Марина с трудом переносила развод. Ведь десять лет совместной жизни — это не шутки, не какая-то мелочь, которую можно просто перешагнуть и забыть. Перед глазами то и дело вставал образ сероглазого, худощавого, высокого блондина, который когда-то казался ей идеалом. Всё оборвалось так внезапно, без предупреждения. Ещё недавно Сергей делился с ней планами на рождение детей, предлагал повторить медовый месяц, полный романтики и надежд, в том уютном отеле у моря, где они провели его в первый раз. А потом вдруг выяснилось, что его привлекли к ответственности за финансовые махинации. Это Марина, хоть и с большим трудом, но могла бы принять и пережить. Но то, что Сергей ввязался во все эти аферы ради какой-то смазливой пышной брюнетки, — вот этого она уже не в силах была ему простить.
— Ну как ты мог? Мы же любили друг друга, — произнесла Марина, и её слова повисли в воздухе, полные боли и непонимания.
— А я и продолжаю тебя любить. Просто вы с Леночкой дополняете друг друга, как две половинки одного целого, — ответил Сергей, и в его тоне сквозила странная уверенность, будто это самое обычное дело.
— Вот, сама посмотри, — сказал Сергей.
Этот безумец даже объединил их фотографии в фотошопе, словно пытаясь доказать свою правоту. Лена на снимке выглядела ослепительно: загорелая, в бежевом открытом платье с глубоким разрезом, настоящая дерзкая амазонка в сандалиях на плоской подошве. А Марина рядом — в простом синем платье, которое подчёркивало её талию и миниатюрную фигурку. Светлые волосы уложены в высокую причёску, взгляд строгий, и в целом она казалась обычной, ничем не выделяющейся на фоне соперницы — таких встретишь немало.
— Вот видишь, ты здесь такая скромная, надёжная, настоящая жена, на которую всегда можно опереться, — продолжил Сергей, указывая на фото. Его лицо смягчилось.
А при упоминании Лены у него сразу появился мечтательный вид, ясно дающий понять, что он одержим страстью к любовнице. Муж втягивал ноздрями воздух и даже прищелкивал языком, словно смакуя воспоминания.
Тогда-то Марине и стало понятно абсолютно всё. Он не переживал из-за своих афер, не жалел о том, что обманывал жену, а даже надеялся, что она простит его и примет ситуацию как должное. Впервые в жизни она залепила мужу пощёчину — так сильно, что он покачнулся, хотя был намного крупнее её.
— Ну ладно, понимаю, тебе трудно привыкнуть к этой ситуации. На этот раз я готов простить тебя, но больше не поднимай руку на меня, — сказал Сергей и зло ощерился, подходя ближе.
Марине стало страшно. Она не могла сдержать слёз и лишь отступила на пару шагов назад. Хотелось в тот момент выплеснуть всё, что накопилось, высказать ему в лицо каждую обиду, но вместо этого она просто заплакала, не в силах собраться с силами. Сергей тем временем объяснял, что наличие любовницы — вовсе не повод её бросать, и он сам не мошенник, а просто жертва обстоятельств. Он даже попытался подойти и обнять её, словно ничего не произошло.
— Просто я входил в состав медицинского врачебного фонда, который распределял средства, и они поступали на счета больных. Ну да, не все деньги дошли до адресатов, но не только я в этом виноват — там целая цепочка, и всё наладится, поверь.
Он уговаривал, протягивая руки.
Марина уловила намек на то, что открытый брак — только для него, и это разозлило ее еще сильнее.
— Так ты собираешься бросать Елену? — выдавила из себя Марина. Хотя это уже не имело значения, ведь её мир рухнул.
Но почему-то захотелось услышать ещё одно подтверждение, что её муж — вовсе не тот человек, которого она любила все эти годы. Сергей только скрывался под личиной добропорядочного тихого семьянина, носил маску простого открытого парня и делал вид, что для него нет ничего важнее семьи, а сам жил в своё удовольствие на чужие деньги, лишал людей лечения — и всё это ради того, чтобы у какой-то Елены были отпуска за границей и безделушки.
— Слушай, мы же современные люди, да? Сейчас многие живут в открытом браке, без этих старомодных ограничений, и всем от этого только лучше, — заявил муж. В его словах звучала попытка убедить не только её, но и себя.
Марина уловила намек на то, что открытый брак — только для него, и это разозлило ее еще сильнее.
— То есть и мне можно найти себе кого-то? — спросила Марина довольно громко и отчётливо, а потом снова зарыдала, не в силах сдержать эмоции.
Сергей даже не заметил противоречия в своих словах, полностью уверенный в своей правоте.
— Ну конечно, нет. Жена должна быть верной, это же основа семьи, — ответил он, и его тон стал жёстче.
— Ну что ты, малыш, всё наладится, — добавил Сергей, всё-таки обнимая её и поглаживая по волосам.
Марина не отстранилась — просто не было на это сил. В душе образовалась огромная пропасть, пустота, которую ничем не заполнить. Она знала, что процесс над мужем получил широкую огласку, и родственники обманутых людей винили в том числе и её, считая, что больные не получили помощи из-за их семьи. Кто-то и вовсе потерял близких, а самое страшное — их можно было спасти, если бы не подлые действия мужа, который решил, что отдых Лены важнее чужих жизней. Она ведь не могла объяснить каждому, что для неё это тоже стало неожиданностью и трагедией.
Люди вокруг шептались, жаждущие мести: жена не могла не знать, жировала на чужих бедах. Эти слова эхом отдавались в её голове.
В полиции ей помогли подобрать временное убежище в другом городе. Она сменила фамилию и начала всё сначала, заново строя жизнь из обломков.
Так и получилось, что Марина забрала сына и окунулась в новую реальность, к которой была совсем не готова. Она-то думала, что всегда будет домохозяйкой, ведь муж твердил о желании иметь много детей — или только так говорил, чтобы её успокоить. Теперь уже было неважно: её мечты разбились, и пришлось погрузиться в холодный душ повседневных забот.
— Мам, а нас здесь не найдут те злые люди? — спросил сын, и в его голосе сквозила детская тревога.
Диме было всего девять, но он уже понимал, что им грозила реальная опасность из-за ошибок папы. Всю подноготную Марина объяснять не стала, так что мальчик верил, будто отец никакой не злодей, а просто оступился. Но люди подумали, что папа нарочно всех обижал.
— Я думаю, мы в безопасности, но те люди не такие уж и злые — просто они пострадали из-за твоего отца, — ответила Марина и вздохнула, понимая, что сообразительный ребёнок со временем будет задавать всё больше вопросов.
И что ему отвечать? Не хотелось, чтобы Дмитрий считал себя сыном чудовища и авантюриста.
— Мам, а ты возьмёшь меня с собой на работу? Собачек посмотреть? — спросил Дмитрий, и его глаза загорелись интересом.
Марина устроилась работать в ветеринарную клинику помощницей. К счастью, образования не требовалось, опыта тоже — в этом деле важны были только любовь к животным и усердие. Платили маловато, но обещали повышение, как только она наберётся больше навыков.
— Конечно, но только завтра. Я буду помогать мыть одного сенбернара, — ответила Марина. При ветеринарной клинике оказывали сопутствующие услуги, и Марина брала эти подработки. Для мытья собак и расчёсывания шерсти всегда нужны были помощники, а в итоге у неё появлялась заметная надбавка к зарплате.
— А какой он? — спросил сын, нетерпеливо ерзая.
— Огромный, пушистый и такой добрый. Пожалуй, правда, немного грустный, но сам всё увидишь. Его зовут Люк, — улыбнулась Марина.
— Здорово, мам. А научишь меня так работать? Я хотел бы тебе помогать, — сказал Дмитрий, и в его словах чувствовалась искренняя забота.
Дмитрий чувствовал себя виноватым из-за истории с отцом. Марина вздохнула. Ребёнок был упрямым. Она много раз говорила, что ему рано работать, но Дмитрий отчаянно хотел приносить пользу. Он как-то рано повзрослел из-за всей этой ситуации с отцом.
— Ну, начнём с наблюдения. Будешь внимательно смотреть и постарайся подружиться с Люком, — согласилась она, видя, как это важно для него.
У Дмитрия и правда был какой-то необычный талант. Он нравился всем собакам, легко находил с ними общий язык. А клиенты не возражали, что Марина берёт сына на подработку. Но не могла же она брать его на сеансы лечения — Дмитрий был довольно чувствительным, не мог переносить чужую боль, так что на обычные приёмы его нельзя было брать. Дмитрий побежал смотреть на телефоне фотографии сенбернаров и ролики про эту породу. Долго восхищался и пересказывал ей, какие они замечательные. Потом Марина решила помочь ему сделать уроки, пока у ребёнка ещё были силы и желание заняться чем-то ещё. Она знала, что сын легко отвлекается, давлением ничего не добиться, поэтому старалась этого избегать. Внимательно выслушивала, разделяла его радости, а потом напоминала, что есть ещё и некоторые скучные обязанности. Дима вздыхал, но шёл делать уроки. Он был замечательным сыном и готов был пойти на многое, лишь бы мама была не такая грустная. Марина же старалась делать вид, что улыбается, и жизнь у них налаживается. Но сын-то понимал, что это не так. И всё же в тот вечер оба притворялись, что всё хорошо. Дмитрий, однако, не мог не замечать десятки важных мелочей, которые появились и не радовали. Например, мама вздрагивала, когда он называл настоящую фамилию Иванов, хотя, казалось бы, мелочь. И ещё мать испуганно смотрела на людей, которые фотографировали их на заднем фоне. Оглядывалась, когда шли домой, и подробно расспрашивала, не проговорился ли он о том, что они пока прячутся. Было ясно, что всё далеко не в порядке.
Марина уже почти объяснила, как сделать домашнее задание, как вдруг раздался звонок в домофон. Она очень надеялась, что это уборщица подъезда, курьер или жилец, потерявший магнитный ключ от подъезда.
— Кто там? — спросила она дрожащим голосом, пытаясь контролировать себя, но каждый звонок становился для неё пыткой.
Вот и сейчас лоб покрылся испариной. Она едва стояла на ногах от волнения.
— Это Иванова! — раздался голос с той стороны.
Сердце застучало так сильно, что Марина вспомнила дедовский будильник. Он ставил его в кастрюлю, чтобы на смену не опоздать, и тот трезвонил так, что будил чуть ли не весь дом. Вот так громко и стучало сейчас её сердце — или так показалось?
— Извините, вы ошиблись, мы Петровы, — ответила Марина. Она выбрала новую фамилию, чтобы была созвучна имени любимого сына, в первую очередь, чтобы мальчик её не забывал, но сейчас и сама едва вспомнила, что уже не Иванова.
Пожилой человек закашлялся и попытался сказать что-то ещё, но Марина отключила звук, и трубка домофона так и осталась висеть на стене. Теперь тот незнакомец не мог их потревожить при всём желании.
— Кто-то папу искал? — спросил мальчик, услышав, как человек назвал их настоящую фамилию.
Марина увидела, как сын нахмурился, уловив ее тревогу, и поспешила успокоить.
— Нет, Дим, это не к нам. Я не знаю, кто это, но он нас больше не побеспокоит, — ответила мама.
Через десять минут, когда она уже поверила, что всё позади, раздался громкий стук в дверь — очень настойчивый, и ей стало страшно.
— Надо посмотреть, кто там, — сказала она сыну, убедившись, что тот пожилой мужчина не перестаёт стучать.
— Да это просто какой-то старичок, судя по голосу. Чего тут бояться? — убеждала сама себя Марина, но ноги всё равно подкашивались, когда она шла к двери.
Как же всё это было несправедливо. Сергей испортил им с сыном жизнь, и теперь надо было нести ответственность за поступки бывшего мужа. А всё потому, что ему хотелось сделать очень приятной жизнь своей любовнице. Она выглянула в глазок, но толком ничего не разобрала. В подъезде кто-то в очередной раз выкрутил лампочки, хотя Марина вкручивала только вчера. Она подумала, вздохнула и открыла. На пороге стоял Алексей Иванович, её бывший школьный учитель. Глаза пожилого человека были красными, слезились. Марина знала, что учитель разыскал её через школьных друзей и связи в полиции, чтобы обсудить важное дело.
Он понял по ее лицу, что напугал, и виновато улыбнулся.
— Надо было сразу сказать, что это я, — произнес пожилой мужчина, закашлявшись и потоптавшись на месте.
Торопливо объяснил, что не хотел навязываться, но пришлось разыскать её по срочному делу.
— Алексей Иванович, поверить не могу, что это вы. А что случилось? — спросила Марина, приглашая его войти.
— Ну тут уж не при ребёнке, — ответил учитель и отказался проходить в комнату, из которой на него во все глаза смотрел Дима.
Мальчик не знал, что ему делать: подойти поздороваться или делать вид, что ничего не произошло. Ведь мама велела ничего не предпринимать, пока сама не подаст сигнал.
— Тогда пойдёмте на кухню, — предложила Марина.
Продолжение :