— Не боись, не кусаюсь! Можешь ближе подойти!
Эта история произошла со мной много лет назад. Но я, как сейчас, помню — на ней красивое, яркое такое цветастое платье, до колен, а может, и чуть выше. Короткое такое, что вся красота наружу — ноги длинные, стройные. Наши девки такие не носили. Они вообще ничего короткого не носили, стыдились, что ли. Хотя, какая там девка? Видно было, что бабе уже за тридцать. Лет тридцать пять, наверное, не меньше. Но какая она была красивая! Глаза большие, карие, живые, а волосы… волосы золотистые, локонами спадали на плечи.
Я смотрел на неё из своего огорода. Смотрел украдкой, стараясь не встретиться взглядом. Но она сразу просекла, что я на неё поглядываю. Улыбнулась. Не застеснялась. Я уже тогда понял, что она городская — наши бы давно покраснели и убежали, а эта ни в одном глазу, стоит себе, улыбается.
— Да подходи уже, не обижу! — снова раздался её голос, и она засмеялась. От этого смеха у меня даже голова немного закружилась, а в животе что-то сладко ёкнуло. Это был самый красивый смех, который я когда-либо слышал.
Я мялся на месте. Топнул ногой, почесал затылок, затем тяжело вздохнул и, наконец, решился. Подошёл к забору, робко поглядывая на неё из-под бровей. А моя робость, кажется, её только подзадоривала, что ли. Она наклонилась чуть ближе, её золотистые волосы рассыпались по плечам.
— Ты сосед наш, получается, тёти Маши сын? — допытывалась она, и в её глазах плясали смешинки.
— Угу, — промычал я, всё никак не мог разговориться. Слова застряли где-то в горле, а язык казался ватным. Хотелось что-то сказать, но я не мог придумать ни одного путного слова.
— А меня Лилия зовут! Давай дружить! — и она протянула мне руку через забор. Рука у неё была тонкая, с длинными пальцами и ухоженными ногтями. Я, кажется, никогда в жизни таких рук не видел. Я протянул свою. Наше рукопожатие через старый деревянный забор, покосившийся от времени, стало началом нашей с Лилией истории. Началом того лета, которое осталось в моей памяти, как самое прекрасное лето в моей жизни.
***
Лилия оказалась двоюродной племянницей бабы Нюры, нашей соседки. Она говорит, что приезжала к ней, когда была совсем маленькая, совсем крохой. Меня естественно не видела, потому что я тогда ещё на свет не родился. У нас с Лилией разница в годах — лет пятнадцать, не меньше. Но тогда мне это казалось неважным.
И вот, Лиля решила приехать к тётке вновь, спустя много-много лет.
— Устала я от городской суеты, — рассказывала мне Лилия. — А из родственников в деревне осталась только тётя Нюра. Вот я и приехала к ней на лето. Отдохнуть, подышать свежим воздухом.
Я уже стал чуть посмелее, начал задавать вопросы.
— А как же тебя отпустили?
— А кто меня не пустит? Я девушка свободная, сама себе хозяйка.
«Свободная»! Это слово так ласкало мой слух. От него почему-то становилось ещё теплее внутри. Я же влюбился в Лилию с первого взгляда. В нашей деревне девок-то не было толком. Те, что были раньше, поуезжали, едва окончив школу, за лучшей жизнью, кто в город, кто ещё куда. А те, что остались… ну, они были обычные. Просто обычные. А тут такая краса приехала. Ну как тут не влюбишься? Стоит, сияет, словно солнышко.
— А работа? — продолжал я допрос. Мне было интересно всё, что касалось Лилии.
— У меня два цветочных магазина своих. Недавно нашла, наконец, хорошего управляющего. Теперь она все вопросы решает, сама хозяйничает, а я могу себе позволить отпуск у тёти Нюры! — она гордо вскинула подбородок.
Я не переставал удивляться своей новой знакомой. Красивая, успешная, и при этом такая простая в общении. Странно, что до сих пор свободная… Хотя, может быть, поэтому и свободная. Наверное, некогда ей было личную жизнь строить, всё работа, магазины. А теперь вот, видимо, решила. И я, наивный деревенский парень, почему-то верил, что это лето может что-то изменить. Для неё, и для меня.
И от этой мысли мои фантазии понесли меня в выдуманный мир, в котором я и Лилия уже вместе. Плевать на разницу в возрасте — сердцу ведь не прикажешь. В голове рисовались картинки: вот мы гуляем по лугу, держась за руки, вот сидим у реки, а она смеется звонким смехом.
— «Лилия»! — её голос вырвал меня из радужных фантазий, заставив вздрогнуть. — Может, слышал?
— Извини, не понял? — пробормотал я.
— Магазин, говорю, называется «Лилия». Может, видел или слышал?
— А, нет, — я потряс головой, пытаясь собрать мысли в кучу. — Я в городе редко бываю. Учусь заочно. На сессию приезжаю, сдаю по-быстрому, и снова домой, в деревню. Здесь отцу помогаю по хозяйству. Работы много, да и не люблю я городскую суету.
— А в армию почему не забрали? — в её голосе не было осуждения, только чистое любопытство.
— Не годен, — я вздохнул. Это всегда была больная тема. — На комиссии сказали, шумы в сердце. Врачи сказали, нельзя мне нагрузки, а то… В общем, не взяли.
— Шумы? — она так мило засмеялась, будто это была какая-то забавная шутка, а не медицинская проблема. — Дай послушать!
И прежде чем я успел хоть что-то сообразить, она подалась вперед, легко, почти невесомо, положила голову на мою грудь. Её золотистые волосы щекотали мне шею, а мягкая ладонь коснулась моего плеча, как будто боясь причинить боль. От этого сердце моё начало биться быстрее, так сильно, что, казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди. Кровь прилила к лицу — я чувствовал, как пылают уши, а на щеках появился яркий румянец. Мне казалось, что её нежные волосы пахнут летними цветами. Я замер, боясь пошевелиться, боясь спугнуть этот невероятный момент. Я слышал её дыхание, чувствовал тепло её кожи. Это было как во сне.
— Не слышу! — улыбнулась она, чуть отстраняясь, но не убирая головы полностью. Её глаза сияли, а на губах играла озорная улыбка.
Я тоже улыбнулся, неуверенно, но искренне. Сердце всё ещё колотилось, но уже не так бешено. Мы ещё говорили. Долго. Обо всем на свете: о городе и деревне, о её магазинах, о моих планах на будущее, которых, честно говоря, у меня тогда толком и не было. Мы говорили бы ещё, если бы мама не позвала меня обедать. Из окна нашего дома донёсся её зычный голос: «Мишка! Иди обедать, а то всё остынет!».
Я нехотя попрощался с Лилией, чувствуя лёгкое разочарование, что наша беседа прервалась. Но в то же время внутри меня разливалось тепло — Лилия не просто поговорила со мной, она положила голову мне на грудь.
После обеда я отправился в поле помогать отцу. Сезон сенокоса был в самом разгаре — работы было много. Я косил, собирал сено, таскал тяжёлые охапки, но всё это время мысли были только о ней. О её улыбке, о её смехе, о том, как она прижалась ко мне. Работа шла быстрее, и усталость не чувствовалась так сильно, как обычно.
Вечером, вернувшись с поля, весь грязный и пропахший потом и травой, я первым делом отправился в баню. Вымылся до скрипа, а потом достал из шкафа свои джинсы и клетчатую рубашку — самые мои парадные вещи, которые я одевал, когда ездил в город на сессию или по делам. Рубашка была немного поношенная, но чистая и отглаженная мамой. Джинсы тоже повидали виды, но сидели хорошо. Взял у отца одеколон — немного резкий, с запахом сосны и чего-то ещё, но другого у нас в доме не было. Щедрой рукой надушился, стараясь перебить запах пота. Затем уложил волосы с помощью воды и расчёски, чтобы не торчали в разные стороны, надел свои парадно-выходные кроссовки, которые берег для особых случаев, и вышел во двор.
Темнело. Я постоял немного, помялся, чувствуя, как нарастает волнение. Затем решительно направился во двор бабы Нюры, нашей соседки. Я постучал в дверь, стараясь, чтобы стук был достаточно громким, но не слишком навязчивым. Через пару мгновений дверь открылась, и на пороге появилась она — Лилия.
— О, привет! Тебе тётя Нюра нужна? Сейчас позову, — она чуть не исчезла за дверью, уже собираясь позвать свою родственницу.
Я успел её остановить, протянув руку.
— Стой, Лиль! Я к тебе, вообще-то.
— Ко мне? — она так мило улыбнулась. Конечно, она догадалась, к кому я пришел. В её глазах снова плясали озорные огоньки.
— Да. Пойдёшь со мной на танцы? У нас по вечерам в клубе танцы устраивают. Там, конечно, так себе… Музыка старая, да и народу не всегда много, но всё лучше, чем дома киснуть.
Я выдал это на одном дыхании, чувствуя, как нервно жду её ответа. А вдруг откажет? Вдруг ей, городской, покажется это скучным и неинтересным?
— А что? Почему бы и нет? — её глаза заблестели, и на лице расцвела широкая улыбка. — Я давно не гуляла по вечерам. Дай мне время, чтобы собраться.
— Да, конечно, я подожду тебя на лавочке, за двором.
— Идёт.
И она убежала собираться, закрыв за собой дверь. Пока она собиралась, я успел нарвать цветов в нашем огороде. Розовые пионы, пышные и ароматные, и несколько ярких календул. Знал, что мамка прибьёт, когда заметит, что я её любимые цветы без спроса рву, да ещё и в таком количестве. Но мне было всё равно. Для Лилии я готов был на что угодно. Я крепко сжал букет в руке, чувствуя, как его нежные лепестки щекочут мне ладонь, и ждал. Ждал её, мою городскую соседку, мою Лилию.
И вот она вышла. Я замер, прижав к груди букет, и смотрел на неё с открытым ртом. От волнения и восхищения у меня перехватило дыхание. Какая же она красивая была! Лёгкое платье, тоже цветастое, но куда более нарядное, в котором она была днем. Тонкая ткань струилась по фигуре, а узоры переливались в предвечернем свете. От неё исходил нежный, едва уловимый аромат каких-то духов, совсем не похожий на отцовский резкий одеколон. Мне показалось, что она светилась изнутри.
— Ты прекрасно выглядишь! — выдавил я из себя комплимент, стараясь говорить как можно увереннее. Ей понравилось. Она даже немного засмущалась, опустив взгляд.
Потом я вспомнил про букет цветов из огорода, который так крепко сжимал в руке. Протянул его ей.
— Это тебе!
Я покраснел до корней волос. Она тоже покраснела, принимая цветы. Мы вели себя как школьники на первом свидании. И это было так романтично. Её улыбка, её смущение — всё это заставляло моё сердце петь. Она понюхала пионы, её глаза сияли.
— Спасибо, Миша, это так мило! — она улыбнулась, и я почувствовал, что ради такой улыбки я готов рвать цветы из всех огородов деревни.
А потом мы пошли гулять. Деревня погружалась в вечернюю тишину. Слышались лишь скрип сверчков и отдалённый лай собак. Мы дошли до клуба. Оттуда доносилась громкая музыка, заглушающая все остальные звуки. Мы переглянулись и поняли, что ни я, ни она не хотим заходить внутрь. Нам не нужна была эта суета. Мы хотели просто гулять, держась за руки, и разговаривать, и разговаривать.
Так мы и сделали. Мы бродили по просёлочным дорогам, по краю полей, где уже убрали урожай, под звёздным небом. Звёзд было так много, таких ярких, каких в городе никогда не увидишь. Я рассказывал ей о деревне, о своей жизни, о том, как мечтаю когда-нибудь уехать, но пока не знаю куда и зачем. Она слушала внимательно, задавала вопросы, делилась своими историями о городе, о смешных случаях в её магазинах, о том, как тяжело порой вести своё дело. Я чувствовал себя с ней таким свободным, таким открытым, каким никогда не был ни с кем раньше.
Была уже поздняя ночь, когда я проводил её до калитки бабы Нюры. У калитки мы остановились. Настала неловкая тишина. Я не знал, чем её заполнить. Она повернулась ко мне, встала на цыпочки и чмокнула меня в щеку. Это было быстро, почти невесомо, но у меня аж всё тело задрожало. В этот момент мир вокруг меня остановился. Её губы были такими мягкими, такими тёплыми. Я почувствовал себя самым счастливым человеком на свете.
— Спокойной ночи, Миша, — прошептала она, и её голос звучал как нежная мелодия.
— Спокойной ночи, Лиль, — ответил я, всё ещё ошеломленный.
Она улыбнулась и скрылась за калиткой. Я ещё долго стоял там, вдыхая остатки её аромата, ощущая на щеке нежное прикосновение её губ. В ту ночь я долго не мог уснуть — всё думал о ней. О каждом её слове, о каждой улыбке, о том поцелуе в щеку. Я чувствовал себя живым, как никогда раньше.
(продолжение этой истории по подписке Премиум Дзен, уровень Эконом)