Рассказ "Колодец"
Глава 1
Глава 11
— Мама, сегодня папа приходил. Забрал вещи и ушел, нам по куколке принес, — Марина сияла, показывая Серафиме дешевенькую Барби в ядовито-розовом платье. Рядом сидела маленькая Лиза и покрикивала, шлепая руками по полу: она бросила свою игрушку и не могла до нее дотянуться. Вредная старшая сестричка не спешила возвращать малышке ее игрушку, но под строгим взглядом мамы молча положила куклу перед Лизой.
Руслану пришлось несладко после того, как жена выставила его без колебаний за дверь. Катерина приходила скандалить, то угрожала, то уговаривала строптивую невестку впустить мужа обратно, но Серафима не собиралась им уступать.
— Кому ты будешь нужна с двумя детьми? Ты собственных детей оставляешь без родного отца, эгоистка! Локти потом будешь кусать, да поздно будет, — кричала Катерина, стоя за дверью и барабаня по ней кулаками, что было сил. Невестка не отвечала, не посчитав нужным.
Устав так стоять, вспотевшая и усталая Катерина направилась домой. На днях выписалась Лена с Максимом, и весь домашний распорядок пришлось менять под нового жильца. Катерина, дабы позлить старшую невестку, на все лады хвалила Лену:
— Вот что значит умная и хорошая! Сына сразу родила, не то, что некоторые бракоделы. Девок плодят, а дом без мужчины – это не дом. И семья без сына и наследника тоже не семья.
Лена первое время радовалась тому, что свекровь старается помогать с маленьким внуком.
Но спустя три месяца оказалось, что Максимка, который рос очень уж активным ребенком, выматывает бабушку до предела. Катерина начала ворчать, замечая, что Юра всё чаще и чаще берет на себя работу по дому. Юра любил жену и старался ей помогать. Из-за этого старший брат, Руслан, смотрел на него как на откровенного неудачника.
— Да ты каблуком стал, как я смотрю, — гоготал он, глядя, как младший подмывает сынишку и меняет ему подгузник.
— Зато ты мозгами никак не обзаведешься, — жёстко ответил Юра, неся Максима в их спальню, чтобы уложить в кроватку. Лена была занята приготовлением обеда на всю семью и не смотрела за сыном: была уверена, что муж прекрасно справится и без нее.
Руслан сразу же набычился и сжал кулаки:
— Ты такой храбрый, потому что прикрываешься мелким? — хмыкнул он. Юра ответил строгим взглядом:
— Нет. Можем выйти поговорить наедине во двор, подальше от чужих глаз. Сейчас пацан заснет, поговорим.
В голосе младшего брата не было ни тени сомнения, и старшему пришлось от него отстать. После того, как Руслан вернулся в родительскую квартиру, потому что не мог снять себе жилье, воцарилась нервозная обстановка. Лена, в отличие от Серафимы, готовила куда хуже, опыта у нее было намного меньше в кухонных делах, чем в вопросах красоты. Девушка умела делать красивый макияж и часто зарабатывала тем, что творила красоту на лицах своих клиенток буквально из ничего. Однако с маленьким ребенком ей пришлось на какое-то время забыть о своем стремлении стать визажистом.
Руслан после того, как оказался практически на улице, не собирался уходить. Варя валялась целыми днями в своей комнате, выходя только на кухню и в туалет. А если ей приспичивало принимать водные процедуры, она заранее всех предупреждала:
— Сходите в туалет заранее, я иду мыться.
«Иду мыться» означало, что Варвара застрянет там на ближайшие три часа. Борис, появляясь изредка в квартире родителей, позволял себе невинную шалость: открывал кран с горячей водой на кухне. За счет этого вода в ванной резко становилась холодной, и Варя выходила злая на весь белый свет. Но брата ей ни разу не удалось поймать с поличным: он успевал исчезнуть раньше, чем Варвара выбиралась из ванной комнаты.
Варя и Лена часто ссорились между собой из-за занятого санузла. Каждый раз, когда невестке нужно было купать ребенка, Варя оставляла в ванной тазы с замоченным бельем. Лена сердилась, что ей приходится сначала освобождать место для детской ванночки. Она стала просить мужа помогать ей с купанием малыша, что вызывало бурные протесты свекрови.
— Мало того, что он всю твою работу делает, так еще и мелкого должен купать с тобой? Да в наше время ни мужья, ни свекрови к детям не подходили. И нас ругали, чтобы не брали часто детей на руки, а то привыкнут, как Максимка, потом делать ничего не дадут. Знаешь, как мы успевали? Как только дитя уснуло, ноги в руки и вперед, шуровать по дому. Пока спит, успевали и уборку сделать, и поесть приготовить, и постираться. А ты ничего не хочешь делать, такая белоручка и бездельница, — бушевала Катерина.
Больше всего ее злило, что Юра с удовольствием возился с маленьким сынишкой и старался облегчить жизнь супруге. Он нередко забирал Максима на улицу, укладывал в коляску и гулял с ним, чтобы ребенок поспал на свежем воздухе. А Лена могла поспать после очередной бессонной ночи. Как оказалось, это бесило всех домашних…
Однажды Юра, как обычно, уходя на прогулку с сыном, шепнул жене:
— Закройся в нашей спальни и отдыхай. Мама собралась в гости к тёте Соне, их с отцом до вечера не будет.
Лена с благодарностью кивнула и закрылась в спальне. Сколько она так проспала, молодая женщина толком не понимала. Проснулась от того, что кто-то бесцеремонно стянул с нее одеяло и тыкал в плечо кулаком. Лена открыла глаза и увидела перед собой Руслана:
— Долго собираешься дрыхнуть? Согрей мне обед, я голодный.
— Сам не можешь, что ли?
— Почему это я должен, когда в доме есть ты? Баба на то и баба, чтобы свою работу молча делать, — процедил Руслан сквозь зубы. Лена оказалась не робкого десятка:
— Ты своей жене то же самое говорил? Поэтому ты теперь здесь живешь?
— Закрой пасть, дрянь, — рявкнул Руслан и замахнулся на невестку. В это время послышался голос Юры:
— Руки убрал от моей жены. Или я тебе их переломаю. Что тебе от нее надо?
Руслан, скривившись, повернулся к младшему брату.
— Воспитывать надо жену, братишка. Твоя дерзить начала старшему, язык надо бы укоротить.
— Сначала научись за своим следить, — ответил Юра. Он осторожно передал спящего ребенка Лене, потом предложил брату:
— Может, поговорим? На улице, чтобы никто не мешал?
Руслан переменился в лице. Ничего не говоря, он оттолкнул Юру в сторону и вышел вон, громко хлопнув дверью. Лена испуганно вздрогнула, но сынишка спокойно спал, не обращая внимания на грохот.
— Что он от тебя хотел? — спросил Юрий, обнимая жену за плечи.
— Чтобы я согрела ему суп, — со злостью в голосе ответила Лена. — Юр, он совсем обнаглел? Как ему Сима такое отношение прощала?
— Заигрался он в хозяина, а Сима не дурочка. Собралась на развод подавать, — ответил Юра, о чем-то задумавшись. Лена прильнула к мужу и жалобно проговорила:
— Юр… а когда мы съедем отсюда? Я уже устала от придирок твоих родных. Мама только и делает, что попрекает меня. То неумехой назовет, то бездельницей, то лентяйкой. Как будто она сама молодой не была. Потом сказала, что я…— Лена покраснела, — что мы слишком шумим, когда остаемся ночью наедине. Сказала, что я стонала, как уличная девка…
Юре кровь бросилась в голову от ее слов. Мужчина сжал кулаки и с шумом выдохнул:
— Я решу этот вопрос. Обещаю, в самое ближайшее время.
Лена кивнула: за всё время знакомства и совместной жизни муж ни разу не дал ей повода усомниться в его надежности. Она игриво погладила мужа по плечу:
— Я так люблю тебя.
Ответом был жаркий поцелуй. Юра повалил Лену на кровать и прошептал:
— Я тоже тебя люблю. Очень…
***
Спустя час послышались голоса родителей. Толик ввалился в квартиру с несчастным видом, за ним, ругая его, тяжело ступала Катерина.
— Я тебе покажу, луженая глотка, — цедила она сквозь зубы. — У сына жизнь рушится, а он не может привести собственных стариков в чувство. Чтобы завтра же встретился с ними и убедил их, понял?
Юра вышел в прихожую и помог отцу снять обувь. Большой живот мешал мужчине, он стал чаще жаловаться на одышку и головные боли. Врачи говорили, что нужно сбросить лишний вес, но Толик отмахивался:
—Да у меня из всех радостей жизни только еда и выпивка остались.
Вскоре к нему пришел приятель, принес бутылку, действуя на нервы Катерине. Однако она не отказалась от участия в их застолье и решила показать, что в доме главная – она. Женщина начала гонять сыновей, невестку, даже дочь, требуя сделать что-то срочно. Желательно - при ней и госте, который, глядя на ее властное поведение, лишь хмыкнул:
— Суровая ты особа, Катюха. Строишь всех подряд, как парадом командуешь.
Катерина ответила с гордостью:
— Рада бы не командовать, да пропадут они без твердой руки. Что делать, если Анатолий у нас такой бесхребетный уродился? Слава богу, наши мальчики в меня пошли, характер у всех есть. А какая у меня Варечка умница и красавица…
— Варька? Которая годами из дома не выходит? — не сдержался гость. Катерина зло зыркнула на него:
— Не смей насмехаться над ней! Чего пришел? Собирайся и уходи, банкет окончен. Толик, —крикнула она мужу, — забирай это чучело и выйди проветрись. Он пойдет домой, а ты возвращайся, дело к тебе неотложное есть.
— Премного благодарен за теплый прием, — не остался в долгу гость. Он дурашливо поклонился:
— Прости, барыня, если разгневал чем. Мы – простые холопы, высоких материев не постигали, многого не разумеем. Простите великодушно.
Однако в его голосе не было и намека на раскаяние. Напротив, он открыто издевался над царскими манерами Катерины, что ее еще больше взбесило.
— То-о-о-оля! — завопила женщина, теряя самообладание. — Пусть этот клоун сейчас же уйдет, сил нет. Живо с глаз моих, оба!
Толик, порядком захмелевший, махнул было рукой:
— Мать, не шуми… дай спокойно посидеть, так было хорошо…
— Я тебе покажу, что такое хорошо, — прошипела Катерина и встала из-за стола. Взгляд женщины судорожно метался в поисках подходящего орудия внушения, и довольно быстро таковое нашлось. Это была старая скалка. Катерина одним прыжком подскочила к заветной скалке и посмотрела на мужчин:
— Ну, кого первым приласкать?
— Убери это, пожалуйста, — униженным тоном заговорил Толик, прикрывая собой гостя. Катерина танком поперла на него, размахивая скалкой:
— Уходите, сейчас же! А то пройдусь по вашим затылкам.
Мужчинам не оставалось ничего другого, как послушно выйти. Оба нетвердо стояли на ногах и говорили заплетающимися языками:
— Твоя Катюха - огонь-баба, — восхищенно проговорил приятель. — Она с самого начала такая была?
— Окстись, — отмахнулся Толик, — она вначале была хорошая. Потом изменилась. Говорит, что я во всем виноват. А я понять никак не могу, чем я перед ней провинился…
Он отлично понимал, почему жена на него так злится. Она всё еще помнила про Галину, из-за которой чуть не осталась без мужа. Помнила, как в конфликтах между ней и Серафимой он несколько раз принял сторону невестки. Однако больше всего она злилась на Толика за то, что его родители так и не отписали свою квартиру никому из ее детей.
— Вон, Варечка одна, замуж не вышла, дитем не обзавелась. Кому, как не ей, должна достаться квартира твоей матери, Толик. Варя ведь ей не чужая, все-таки самая старшая и самая любимая внучка.
Но на Татьяну Ивановну такие разговоры не производили никакого впечатления. Сгорбленная сухонькая старушка лишь холодно улыбалась, слушая разговоры сына и его жены о том, кому достанется их с Игорем квартира.
— Катя, извини меня. Но жилье моё, я и буду решать, кому что оставить после моей… когда меня не станет. Кому оставить, повторяю, решать буду я.
Этого было достаточно, чтобы Катерина уходила несолоно хлебавши. Дома она отыгрывалась на муже, заставляя его в который раз пожалеть, что машины времени не существует.
— Эх… я бы тогда эту красавицу за версту обходил, — откровенничал Толик, идя в обнимку со своим гостем. — Не стал бы жениться и детей заводить, да боюсь, грешно так говорить. Это же дар божий, а я от него отказываюсь.
Пока они так разговаривали, Толик внезапно вскрикнул и упал. На его лице был написан сильнейший ужас:
— Кажется, ногу сломал… Черт! Как же это больно… Звони в скорую, а то я без ноги останусь, — жалобным тоном проговорил Толик. Он сидел на земле, держась за ногу.
Когда Катерина увидела того типа, которого выгнала вместе с мужем, казалось, женщина взорвется от злости. Однако ее поведение резко изменилось, когда она узнала, что случилось.
— То-о-оля! — Катерина не сдерживала эмоций, когда неслась к Толику. Она не успела: пока гость бегал за ней, Толика успели увезти на карете скорой помощи. Впрочем, вернулся он домой довольно скоро, как только ему наложили гипс. Теперь Толик лежал на диване и целыми днями мозолил глаза Катерине, которая взвыла через два дня такой жизни. Ей теперь все мешали: и невестка с внуком, и дочь, и сын, и муж. Катерина начала рычать на всех, устраивала скандал по любому поводу. Ей было безумно жаль себя, окруженную такими неблагодарным идиотами. Вспомнила про Серафиму:
— Был бы ты у своей Симы, места бы всем хватило, — ворчала она на Руслана. — Когда надумаешь мириться с ней?
Руслан угрюмо опустил глаза. Он сам мечтал об этом, но боялся быть слабым в глазах почти бывшей жены. С того дня, как Сима выставила его, прошло полгода. Однако повестка о судебном заседании в честь бракоразводного процесса все еще не приходила. Вскоре он узнал, что маленькая Лиза заболела, и жене пришлось ложиться с ней в больницу. Потом она почти месяц возила ребенка на медицинские процедуры, из-за чего и руки не доходили до сбора необходимых документов.
Руслан, хорошенько всё обдумав, придумал план по возвращению Симы. Начал приходить якобы не к ней, а детям, принося всякие сладости и игрушки. Несмотря на то, что у него самого частенько не бывало денег, начал давать Маришке крупные купюры и говорить, что, когда они снова начнут вместе жить, то она каждую неделю будет получать столько денег сразу.
— Хочешь, мы твоей маме купим наряды всякие? — шептал мужчина на ушко маленькой девочке, которая с довольным видом сидела у него на коленях. — И тебе с Лизонькой купим, чтобы мои девочки были самые красивые.
Серафима, родители которой жили аж в Екатеринбурге, не могла мотаться к ним с детьми. Она пользовалась услугами няни - невысокой, худощавой женщины немолодого возраста, которая приходила к ней по мере необходимости. Няня говорила, что ей самой не довелось стать матерью, но сама при этом прекрасно управлялась с капризами Лизы и Марины.
— Сегодня приходил твой муж, — сдержанно сообщила женщина, когда Серафима пришла забрать детей. — Но я ему не позволила войти. Сказала, что дети спят. Он помялся, оставил игрушки и угощения и исчез.
Марина, как ребенок постарше, оценила плюсы ежедневных визитов отца и теперь просто просила:
— Пап, купи мне Барби. Пап, а когда мы пойдем за мороженым? А ты завтра придешь?
Серафима, которая была полна решимости порвать с мужем всякие отношения и забыть о нем напрочь, испытывала странное чувство раздвоенности. Одна её часть громко кричала: «Прогони этого придурка, он не станет меняться ради вас!», а другая тихо шептала: «Не спеши рубить сгоряча, вдруг жалеть придется…»
Казалось, Руслан полностью изменился. Из мелочного любителя докладывать каждый свой шаг собственной матери он постепенно превратился в приятного человека. Приходил каждый день, трогательно заботился о дочках. И в итоге Марина попросила Серафиму:
— Мам, папа у нас такой хороший…
Серафима не обращала внимания на подобные разговоры. Однако, увидев, как он с увлечением рассказывает детям сказку на детской площадке, начала думать, что была с ним слишком сурова.
— Все-таки он отец моих детей, — думала женщина, ворочаясь ночью на кровати. — Может, стоит дать ему хотя бы маленький шанс? Ведь и я не идеал.
Она поправила на руке изящный серебряный браслет - подарок свекрови ко дню свадьбы. В отличие от Киры, Серафиме нравились украшения. Ажурная резьба и чернение контрастировали с полированными светлыми участками, от которых исходил мягкий серебристый свет. Женщине нравилось его носить, но она в последнее время ловила себя на том, что старается снять браслет с руки и спрятать его куда подальше.
***
Через полгода Руслан осторожно намекнул Серафиме:
— Может, попробуем снова жить вместе? Я хочу просыпаться под смех наших девочек, хочу видеть, как они растут и называют меня папочкой. Знаешь, любимая… когда я вчера гулял с Лизочкой, даже боялся поверить, что она и Марина… и ты… все вы рядом со мной. А когда маленькая крепко схватилась за мой мизинец, чтобы не упасть, я чуть не зарыдал. Потому что впервые понял, что вы все для меня значите, понял, что хочу приходить домой и видеть, как чьи-то маленькие ножки топают по квартире… я сделаю всё, чтобы моя семья была счастлива.
— Кого ты имеешь в виду под словом «Семья»? — холодно спросила Серафима.
— Сима…— Руслан упал на колени перед женой, — я очень виноват перед тобой. Ты тысячу раз права – я должен думать собственной головой, а не чьей-то. Клянусь, я больше не допущу, чтобы мои родители или кто-то из родных и знакомых лезли к тебе и говорили неприятные для тебя слова. Только дай мне еще один шанс… малюсенький… пусть один на миллион, но я хочу снова быть мужем и отцом… Я больше не подведу тебя, обещаю.
Серафима молчала. С одной стороны, ей хотелось ему верить, но с другой – были свежи в памяти слова и действия Руслана, когда он хотел показать матери, что в их семье главным является он, а не Сима.
Женщина молчала очень долго. Посмотрев на детей, которые уставились на отца снизу вверх, и заметив, как малышка Лиза ластится к отцу, Серафима решилась:
— Хорошо, можем попробовать, но только у меня будут условия. Как только ты их нарушишь, мы с тобой расстанемся навсегда.