Следователь задавал ей бесконечные вопросы, пытаясь выудить из нее всю возможную информацию. Она часто старалась отвечать на них, но и сама понимала, как неубедительно звучат ее слова.
— Что ж, ладно, — протянул следователь, резко меняя тему разговора. — Как я понимаю, вы с покойной были близки.
— Да, можно сказать и так, — ответила Анна.
— Поясните, — потребовал он.
Она снова опустилась в путанные объяснения, пересказала обстоятельства их знакомства, поведала о договоре, который заключила с Михаилом, затем постаралась пояснить, как получилось, что Валентина Викторовна стала следить за ее детьми, и в итоге практически заменила им бабушку.
— Вы ведь готовили в ее доме? — как будто бы снова невпопад спросил следователь. — Имели доступ к продуктам питания?
— Ну да, — отозвалась Анна.
— Кто-то, кроме вас и ваших детей, мог иметь доступ к продуктам в доме Валентины Викторовны?
— Михаил, наверное, он привозил матери продукты. Возможно, кто-то ещё. У неё часто бывали гости, но точно сказать я не могу.
Следователь посмотрел на неё изучающим взглядом, а потом тяжело вздохнул.
— Видите ли, какое дело! Скорее всего, Валентина Викторовна не смогла выбраться из огня, потому что очень крепко спала и просто не знала, что происходит. Судебные медики обнаружили в её крови большую дозу снотворного препарата.
— И вы считаете, — с ужасом в голосе произнесла Анна, — что это я его подсыпала?
— Увы, других вариантов мы не видим. Можно было бы, конечно, подумать на Михаила, но у него железное алиби. И не надо смотреть на меня с таким осуждением. Да, он её сын, это ещё ничего не значит. Известно ли вам, что чаще всего преступником оказывается как раз кто-то из близких покойного?
Анна помотала головой, а потом произнесла:
— Но, послушайте, зачем мне вредить ей? Она сидела с моими детьми, а я сама получала необходимые деньги, будучи для нее сиделкой и домработницей в одном лице.
— Да, тут действительно что-то не сходится. Но лично я думаю, что вы не думали, что она умрет. Не все, кто занимается этим делом, согласны со мной. Тем не менее, мне кажется, что вы не стали бы заниматься поджогом. Вероятно, вы подсыпали старушке снотворное с какой-то более безобидной целью. Может быть, даже и не криминальной, но переборщили с дозой.
К тому же, выбрали для этого крайне неудачный день. На эту мысль меня наталкивает ваше поведение на пожаре. Свидетели говорят, что вы и сами едва не сгорели, пытаясь пробраться в пылающий дом. Но почему? Не потому ли, что знали, что Валентина Викторовна внутри спит мёртвым сном и никак не может выбраться самостоятельно?
Расскажите мне всё честно, Анна Леонидовна. Обещаю, на суде вам это обязательно зачтётся.
Анна резко выдохнула. Теперь она поняла, чего добивается следователь. Строит из себя хорошего полицейского и делает вид, что он на её стороне. Хочет, чтобы она призналась в том, что действительно подсыпала снотворное. А если она это сделает, то он пойдет дальше и будет выяснять, не могла ли она и дом поджечь.
Чисто случайно, разумеется.
— Мне нужен адвокат, — резко заявила она.
— Что же это ваше право, — в голосе следователя сквозило плохо скрываемое разочарование.
Адвоката для Анны нанял Михаил. Тот, опираясь на вещественные доказательства и показания свидетелей, сумел добиться того, чтобы женщину отпустили под подписку о невыезде.
Она все еще оставалась подозреваемой, вот только у полиции не было ровным счетом никаких доказательств против нее, одни только домыслы.
Анне ужасно не хотелось возвращаться в деревню. Да, за несколько месяцев, проведенных там, она успела искренне полюбить это место.
Однако теперь его насквозь пропитывали воспоминания о жутком происшествии. Женщина, впрочем, беспокоилась не столько за себя, сколько за детей. Вряд ли теперь им будет уютно и спокойно в их старом доме.
— А поживите-ка вы пока у меня, — неожиданно предложил Михаил.
— Да что вы, это как-то неудобно, — замялась Анна.
- Ничего неудобного. Я живу в довольно просторной квартире, где к тому же появляюсь хорошо, если раз в трое суток. Никаких неудобств вы мне там не доставите.
Подумав, Анна согласилась на его предложение. И только, прибыв в дом к Михаилу, поняла, что он явно поскромничал. В его довольно просторной квартире насчитывалось два этажа из десяток комнат.
Причём у каждого из этажей была своя входная дверь. Так что, при желании, обитатели первого и второго яруса могли вообще никогда не встречаться.
— Раньше это были две отдельные квартиры, — пояснил Михаил. — Но я всегда мечтал о таком вот двухэтажном чуде, поэтому выкупил обе и сделал перепланировку. Всё думал, маму сюда переманить.
Анна с детьми комфортно расположились на втором этаже. Впрочем, никто не запрещал им спускаться и на первый, но все почему-то стеснялись. Даже несмотря на то, что Михаил ничуть не соврал, он действительно крайне редко появлялся у себя дома, занимаясь то ли работой, то ли еще какими-то делами. Периодически к Анне наведывался ее адвокат сообщить о том, как продвигается расследование.
Впрочем, никаких особых новостей по этому поводу у него не было. У следствия все так же не было ни весомых доказательств против главной подозреваемой, ни новых версий. Полиция топталась на месте.
Но однажды адвокат появился на пороге квартиры Михаила в крайне взбудораженном состоянии, и Анна сразу же поняла, что дело, наконец, сдвинулось с мертвой точки.
— Они снова обыскали место преступления, — сказал адвокат. — Уже, кажется, в пятый раз.
— Но теперь нашли нечто новое, — догадалась Анна.
— А то. Раньше то они только наверху искали, а теперь решили проверить фундамент. И, судя по всему, нашли источник возгорания.
- Вот как?
— Именно. В глубине дома на подвальном уровне обнаружилась целая потайная комната. Судя по всему, её-то и пытались сжечь, облили там всё бензином, да и подожгли, а огонь потом на дом перекинулся. Полицейские даже подозревают, что этого преступники не планировали, просто оказались не слишком умными.
Да только зря они всё это затеяли. Комната практически единственная, что уцелела. Там очень прочная дверь металлическая, да и всё помещение, судя по всему, из жаростойких материалов.
- Судя по всему? - подняла бровь Анна.
- Ну, точно пока ничего не ясно, в комнату проникнуть не удалось. Дверь очень уж прочная, а замок больно мудреный.
Можно, конечно, использовать более радикальные меры, но полицейские опасаются, что они могут повредить какие-то важные улики.
— Не нужно этих мер, — неожиданно резко сказала Анна.
Адвокат посмотрел на нее с недоумением, а она, ничего не объясняя, бросилась в свою комнату и откопала среди вещей старые джинсы, которые носила когда-то в огороде. Лихорадочно обшарив все карманы, она с облегчением выдохнула.
Каким-то образом предмет, который она искала, не затерялся среди вещей.
— Пусть сперва попробует вот этим ключом, — сказала Анна, протягивая его адвокату. — Не факт, конечно, но я не исключаю, что он может подойти.
Адвокат продолжал смотреть на нее, не понимающе, даже с некоторым подозрением.
Анна вздохнула и рассказала о том, как рабочие расколошматили крыльцо ее дома, пытаясь вытащить из земли зловредный корень поваленного дерева, и о том, как в обломках крыльца нашелся старый ключ.
- Я тогда подумала, что он от какого-то старого сундука или чего-то в этом роде, - объяснила она, - и что бабка его потеряла, а сундук потом открыли и выбросили. Или там замок поменяли.
- Может, так оно и есть, но я думаю, что Валентина Викторовна могла отдать ей этот ключ на хранение, а та и спрятала его под крыльцом.
Или даже, кто знает, может, сама Валентина Викторовна и спрятала в тайне ото всех.
— Такой вариант исключать нельзя, — задумчиво произнёс адвокат. — Звучит вполне логично, тем более что в комнате явно хранится что-то, что не предназначалось для чужих глаз. Спасибо, я передам его полиции.
- Держите меня в курсе, — попросила Анна.
- Непременно, - с лёгкой улыбкой отозвался мужчина. И исчез.
Прошла неделя, за ней другая.
Адвокат не только не появлялся, но даже и не звонил. Анна слегка беспокоилась, но почему-то не решалась позвонить ему сама.
В конце концов, он человек занятой, если не объявляется, значит, наверное, никаких новостей по делу у него и нет, или если есть, но он пока не имеет права о них знать. К тому же мысли ее все чаще стали занимать совершенно другие вещи. Например, тот факт, что маленькая Танечка неожиданно начала звать Михаила папой. В отличие от старших брата и сестры, своего настоящего отца она почти уже и не помнила, так что это было не слишком удивительно.
Гораздо более странным был тот факт, что и Пашка вскоре перенял у сестры эту привычку. Только Наташа продолжала упорно звать его дядей Мишей.
Близнецы же, в силу возраста, пока сохраняли в этом вопросе полный нейтралитет. Никто из них пока не произнес своего первого слова, хотя оба уже упорно ползали и даже пытались ходить.
Сам Михаил, впрочем, ничуть не возражал против такого обращения, даже наоборот, казалось, ему это нравится.
Он вообще довольно много времени проводил с детьми, каждый раз, возвращаясь домой, каждому из них приносил какой-нибудь подарок. И неизменно угадывал, кому что понравится. Анна даже начала ловить себя на том, что испытывает к Михаилу симпатию совершенно не того рода, что раньше.
Все чаще ей приходило в голову, что он действительно мог бы стать хорошим отцом для её детей. Она, однако, страшилась этого чувства и всячески старалась не позволять ему разгореться. В конце концов, она всего-то год назад потеряла мужа. Прилично ли засматриваться на другого мужчину по прошествии столь короткого срока?
Но обмануть саму себя всё равно не получалось.
Часто Анна ловила себя на том, что, когда он не видит, подолгу рассматривает его сильные руки, широкие плечи или аристократические черты лица, повёрнутого к ней в профиль. Как только она сама замечала это, то тут же отводила взгляд.
Иногда ей казалось, что Михаил в такие моменты прекрасно понимает, что происходит, более того, что ему это нравится, и что он точно так же незаметно разглядывает её, когда думает, что на него никто не смотрит. Но ни один из них так и не решался сделать следующий шаг. Возможно, для этого просто-напросто было ещё слишком рано.
Адвокат появился только через месяц.
Он сиял, как новогодняя ёлка, и, казалось, ему теперь не терпелось поделиться своими открытиями.
Впрочем, когда Анна открыла ему дверь, первым делом он осведомился, дома ли Михаил.
— Пока нет, но должен появиться в течение пары часов.
— Что же, тогда, если вы не против, я бы предпочел подождать его. История длинная и касается вас обоих, так что я не хочу пересказывать ее дважды. Сейчас могу только порадовать вас тем, что дело закрыто и все обвинения с вас сняты.
- Вот как! — радостно воскликнула Анна.
— Именно так! — подтвердил довольный адвокат.
Когда Михаил вернулся домой, он застал этих двоих на кухне. Они сидели за столом и мирно пили чай, болтая о какой-то ерунде. Впрочем, увидев его, оба подскочили и начали практически требовать, чтобы он побыстрее присоединялся к их компании. Анна изнывала от любопытства, а адвокат — от желания поскорее все рассказать.
Наконец, когда хозяин квартиры сел за кухонный стол и получил кружку горячего чая, адвокат, сделав большой глоток из своей кружки, начал рассказ. Чем дольше он говорил, тем больше неправдоподобной казалась всем присутствующим эта история. Тем не менее, каждое его слово было чистой правдой.
- А начать, пожалуй, стоит с того, что ваш ключик, Анна, прекрасно подошел к замку на двери.
Собственно, когда специалисты осмотрели его, они уже нисколько в этом не сомневались. Открывали двери со всеми возможными предосторожностями, никто ведь не знал, что может обнаружиться внутри. А когда открыли, сначала глазам даже своим не поверили. Комната оказалась абсолютно пустой. Только при тщательном обыске в каком-то пыльном углу обнаружили шкатулку, а в ней документы.
Тут-то у полиции появился новый главный подозреваемый. Ни за что не угадаете, кто.
- Директор сельской школы? - неожиданно даже для самой себя спросила Анна.
— Точно. - Адвокат изумлённо уставился на неё. - Как вы догадались?
- Валентина Викторовна его не любила. Она подозревала, что он выгнал её с работы под предлогом её возраста, чтобы поставить на её место свою молоденькую любовницу.
— Ха! И она была совершенно права, — сказал адвокат. - Я бы даже сказал, что она не подозревала, а точно знала об этом. Найденные в шкатулке документы это доказывают. Так же, как и то, что директор был нечист на руку. С учеников и родителей брал деньги за пятерки на экзаменах, а с учителей за то, что прикрывал глаза на некоторые их грешки.
Но слушайте дальше. Полиция стала копать под этого директора. Не лично же он, в конце концов, ползал под домом Валентины Викторовны с канистрой бензина? Да и к тому же вряд ли он смог бы подсыпать ей снотворное, она бы его и на порог не пустила. Значит, у него был как минимум один сообщник.
- Любовница? — спросил Михаил.
- И она тоже, - кивнул адвокат. - Её-то роль как раз и свелась к подсыпанию снотворного. Она пришла к Валентине Викторовне, будто бы просто поговорить. Та сперва не хотела её пускать, но потом решила, что ничего плохого от этого не случится, налила ей чаю, ну и сама решила выпить. Вот тут-то, как вы понимаете, и произошёл первый акт этой трагедии.
Это всё девица рассказала полиции на допросе. Мигом сдала своего любовничка, когда почувствовала, что ей грозит очень серьёзный срок за соучастие. Клянётся, между прочим, что ничего о поджоге не знала. Думала, что сообщники директора просто проберутся в дом, найдут и заберут документы, да и всё на этом. Честно говоря, я ей даже верю.
Ну не похожа она при всей своей мерзкой натуре даже на соучастницу чего-то настолько серьёзного. Впрочем, это уж суд разберётся, насколько она виновна. Но дальше больше. Оказалось, что этот директор имеет и вторую работёнку. Он главарь какой-то преступной группировки и на дело послал кого-то из своих подручных.
Утверждает, что поджога не планировал, и они действительно должны были всего лишь забрать документы. А эти олухи уже не смогли открыть замок, да и решили просто сжечь весь подвал.
- Ну, это-то точно врет, — убежденно заявила Анна.
- Да не скажите, — возразил адвокат. - На него полиция такого накопала, что поджогом больше, поджогом меньше - уже не принципиально.
В любом случае, на приличный срок пойдёт. На нём целый букет преступлений, чего только нет. Столько висяков разом закрыли, вы себе не представляете. Но самое интересное…
Тут он осёкся и как-то странно посмотрел на Анну, а затем продолжил.
- Впрочем, при данных обстоятельствах это, пожалуй, не самый удачный выбор слова.
— Прошу прощения, в общем, именно его люди виноваты в смерти вашего мужа.
Она от неожиданности вскрикнула, а затем прикрыла рот ладонью. Спустя несколько секунд к ней все же вернулся дар речи.
- Но ведь в полиции сказали, что действовали какие-то неумелые преступники, которые изначально и вредить-то ему не собирались, просто перепугались, потому и…
- Да, они очень изрядно всё провернули, чтобы навести полицию именно на такую мысль, а по сути всё совсем наоборот, это было лишь прикрытием.
— Но зачем? — спросила Анна. - Миша всегда честно вёл бизнес, не ввязывался ни в какие сомнительные авантюры, чем он мог перейти им дорогу.
Адвокат вздохнул.
- Дорогу-то он перешёл, да только не им, они были всего лишь исполнителями, а заказчики… Что же, это самая неприятная часть. Судя по всему, здесь замешаны, по крайней мере, шесть человек.
Анна молчала и с ужасом смотрела на адвоката. Она догадывалась, что он скажет в следующий момент.
- Это его родители, брат, две сестры и дядя по материнской линии. Возможно, и кто-то еще из родственников, но этого точно установить не удалось.
Мотивом же…
Анна вздохнула. Она прекрасно понимала, что именно могло послужить мотивом. Она. Они все ненавидели не только безродную сиротку, но и собственного сына, брата, племянника, который притащил ее в их семью. И таким страшным образом решили отомстить и ему, и ей разом.
- Было, кроме личной неприязни, еще и наследство, — закончил адвокат.
— Наследство? — не поняла Анна. — Но ведь… Да там была небольшая сумма денег, которых часть досталась и мне, но больше ничего. Дом ведь принадлежал его родителям. Если он был им так нужен, они могли просто выгнать нас всех, не прибегая к таким мерам.
- Вовсе нет, — возразил адвокат. — Дом принадлежал полностью ему, и по завещанию должен был достаться вам. Документы, которые вам предъявили, были ненастоящими.
В комнате воцарилось долгое молчание. Адвокат первым решился нарушить его. Порывшись в своем портфеле, он достал какие-то документы и передал их Анне.
— Это ваше. Подтверждает право собственности на дом. Вы можете вернуться туда в любой момент или распорядиться им иным образом, по своему усмотрению. А я, с вашего позволения, откланяюсь. Меня жена дома ждет. В принципе, все, что хотел, я вам рассказал. Если вдруг будут вопросы или снова понадобятся мои услуги, звоните.
Он оделся и покинул квартиру. А Анна и Михаил еще долго молча сидели за столом, переваривая услышанное. Наконец, не говоря ни единого слова, мужчина положил свою ладонь на ее. Она повернула голову и тепло улыбнулась ему. Кто бы мог подумать, что следующий шаг навстречу друг другу они сделают при таких странных обстоятельствах.
Анна не желала иметь ничего общего ни с домом своего покойного мужа, ни с тем, что достался ей от бабки. Она продала оба, а на вырученные деньги приобрела просторную квартиру в черте города, которую собиралась сдавать. Оставшиеся деньги разошлись по разным банковским вкладам, обеспечив женщине и ее детям стабильное будущее.
В 11 класс Наташа пошла в свою старую школу и закончила ее с золотой медалью. Видимо, произошедшие события сильно повлияли на ее выбор жизненного пути. Девушка решительно заявила матери, что собирается поступать на юридический факультет, чтобы потом отправиться работать в полицию.
Анна, впрочем, не собиралась ей возражать. Пашку отдали в тот самый математический интернат, который присмотрела для него Валентина Викторовна.
Правда, теперь, когда они жили в городе, он мог ходить туда, как в обычную школу, после уроков возвращаясь домой. Правилами это не запрещалось. Наоборот, администрация была только рада, что не нужно выискивать для него место в общежитии.
Анна и Михаил поженились в тот год, когда Наташа успешно поступила на юридический факультет одного из столичных вузов.
Они очень беспокоились, как девушка воспримет эту новость. Но, ко всеобщему удивлению, она не то что не возражала, а даже ничуть не удивилась, получив приглашение на свадьбу.
Все каникулы Наташа проводит в доме своей матери и её нового мужа. А они тем временем ждут ещё одного, теперь уже общего ребёнка.