишком доверчивой.
Она подошла к огромному панорамному окну, за которым простирался ночной город, сверкающий миллионами огней. Где-то там он сейчас. С ней. С той, у которой есть своя жизнь, свои амбиции, свое молодое тело. Они, наверное, смеются над ней. Над наивной, глупой Яной, которая так долго ничего не замечала.
Жгучая, ядовитая волна ненависти снова накатила на нее, сжимая горло. Ненависти к нему. К ней. Ко всему миру.
«Успокойся, — сказала она себе, с силой сжимая кулаки. — Слезами и истерикой ничего не добьешься. Он хладнокровен. Значит, и ты должна быть хладнокровной».
Она вернулась в кабинет. К тому самому столу, где нашла роковые документы. Она снова открыла папку. Договор купли-продажи, технический паспорт. Адрес: Пречистенская набережная, дом 17, квартира 42. Элитка. Очень дорогая элитка. Он не поскупился.
Имя собственника было указано его. Артем А. В. Никакой Алисы. Значит, юридически все было чисто. Она жила в его квартире, на его содержании. Красивая птичка в дорогой клетке.
Яна взяла в руки свой планшет. Неделя слежки не прошла даром. У нее было несколько размытых фотографий, но главное — она знала ее расписание. Она выходила из дома в девять утра, возвращалась около семи. Часто с спортивной сумкой — видимо, ходила в фитнес-клуб, который был в том же доме. По субботам она ходила в кофейню на углу. Одна. Сидела с ноутбуком около часа.
Мысль родилась внезапно, оформившись из хаоса боли, гнева и страха. Сначала она показалась дикой, абсурдной, немыслимой. Но чем дольше Яна смотрела на фотографию этой уверенной в себе молодой женщины, тем больше эта мысль обрастала плотью, превращаясь в единственно возможный план.
Он ее унизил. Он отнял у нее прошлое и настоящее. Он поставил под угрозу ее будущее. Просто выгнать его было мало. Сделать его беднее — было мало. Ему, с его деловой хваткой, не составило бы труда восстановиться. Ему нужно было нанести удар там, где он его не ждал. Удар, который уничтожит не его кошелек, а его самоуверенность, его мужское тщеславие, его иллюзию контроля.
Он думал, что управляет двумя женщинами. Одной — как символом статуса. Другой — как источником удовольствия.
А что, если эти две женщины объединятся против него?
Яна снова посмотрела на фотографию. На лицо Алисы. Оно было красивым, но жестким. В уголках губ читалась надменность, во взгляде — расчет. Это не была глупая кукла. Это была амбициозная особа. И Яна вдруг поняла: такая женщина вряд ли довольствуется ролью вечной любовницы. У нее наверняка есть свои планы на Артема. На его деньги, на его статус.
Что, если предложить ей другой, более выгодный план? План, в котором они обе получат то, что хотят? Она — деньги и свободу. А Яна… Яна получит месть. Полное и сокрушительное унижение Артема.
Риск был колоссальным. Это мог быть обман. Алиса могла все рассказать Артему, и тогда он, взбешенный, обернул бы все против Яны. Она могла остаться у разбитого корыта.
Но другого пути не было. Сидеть сложа руки и ждать, пока он диктовал ей условия развода, она не могла. Смотреть, как он наслаждается жизнью с новой пассией, пока она подбирает осколки своей, — не могла.
Она нашла в ящике стола чистый лист бумаги и конверт. Взяв ручку, она вывела четким, уверенным почерком, не свойственным ее нынешнему состоянию:
«Алиса. Мы должны встретиться. У нас общий… интерес. Завтра, суббота, 11:00. Кофейня «Мельница», что на углу вашей улицы. Приходи одна. Это касается и тебя, и Артема. Яна».
Она не подписалась «жена». Просто «Яна». На равных.
Вложив записку в конверт, она аккуратно заклеила его. Завтра утром, перед тем как Алиса пойдет на свою традиционную чашку кофе, швейцар вручит ей это письмо. У Яна была договоренность с одной из горничных в том доме — тайком от Артема, конечно. Еще одна ниточка ее тихой слежки.
Она вышла из кабинета и пошла на кухню, чтобы выпить воды. Рука не дрожала. Внутри все замерло, превратившись в комок льда. Страх никуда не делся, но его затмила странная, почти пугающая решимость.
Она посмотрела на свое отражение в темном стекле кухонного фасада. Изможденное лицо, заплаканные глаза. Но в этих глазах, в их глубине, горела новая, жесткая искра.
Война была объявлена. И ее первым ходом станет союз с врагом.
***
— Вы, наверное, приняли меня за дуру. Или за истеричку. Поверьте, я могу сыграть и ту, и другую, если это будет нужно. Но сегодня я предлагаю поговорить как рациональные люди. У нас есть общая проблема. Вернее, общий актив, который превратился в проблему для нас обеих.
Алиса медленно опустила чашку с капучино на блюдце. Звук фарфора, стукнувшего о мрамор столика, прозвучал невероятно громко в тишине их уединенного уголка кофейни. Она не отвечала. Ее глаза, холодные и ясные, как горный лед, изучали Яну с ног до головы, выискивая слабые места, оценивая противника. Взгляд скользнул по дорогому, но сдержанному кашемировому пальто Яны, по ее идеально ухоженным рукам, по лицу, на котором следы слез были тщательно замаскированы тональным кремом, но не могли скрыть напряженную бледность и тень под глазами.
— Вы очень смелая женщина, Яна, — наконец произнесла Алиса. Ее голос был ровным, низким, без тени волнения. — Или очень отчаянная. Мой первый порыв был встать и уйти. Но любопытство пересилило. Итак, какой такой «общий актив» вы имеете в виду?
— Мой муж. Ваш любовник. Артем, — Яна вынула из сумочки конверт и положила его на стол. — Это копии документов на квартиру, где вы живете. Я знаю о вас все. Расписание, привычки, место работы. Я знаю, что вы архитектор, работаете в бюро «Строй-Проект», и именно там познакомились с Артемом год назад на проекте бизнес-центра «Северный».
Алиса не моргнула глазом. Она лишь слегка склонила голову, словно рассматривая редкий, но не особо интересный экспонат в музее.
— Поздравляю. Вы хороший детектив. И что я должна теперь сделать? Испугаться? Упасть вам в ноги и просить прощения?
— Нет, — Яна позволила себе тонкую, безрадостную улыбку. — Я предлагаю вам партнерство.
Впервые на бесстрастном лице Алисы появилось выражение. Легкое, едва заметное удивление, сменившееся искоркой насмешки.
— Партнерство? — она медленно произнесла это слово, растягивая гласные. — В чем? В совместном содержании вашего мужа? Или вы хотите, чтобы я научила вас чему-то, что заставит его вернуться?
Яну передернуло от этой колкости, но она не подала вида. Она ожидала чего-то подобного. Эта девчонка была умна и ядовита. С ней нельзя было вести себя как с обиженной женой.
— Я предлагаю партнерство по его уничтожению. Финансовому и репутационному.
Алиса замерла. Насмешка исчезла с ее лица, уступив место холодному, сконцентрированному интересу. Она отпила глоток кофе, выигрывая время, ее мозг работал с скоростью компьютера, просчитывая возможные варианты, ловушки и выгоды.
— Почему я должна вам верить? Это может быть ловушка. Вы записываете наш разговор, чтобы потом предъявить Артему доказательства моей «неверности».
— Если бы я хотела просто навредить вам, я бы уже сделала это. Пришла бы к вам домой с скандалом. Написала бы вашему руководству. Но это — детский сад. Мне нужен не скандал. Мне нужен результат. Артем выгнал меня из моей собственной жизни. Он считает меня слабой и глупой. Я намерена доказать ему, что он ошибался. И для этого мне нужна вы. Вы знаете его с другой стороны. Деловой. Вы знаете о его бизнесе, о его связях, о его слабых местах гораздо больше, чем я.
— Вы хотите разорить его? — уточнила Алиса, и в ее глазах вспыхнул азарт охотницы, учуявшей дичь.
— Я хочу, чтобы он потерял то, что ценит больше всего. Свой статус. Свое лицо. Свою уверенность в том, что он — хозяин положения. Деньги… они приходят и уходят. А вот публичное унижение, осознание того, что две женщины, которых он считал своими вещами, его переиграли… это не забывается.
Алиса молчала, обдумывая услышанное. Она смотрела в окно, на спешащих по своим делам людей. В ее позе не было ни капли нервозности. Была лишь сосредоточенная работа мысли.
— Предположим, я вам верю, — наконец сказала она. — Что я получу с этого? Риски колоссальные. Если он что-то заподозрит, я потеряю все. Квартиру, его поддержку, перспективы.
— Какие перспективы? — мягко спросила Яна. — Стать женой? Он никогда на вас не женится. Вы для него — красивая игрушка. Когда вы надоедите или когда появится кто-то моложе и свежее, он вас бросит. Без сантиментов. Как он бросал до вас. Да, я знаю и о других. Вы — не первая. Просто самая долгая.
Она видела, как скулы Алисы напряглись. Эта информация явно была для нее новостью. Артем, конечно, не рассказывал ей о своих прошлых «увлечениях».
— И что вы предлагаете? Конкретно.
— Я предлагаю схему. Вы добываете информацию. О его финансовых потоках, о теневых схемах, о ненадежных партнерах, о грязи, которую он тщательно скрывает. Все, что может быть использовано против него. Я, используя свои старые связи, доступ к нашему общему имуществу и время, которое у меня теперь есть, организую «утечки». Анонимные письма в налоговую, жалобы ключевым клиентам, информация конкурентам. Мы медленно, но верно будем рушить его империю изнутри. А когда он будет на дне, мы нанесем финальный удар. Публичный. Чтобы все узнали, кто он на самом деле.
— И мой гонорар? — Алиса смотрела на Яну с деловым интересом, без тени личных эмоций.
— Помимо морального удовлетворения? — Яна улыбнулась. — Часть денег, которые мы сможем вывести до его краха. У меня есть доступ к некоторым нашим общим счетам. Я могу перевести на ваш офшорный счет, скажем, пятьсот тысяч долларов. Анонимно. Исчезнув после всего с такой суммой, вы сможете начать новую жизнь где угодно. Без необходимости делить ее с кем-либо.
Она видела, как в глазах Алисы загорелся огонек. Не только азарта, но и жадности. Расчетливой, холодной жадности. Это был хороший знак. Эмоциями такую женщину, как Алиса, было не купить. А деньгами — можно.
— Пятьсот тысяч… — протянула Алиса, словно пробуя сумму на вкус. — Это интересно. Но недостаточно. Риск слишком велик.
— Сколько вы хотите?
— Миллион. И гарантии.
— Гарантий не будет, — холодно парировала Яна. — Это игра с высокими ставками. Или вы верите в мой план и в свою способность его реализовать, или мы прощаемся прямо сейчас. Миллион… возможен. Но только после того, как мы достигнем результата. Половина — авансом, после первой успешной операции. Вторая — после финала.
Алиса снова замолчала. Ее пальцы бессознательно выбивали дробь по столешнице. Она смотрела на Яну, и в ее взгляде было странное уважение, смешанное с опаской. Она явно не ожидала встретить в обманутой жене такого сильного и опасного противника.
— Хорошо, — наконец выдохнула она. — Я в игре. Но у меня есть условия. Никаких прямых контактов. Только одноразовые телефоны и зашифрованная переписка. Никаких упоминаний имен и конкретики в сообщениях. Встречи только в случае крайней необходимости и только в таких же нейтральных местах. Если я почувствую малейшую угрозу, я исчезну. И все наши договоренности аннулируются.
— Принято, — кивнула Яна. Она почувствовала, как по ее спине пробежал холодок. Это был не просто сговор. Это было заключение пакта с дьяволом. Но другого выхода у нее не было. — Ваша первая задача — узнать все о текущем проекте Артема. О том самом «Хабе-2». Я слышала, как он говорил по телефону, что там есть проблемы с финансированием и он привлекает частных инвесторов. Найдите слабое место. Туда мы и нанесем первый удар.
Алиса кивнула, ее лицо снова стало бесстрастным и собранным.
— Я посмотрю, что можно сделать. Через три дня вы получите первый сигнал. Условились.
Она не стала прощаться. Она просто встала, накинула свое элегантное пальто и вышла из кофейни, не оглядываясь. Ее походка была такой же уверенной, как и тогда, когда Яна впервые увидела ее у подъезда.
Яна осталась сидеть за столиком, допивая остывший кофе. Руки у нее слегка дрожали, и она сжала их в кулаки, чтобы скрыть дрожь. Первый шаг был сделан. Самый опасный и необратимый. Она вступила в сговор с женщиной, которая разрушила ее семью. Во рту стоял горький привкус — смесь кофе, ненависти и странного, неприятного возбуждения.
Она вспомнила лицо Артема в тот вечер, когда он уходил. Его раздражение, его уверенность в своей правоте. «Мы еще поговорим», — сказал он.
«Да, Артем, — подумала Яна, глядя на пустую улицу, где только что исчезла ее новая союзница. — Мы еще поговорим. Но на этот раз диалог будет вестись на моих условиях. И тебе он не понравится».
Она расплатилась наличными и вышла на улицу. Светило солнце. Город жил своей обычной жизнью. Но для Яны все изменилось безвозвратно. Она больше не была жертвой. Она стала охотником. И ее оружием стала та, кого она должна была ненавидеть больше всех на свете. Ирония судьбы была столь чудовищной, что это почти смешило.
Теперь все зависело от того, насколько хорошей актрисой она сможет быть. Ей предстояло встретиться с Артемом для «цивилизованного разговора» и играть роль оскорбленной, но сломленной женщины, которая готова на уступки. Ей нужно было выиграть время. И получить доступ к тем самым общим счетам.
Игра началась.
Продолжение уже готово. Все для вас, дорогие друзья:
Читайте и другие наши истории:
Если не затруднит, оставьте хотя бы пару слов нашему автору в комментариях и нажмите обязательно ЛАЙК, ПОДПИСКА, чтобы ничего не пропустить и дальше. Виктория будет вне себя от счастья и внимания!
Можете скинуть ДОНАТ, нажав на кнопку ПОДДЕРЖАТЬ - это ей для вдохновения. Благодарим, желаем приятного дня или вечера, крепкого здоровья и счастья, наши друзья!)