Прошла неделя. Это была самая странная неделя в их семейной жизни.
Марина цвела. Она приходила домой поздно, пахнущая хорошим парфюмом и ресторанной едой. Она выглядела сытой, довольной и спокойной.
Олег серел на глазах. Дома его ждала пустая кастрюля с переваренными макаронами «Красная цена», которые он сам же и варил, проклиная всё на свете. Макароны слипались в один серый ком, и есть их без масла и мяса было тем еще удовольствием.
– Марин, дай денег на сосиски, – ныл он на третий день. – Ну невозможно же пустую крупу жрать. Желудок сводит.
– Прости, милый, – Марина разводила руками, даже не отрываясь от книги. – Бюджет расписан. Квартплата, бензин, мои обеды. Лишних нет. Потерпи. Мама же терпит, пока заживает. И ты потерпи.
– Ты стерва! – взрывался Олег. – Тебе мужа не жалко!
– А тебе жену было жалко, когда ты её перед фактом ставил? – парировала она. – И вообще, не ной. Не мужик, а недоразумение. Пожарь сухари из хлеба, вкусно и питательно.
Пик этого абсурда настал в пятницу.
Марина только вошла в квартиру, как услышала громкие голоса. В прихожей стояли чужие сапоги, а в воздухе витал запах дешевых духов «Ландыш», от которых у Марины всегда першило в горле.
В гостиной, на её бежевом диване, восседала свекровь. Валентина Петровна сияла. В прямом смысле. Когда она улыбнулась невестке, Марина невольно прищурилась. Рот свекрови был полон ослепительно белых, неестественно ровных зубов, которые выглядели как сантехника в элитном отеле.
– О, явилась! – вместо приветствия гаркнула свекровь. Звук теперь вылетал из неё со свистом. – Мы тут с Олежкой обновку обмываем! Ну, чего встала? Накрывай на стол! Мать приехала!
Олег суетился рядом, пытаясь изобразить гостеприимного хозяина, хотя на столе перед мамой стояли только две чашки с чаем.
– Марин, – он подскочил к жене, глаза бегали. – Мама приехала. Надо бы... ну... У нас там ничего нет? Может, сбегаешь в магазин? Икорки там, рыбки красной, мяса кусок запечь? Повод же!
Марина посмотрела на него, потом на сияющий рот свекрови.
– Повод, конечно, – кивнула она. – Сейчас всё будет.
Она ушла на кухню. Олег выдохнул, подмигнул матери: «Воспитательная работа, мам. Поняла, кто в доме главный».
Через пять минут Марина вернулась. В руках она торжественно несла кастрюлю. Поставила её в центр стола. Рядом шлепнула пачку самой дешевой перловки и графин с водой из-под крана.
– Угощайтесь, мама, – сказала она с широкой, но ледяной улыбкой. – Приятного аппетита.
Свекровь уставилась на кастрюлю. В ней плескалась просто вода.
– Это что? – спросила она, и фарфоровый оскал дрогнул.
– Это ужин, – пояснила Марина, присаживаясь в кресло и закидывая ногу на ногу. – Всё, что ваш сын может себе позволить после оплаты ваших зубов. Икра, мясо, фрукты — всё ушло к стоматологу. Так что, чем богаты.
Повисла звенящая тишина. Слышно было, как тикают часы на стене.
– Ты... ты издеваешься надо мной? – прошипела Валентина Петровна. – Я к вам в гости приехала, а ты мне воду ставишь? Жадная, неблагодарная... Да как у тебя совести хватает!
– А у вас, Валентина Петровна? – перебила её Марина. Голос её стал жестким, как удар хлыста. – Вы хоть копейку добавили на свои зубы? У вас пенсия, накопления, я знаю. Но вы решили, что за ваш комфорт должна платить я. Моим отпуском, моей едой, моим здоровьем.
– Это долг сына! – взвизгнула свекровь, вскакивая. – Он обязан!
– Он — может быть. А я — нет. Я вам ничего не должна. И кормить взрослого мужика, который спустил бюджет в унитаз, я тоже не нанималась.
Олег побагровел.
– Заткнись! – заорал он, стукнув кулаком по столу. – Ты меня позоришь перед матерью! Дай денег сейчас же! Быстро! Хоть на колбасу!
Он шагнул к ней, нависая угрожающе. Думал, испугается. Думал, сейчас побежит, роняя тапки, за кошельком.
Марина спокойно достала из сумочки папку с документами.
– Не ори. Голос сорвешь, – она бросила папку на стол перед ним. – Здесь уведомление о разделе счетов. И заявление на развод. Кредит твой, Олег. Оформлен в браке, но по твоей инициативе и на нужды третьих лиц. Юрист сказал, докажем легко. Так что платить будешь сам. До копейки.
Олег схватил бумаги, глаза его бегали по строчкам.
– Ты не посмеешь... Квартира...
– Квартира моя. Куплена до брака. Ты здесь просто прописан временно. Кстати, регистрация заканчивается через неделю. Продлевать не буду.
Она встала и подошла к двери. Распахнула её настежь.
– А теперь — на выход. Оба. У вас есть час собрать вещи.
– Я никуда не пойду! – завопила свекровь. – У меня давление! Ты убить меня хочешь?!
– Вызывайте скорую, – равнодушно бросила Марина. – А здесь больше не подают. Банкет окончен.
Олег смотрел на жену и не узнавал её. Где та удобная, понимающая Марина? Перед ним стояла чужая, жесткая женщина, которая защищала свою территорию.
– Лег, поехали ко мне, – жалобно проскрипела свекровь, поняв, что спектакль провалился. – Места мало, но на раскладушке перекантуешься.
– Нет, мам, – вдруг буркнул Олег. – У тебя же «давление». И диван сломан. Ты же сама говорила.
Он понял. Понял всё сразу. Сыновий долг без денег жены — это голод. Это жизнь в однушке с капризной матерью. Это сухари вместо стейков.
...
Через два часа Марина сидела на кухне одна. Горели свечи. На тарелке лежали роллы из любимого ресторана, в бокале искрилось белое сухое. Тишина была звенящей, чистой и вкусной.
Олег в это время трясся в такси, везя свои чемоданы к маме. Телефон пискнул. Сообщение от свекрови:
«Сынок, ты купи мазь какую-нибудь, "Солкосерил" или что подороже. Новые зубы так натирают, сил нет терпеть. И колбаски возьми, есть хочется».
Олег посмотрел на баланс карты. Тридцать рублей.
Он сжал телефон так, что побелели костяшки. Впереди маячила ночная смена на складе маркетплейса — единственное место, где платили сразу после смены. Грузить коробки. Чтобы купить маме мазь и себе доширак.
– Так им и надо, – прошептала Марина, поднимая бокал за своё освобождение.
Подписывайтесь на Telegram скоро там будет много интересного!
РОЗЫГРЫШ!!!
Всем большое спасибо за лайки, комментарии и подписку) ❤️
Навигация по каналу Юля С.
Ещё рассказы: